— Стас, ты не видел ключи от «рафика»? Я уже всю тумбочку перерыла, даже в карманах твоего пальто смотрела, — голос Валентины звучал глухо и напряженно из коридора.
Она с трудом разогнулась, опираясь рукой о стену. Девятый месяц давал о себе знать не только огромным животом, который, казалось, жил своей отдельной жизнью, но и постоянной, ноющей болью в пояснице. Каждое движение требовало усилий, даже банальное надевание сапог превращалось в акробатический этюд с задержкой дыхания. Валентина смахнула со лба испарину и тяжело выдохнула. До приема в женской консультации оставалось сорок минут, а ехать по утренним пробкам — минимум полчаса. Опаздывать было нельзя: сегодня предстояло КТГ и очередной бесконечный забор крови, ради которого она не ела с вечера.
На кухне царил запах свежесваренного кофе и поджаренного хлеба. Стас сидел за столом, уткнувшись в смартфон, и методично пережевывал бутерброд с ветчиной. Он был абсолютно расслаблен, одет в домашнюю футболку и явно никуда не спешил, так как взял отгул на работе, чтобы закончить ремонт на балконе.
— Стас! — громче позвала Валентина, шаркая тапочками по ламинату. — Ты меня слышишь? Ключи от машины где? Я опаздываю.
Муж неторопливо отпил из большой кружки, пролистал еще пару постов в ленте новостей и только потом поднял на жену спокойный, слегка отсутствующий взгляд.
— А, ключи... — протянул он так буднично, словно речь шла о пачке салфеток. — Я их Лене отдал утром.
Валентина замерла в дверном проеме. Ей показалось, что она ослышалась. В голове мгновенно возникла пустота, в которой гулко отдалось имя его бывшей жены.
— Кому ты отдал? — переспросила она, чувствуя, как внутри начинает закипать недоумение, смешанное с дурным предчувствием. — Лене? Мои ключи? Зачем?
Стас отложил телефон экраном вниз и посмотрел на жену с легким оттенком снисходительности, каким обычно объясняют элементарные вещи неразумным детям.
— Валь, ну не начинай, а? У неё «Форд» сдох прямо на выезде из двора. То ли стартер, то ли аккумулятор, она в этом не разбирается. Позвонила в семь утра, чуть не плачет. Пацанов в школу везти надо, у старшего сегодня контрольная, у младшего бассейн сразу после уроков. А там дождь, грязища. Я вышел, посмотрел — машина мертвая. Ну не бросать же их. Я и дал твои ключи, чтобы она детей развезла и по делам успела.
Валентина стояла, прижав руку к животу, и пыталась переварить услышанное. Её машина. Её белый кроссовер, купленный за три года до знакомства со Стасом, на который она копила, работая на двух проектах. Машина, в которой лежали её обменная карта, сменная обувь для больницы и папка с документами.
— Ты отдал мою машину своей бывшей жене, потому что у неё сломалась, а мне ничего не сказал? — медленно, разделяя каждое слово, произнесла Валентина. — Стас, ты в своем уме? Мне через полчаса у врача быть надо.
— Да ладно тебе драматизировать, — муж поморщился, словно от зубной боли. — Она вернет вечером, как детей из секций заберет. А тебе-то какая разница? Ну, вызови такси. Сейчас этих агрегаторов полно, через три минуты приедут. Или вообще на метро проскочи. Тут до консультации всего две станции по прямой. Врач же тебе сама говорила — ходить полезно, дышать свежим воздухом. А Ленке через весь город мотаться с двумя детьми. Войди в положение.
Он снова потянулся к кружке, считая разговор оконченным. Для него ситуация была прозрачной и логичной: есть ресурс — машина, которая стоит под окном, и есть проблема — бывшая жена с детьми без транспорта. Решение напросилось само собой. То, что владелицей ресурса является другая женщина, которой этот ресурс жизненно необходим прямо сейчас, в его уравнение «мужской помощи» почему-то не вписывалось.
Валентина почувствовала, как кровь приливает к лицу. Дело было не в машине как в куске железа. Дело было в той простоте, с которой Стас распорядился её имуществом и её комфортом ради удобства своей первой семьи.
— Полезно ходить? — тихо переспросила она, делая шаг в кухню. — Стас, у меня отеки такие, что я в зимние сапоги еле влезаю. У меня одышка, если я просто по квартире иду. Какое метро? Там давка, час пик, вирусы кругом. Ты хочешь, чтобы я с животом толкалась в вагоне, пока твоя Лена с комфортом катает свою задницу на моей машине?
— Ну зачем так грубо? — Стас нахмурился, его голос стал жестче. — «Задницу катает»... Она вообще-то твоих пасынков возит. Моих детей. Они что, по-твоему, должны под дождем мокнуть на остановке, пока ты тут принципы свои демонстрируешь? Ты же дома сидишь, в декрете, у тебя график свободный. Перепишись к врачу на завтра или вызови «Эконом», делов-то на двести рублей.
— Я не могу переписаться, это плановый осмотр! — голос Валентины сорвался, но она тут же взяла себя в руки. Кричать не было сил, да и не хотелось доставлять ему такое удовольствие. — И документы мои в бардачке остались. Ты хоть их забрал?
Стас замер с бутербродом у рта. На его лице отразилась работа мысли.
— Блин... Документы, — он виновато пожал плечами, но в этом жесте не было настоящего раскаяния, лишь досада на мелкую оплошность. — Забыл. Ну, Валь, она же туда не полезет. Лежит папка и лежит. Вечером заберешь. Чего ты завелась на ровном месте? Я просто помог человеку в трудной ситуации. Ты бы на её месте тоже хотела, чтобы тебе помогли.
— Я сейчас на своём месте, Стас. И мне помощь нужна, — Валентина смотрела на мужа, и ей казалось, что она видит его впервые. — Но ты решил, что мои проблемы — это ерунда, а вот проблемы Лены — это катастрофа вселенского масштаба. Почему ты не спросил меня? Я спала в соседней комнате. Почему ты просто взял мои ключи?
— Да потому что ты бы начала ныть! — взорвался Стас, с грохотом опуская кружку на стол. Кофе выплеснулся на скатерть темным пятном. — «Моя машина», «мне к врачу», «я не хочу»... Я знал, что ты устроишь этот эгоистичный концерт. А там дети ждали, время шло на минуты. Я принял мужское решение. Всё, вопрос закрыт. Вызывай такси, я переведу тебе деньги, если тебе так принципиально.
Он демонстративно разблокировал телефон и уткнулся в банковское приложение, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена. Валентина смотрела на расплывающееся кофейное пятно и понимала: это не просто ссора из-за машины. Это был момент истины, который она старательно не замечала все эти месяцы. Её комфорт, её здоровье и даже её собственность не имели никакого значения, если на другой чаше весов оказывались интересы его «настоящей» семьи.
Телефон на столе коротко пискнул, оповещая о входящем переводе. Стас удовлетворенно кивнул, словно поставил жирную галочку в списке выполненных дел, и снова откусил бутерброд.
— Я тебе скинул триста рублей, — сообщил он с набитым ртом. — На «Эконом» до консультации хватит. Обратно на автобусе доедешь или прогуляешься, погода вроде разгуливается.
Валентина смотрела на экран смартфона, где высветилось уведомление от банка, и чувствовала, как внутри неё что-то обрывается. Триста рублей. Цена её комфорта и безопасности на девятом месяце беременности. Цена её спокойствия.
— Ты сейчас серьезно? — её голос стал пугающе тихим, лишенным привычных интонаций. — Ты предлагаешь мне, с животом, который перевешивает меня саму, лезть в убитую «Ладу» к таксисту, который не спал двое суток, или трястись в маршрутке? Стас, у меня давление скачет. Врач сказала — любой стресс опасен. А ты забрал мою машину, самую безопасную и удобную вещь, что у меня есть, и отдал её... кому? Женщине, которая даже спасибо не скажет?
Стас тяжело вздохнул, откладывая телефон. В его взгляде читалась усталость человека, вынужденного объяснять очевидные истины капризному ребенку.
— Валя, включи логику, прошу тебя. Убери эмоции, — он сделал характерный жест рукой, будто отодвигая невидимую преграду. — Смотри на вещи реально. Ты сейчас в декрете. Твой маршрут на сегодня — это поликлиника и диван. Всё. У тебя нет жесткого тайминга, тебя не уволят за опоздание, тебе не нужно тащить на себе три рюкзака и сменку. А у Лены — жесткий график. Школа в одном районе, бассейн в другом, репетитор по английскому — в третьем. Без машины она просто не успеет.
— И это моя проблема? — перебила его Валентина. — Почему логистика твоей бывшей жены стала моей головной болью? У неё есть такси. Есть каршеринг. В конце концов, есть ты — мог бы сам отвезти детей, если так переживаешь. Но нет, ты решил вопрос за мой счет. Ты взял то, что тебе не принадлежит.
— Мы семья или кто? — Стас начал раздражаться, его спокойствие дало трещину. — В семье всё общее. И проблемы, и ресурсы. Сейчас ресурс — это твой кроссовер. Проблема — сломанный «Форд» Лены. Я, как глава семьи, перераспределил ресурсы туда, где они нужнее. Там двое пацанов, Валя! Моих сыновей. Им нужен комфорт и безопасность. Или ты предлагаешь мне отправить их на метро в час пик?
— А меня, значит, можно? — Валентина почувствовал укол обиды такой силы, что перехватило дыхание. — Твоих сыновей в метро нельзя, они же сахарные, растают. А твою беременную жену, которая носит твоего же ребенка, можно засунуть в подземку, где духота, толкотня и инфекции? Я для тебя кто, Стас? Инкубатор, который потерпит? Второй сорт?
Стас резко встал из-за стола. Стул с противным скрежетом проехал по полу. Он подошел к окну и демонстративно уперся руками в подоконник, спиной к жене.
— Не передергивай. Никто тебя вторым сортом не считает. Просто ты взрослая женщина, а они — дети. И да, беременность — это не болезнь, как бы тебе ни хотелось так думать. Миллионы женщин ездят на метро до самых родов и ничего, корона не падает. Тут всего две станции по прямой, спустилась, проехала десять минут, вышла. Полезно даже, двигаться надо, чтобы не отекать. А ты устроила трагедию на пустом месте из-за куска железа.
Валентина смотрела на его широкую спину, обтянутую домашней футболкой, и пыталась найти хоть каплю той заботы, о которой он так красиво говорил до свадьбы.
— Это не просто кусок железа, Стас. Это моя собственность. Я купила эту машину на свои деньги, когда мы даже знакомы не были. Я плачу за страховку, я плачу за обслуживание. И я не давала тебе права распоряжаться ею. Ты хоть спросил, есть ли у меня бензин? Там полбака было. Ты уверен, что Лена заправит её, прежде чем вернуть?
Муж обернулся, и на его лице появилась злая ухмылка.
— Вот оно что... Бензин тебе жалко. Господи, какая же ты мелочная. Я ей перевел деньги на заправку, успокойся. С нашей общей карты, кстати. Потому что помощь детям — это святое. А ты ведешь себя как эгоистка, которая только о своем комфорте и печется. «Моя машина», «мои деньги»... Ты же знала, что у меня есть дети от первого брака. Знала, что я буду им помогать. А теперь, когда дошло до дела, когда реально понадобилась помощь, ты начинаешь делить имущество?
— Я не делю имущество, я защищаю свои границы! — Валентина тоже повысила голос, хотя понимала, что это бесполезно. Он её не слышал. Он слышал только себя и свой безупречный образ спасителя.
— Границы... Начиталась психологов в интернете, — фыркнул Стас. — Нет никаких границ в нормальной семье. Есть взаимовыручка. Лене сейчас тяжело. Она одна тянет быт, я там бываю набегами. Машина для неё — это ноги. А ты просто вредничаешь. Знаешь, почему? Потому что ревнуешь. Тебя бесит, что я общаюсь с Леной, что я забочусь о пацанах. Тебе хочется, чтобы я забыл про них и прыгал только вокруг твоего живота. Но этого не будет, Валя. Я нормальный мужик, и своих не бросаю.
— Своих не бросаешь? — тихо повторила Валентина, чувствуя, как внутри разливается холодная, ледяная ярость, вытесняя боль. — А я тебе кто? Чужая?
— Ты сейчас ведешь себя как чужая, — отрезал Стас. — Как истеричка, которой плевать на проблемы мужа. Я опаздываю с ремонтом, мне еще балкон утеплять, а я вынужден тут выслушивать твои претензии из-за какой-то несчастной поездки к врачу. Вызывай такси, Валя. Или иди пешком. Мне надоело это слушать.
Он вернулся за стол и снова уткнулся в телефон, всем своим видом показывая, что разговор окончен и обжалованию не подлежит. Валентина стояла посреди кухни, опираясь рукой о дверной косяк. Ей вдруг стало кристально ясно: дело не в том, что он не понимает. Он всё прекрасно понимает. Просто её комфорт, её безопасность и её мнение для него стоят дешевле, чем триста рублей на такси. Дешевле, чем одобрительный взгляд бывшей жены. Дешевле, чем его собственное ощущение «мужика», который разрулил проблему.
Она медленно развернулась и пошла в спальню переодеваться. В голове уже не было паники. Был только холодный расчет и понимание того, что этот разговор — лишь прелюдия к чему-то гораздо более страшному и необратимому.
Валентина стояла в прихожей, с трудом натягивая сапог. Живот мешал, дыхание сбивалось, а в висках стучала кровь, но она старалась не обращать внимания на физический дискомфорт. Гораздо больнее было слышать голос мужа, доносившийся с кухни. Тон Стаса изменился — исчезли раздражение и менторские нотки, теперь он говорил мягко, с той заботливой интонацией, которую Валентина не слышала в свой адрес уже несколько месяцев.
— Лен, да не переживай ты так, — говорил он в трубку. — Езди сколько нужно. Я же понимаю, пока запчасти придут, пока мастер освободится... Неделя, две — неважно. У Вали машина все равно простаивает, ей сейчас особо некуда ездить. Главное, чтобы пацаны везде успевали. Да, конечно. Полный бак, как договаривались. Ни в чем себе не отказывай.
Валентина замерла, выпрямившись настолько резко, насколько позволяло ее положение. Сапог так и остался расстегнутым. «Неделя, две»? «Простаивает»? Она медленно выдохнула, чувствуя, как внутри, вместо обиды, поднимается горячая, удушливая волна гнева. В этот момент телефон в ее кармане вибрировал, сообщая о списании средств. Она достала аппарат. Сообщение от банка: списание с их общего счета, четыре тысячи рублей. Заправка на другом конце города.
Она вернулась на кухню. Стас уже закончил разговор и с улыбкой допивал остывший кофе. Увидев жену, он нахмурился, заметив ее взгляд.
— Ты еще не уехала? — спросил он без особого интереса. — Такси долго ищет?
— Ты сказал ей, что она может ездить на моей машине две недели? — голос Валентины был пугающе ровным. — Ты оплатил ей полный бак бензина с нашей карты? Четыре тысячи, Стас. Это деньги, которые мы откладывали на коляску.
Стас закатил глаза, всем видом показывая, как его утомляют эти мелочные разборки.
— Опять двадцать пять. Валя, у Лены сложный ремонт. Двигатель перебирать будут, запчасти сейчас идут долго. Что мне было ей сказать? «Верни машину завтра и ходи пешком»? Я проявил благородство. А насчет бензина... Ну извини, отдавать машину с пустым баком — это жлобство. Я мужчина, я должен обеспечивать комфорт.
— Комфорт кому? — Валентина подошла к столу вплотную, опираясь на спинку стула так сильно, что костяшки пальцев побелели. — Ты обеспечиваешь комфорт своей бывшей жене за мой счет. Ты отдал мою машину, которую я купила на свои заработанные деньги, женщине, которая мне никто. И ты даже не спросил меня! А теперь ты говоришь, что это на две недели?
— Да хоть на месяц! — рявкнул Стас, теряя терпение. — Машина должна ездить, а не гнить под окном. Ты беременная, тебе вообще за руль нельзя, реакция не та. Я о тебе же забочусь, дура! Чтобы ты в аварию не попала.
— Обо мне? — Валентина горько усмехнулась. — Ты заботишься о том, чтобы Лена не напрягалась. Ты перевел мне триста рублей на такси «Эконом», где водители не спят сутками, а ей залил полный бак премиального топлива. Ты считаешь это заботой?
— Я считаю это рациональным распределением бюджета! — Стас ударил ладонью по столу. — Там двое детей! Им нужно в школу, на тренировки, на английский. Это важно! А твои поездки в консультацию — это блажь, которую можно решить маршруткой. Не делай из мухи слона. Подумаешь, машина. Железяка.
Валентина смотрела на него и видела перед собой совершенно чужого человека. Того, кто когда-то клялся быть рядом и в горе, и в радости, сейчас хладнокровно объяснял ей, почему она и их будущий ребенок стоят ниже в его иерархии ценностей, чем его прошлая жизнь.
— Для тебя это железяка, а для меня — свобода передвижения, — тихо сказала она. — Я на девятом месяце, Стас. У меня спина отваливается, ноги отекают так, что я обувь не могу надеть. А ты предлагаешь мне прыгать по автобусам с пересадками, пока твоя бывшая с комфортом возит детей на моем кожаном салоне?
— Да что ты заладила про свой комфорт! — взорвался муж. — Эгоистка! Только о себе и думаешь. «Я, мне, моё». А то, что я пытаюсь быть хорошим отцом, тебя не волнует? Я должен разорваться?
— Ты должен был спросить! — крикнула Валентина, и этот крик, наконец, прорвал плотину ее сдержанности. — Это моя собственность! Не наша, не твоя, а моя! Ты украл у меня ключи, пока я спала!
— Я не украл, я взял! — заорал в ответ Стас, вскакивая со стула и нависая над ней. — Потому что я твой муж! И я решаю, как нам жить и кто на чем ездит. Если ты такая жадная, что тебе жалко тачку для детей, то мне стыдно за тебя. Стыдно, что я живу с такой мелочной бабой.
В кухне повисла тяжелая, звенящая пауза. Слова были сказаны. Они висели в воздухе, отравляя все вокруг. Валентина почувствовала, как внутри нее что-то щелкнуло и сломалось. Последняя нить, связывающая ее с этим мужчиной, лопнула с сухим треском.
Она выпрямилась, глядя ему прямо в глаза. Страх исчез. Осталась только ледяная ясность и понимание того, что пути назад нет.
— Ты отдал мою машину своей бывшей жене, потому что у неё сломалась, а мне на девятом месяце предложил ездить в консультацию на метро?! И что, что она возит двоих твоих детей в школу? Мне-то что с этого?! А я и наш будущий ребенок для тебя второй сорт?! Забирай свои вещи и иди к ней пешком!
Стас открыл рот, чтобы возразить, но она не дала ему вставить ни слова.
— Молчи, — оборвала она его. — Ты все уже сказал. Ты расставил приоритеты. Там — семья, дети, важные дела. Здесь — «баба», «инкубатор», «мелочная эгоистка». Ты все решил за меня, за мои деньги и на моей машине. Ты хороший отец для них, Стас. Но для нас ты — никто.
— Ты сейчас наговоришь лишнего, гормоны играют, — пренебрежительно фыркнул он, но в его глазах мелькнуло беспокойство. Он впервые увидел такой взгляд у своей всегда покладистой жены.
— Это не гормоны, — Валентина шагнула к выходу из кухни, но остановилась в дверях. — Это прозрение. Я терпела твои поездки к ним по выходным, терпела, что половина зарплаты уходит туда. Но когда ты забрал у меня единственное, что давало мне чувство безопасности сейчас, и отдал ей... Ты перешел черту.
— И что ты сделаешь? — усмехнулся Стас, скрестив руки на груди. — Заберешь машинку обратно? Так ключи у Лены. И она их не отдаст, пока я не скажу. Смирись, Валя. Иди вызывай такси, не позорься.
Валентина посмотрела на часы. До приема оставалось двадцать минут. Она уже опоздала. Но это больше не имело значения.
— Я не буду вызывать такси, — сказала она спокойно. — И смиряться я тоже не буду. Ты думаешь, ты рыцарь, который спас даму в беде? Нет, Стас. Ты просто вор, который обокрал свою беременную жену ради одобрения бывшей. Забирай свои вещи и иди к ней пешком, — прокричала жена на мужа так, что в серванте звякнула посуда. — Вон отсюда!
— Что? — Стас опешил, его уверенность пошатнулась. — Ты меня выгоняешь? Из-за машины? Ты серьезно?
— Абсолютно, — Валентина развернулась и пошла к входной двери. — У тебя есть пять минут, чтобы собрать свою сумку. Если ты не уйдешь сам, я вышвырну твои шмотки на лестничную клетку. И мне плевать, что подумают соседи. Время пошло.
Стас замер посреди коридора, сжимая в руке ручку двери в ванную. На его лице застыла смесь недоумения и брезгливой усмешки, словно он наблюдал за неудачным выступлением уличного актера. Он явно не верил, что этот разговор происходит на самом деле. В его вселенной беременные жены не выгоняют мужей, особенно таких «заботливых» и «решающих вопросы», как он.
— Ты сейчас серьезно думаешь, что я уйду? — он хмыкнул, демонстративно медленно проходя в спальню. — Валь, кончай этот цирк. Ну, психанула, ну, бывает. Гормоны, токсикоз, все дела. Я сейчас поеду на работу, ты остынешь, вечером закажем суши. А машину Лена вернет... ну, может, через пару дней, как разберется с сервисом.
Валентина не сдвинулась с места. Она стояла в прихожей, все еще в одном сапоге, опираясь спиной о стену, чтобы разгрузить поясницу. Ее взгляд, обычно теплый и домашний, стал тяжелым, как бетонная плита.
— Я не психанула, Стас. Я прозрела, — ее голос звучал сухо, без единой слезинки. — Ты украл у меня чувство безопасности. Ты поставил комфорт чужой женщины выше здоровья своей жены. Это не лечится суши. Собирай вещи. Прямо сейчас.
Стас остановился у шкафа, резко дернул дверцу. Поняв, что она не шутит, он решил сменить тактику. Вместо примирения в ход пошла агрессия. Он начал швырять свои рубашки в спортивную сумку, не заботясь о том, как они помнутся.
— Ах так? Ну отлично! — выплюнул он, запихивая джинсы комом. — Хочешь остаться одна перед родами? Пожалуйста! Только потом не звони и не ной, что тебе страшно, что воды отошли, что сумку в роддом некому нести. Я к тебе не побегу по первому щелчку. Я буду там, где меня ценят. У Лены, кстати, всегда есть горячий ужин, и она мозг не выносит из-за ерунды.
— Вот и прекрасно, — кивнула Валентина, наблюдая за его метаниями с пугающим спокойствием. — Там тебе и место. Ужин, дети, сломанный «Форд». Ты там нужнее. А здесь... здесь ты лишний.
Стас застегнул молнию на сумке с таким звуком, будто разрывал ткань. Он подскочил к Валентине, нависая над ней всей своей массой, пытаясь задавить авторитетом, испугать, заставить отступить.
— Ты пожалеешь, Валя. Ты очень сильно пожалеешь. Кому ты нужна с прицепом? Думаешь, справишься? Одна, без денег, без помощи?
— Деньги у меня свои, квартира моя, а помощь... — она криво улыбнулась. — Знаешь, лучше нанять няню за деньги, чем жить с мужчиной, который считает меня вторым сортом. И кстати, о деньгах и имуществе.
Она достала телефон и открыла приложение каршеринга, чтобы просто проверить время, но для Стаса это выглядело как подготовка к звонку.
— Если через час моя машина не будет стоять у этого подъезда, а ключи не будут лежать в моем почтовом ящике, я подаю заявление об угоне.
Стас расхохотался, но смех вышел нервным, лающим.
— Ты не сделаешь этого. Это мать моих детей. Ты не посадишь ее.
— Я заявлю, что машину угнали неизвестные, — ледяным тоном отчеканила Валентина. — Документов у нее нет, страховки на ее имя нет, доверенности нет. Первый же патруль ДПС остановит ее, пробьет по базе, и у нее будут очень большие проблемы. И у тебя тоже, как у соучастника. Ты же без спроса взял ключи? Это кража, Стас. У тебя ровно шестьдесят минут. Время пошло.
Улыбка сползла с лица мужа. Он увидел в ее глазах то, чего боялся больше всего — полное безразличие к его судьбе. Она больше не была его «милой Валюшей», она превратилась в самку, защищающую свою территорию и потомство.
— Ты... ты просто сука, — выдохнул он, хватая сумку. — Я привезу твое корыто. Подавись им. Но ко мне больше не подходи. Мы для тебя умерли.
— Ключи от квартиры на тумбочку. Сейчас, — потребовала Валентина, игнорируя его оскорбления.
Стас с яростью выудил связку из кармана и швырнул ее на пол. Металл звякнул о плитку, оставив царапину. Он толкнул плечом дверь, вылетая на лестничную площадку, и даже не обернулся. Дверь за ним не хлопнула — Валентина успела перехватить ее рукой, мягко закрыла и тут же повернула задвижку ночного замка. Два оборота. Щелк. Щелк.
В квартире наступила тишина. Не было ни истерик, ни заламывания рук, ни желания догнать и все вернуть. Валентина медленно сползла по стене на пуфик, с трудом сняла сапог и вытянула отекшие ноги. Ребенок внутри толкнулся — сильно, уверенно, словно одобряя решение матери.
Она взяла телефон. Руки не дрожали. Первым делом она зашла в банковское приложение и заблокировала общую карту, перевыпустив ее на свое имя. Затем открыла контакты и нашла номер мастера по замкам, который висел на холодильнике еще с прошлого ремонта.
— Алло, здравствуйте. Мне нужно срочно сменить личинку замка. Да, потеряла ключи. Да, прямо сейчас. Я заплачу двойной тариф.
Закончив разговор, она открыла мессенджер. Стас был «онлайн», наверняка строчил гневные сообщения или жаловался Лене на «ненормальную беременную истеричку». Валентина не стала ничего читать. Она нажала «Заблокировать». Потом нашла номер Лены и сделала то же самое.
Через сорок минут телефон пискнул — пришло уведомление от сигнализации машины: «Двигатель заглушен. Охрана включена. Геолокация: ваш двор». Он пригнал машину. Испугался. «Рыцарь» сдулся при первой же реальной угрозе.
Валентина тяжело поднялась, подошла к окну и отодвинула жалюзи. Внизу, под моросящим дождем, стоял ее белый кроссовер. Стас быстрым шагом удалялся прочь, сутулясь под тяжестью спортивной сумки, направляясь в сторону метро — туда, куда он так легко отправлял ее утром.
Она опустила жалюзи, отсекая серый уличный свет. Теперь в этой квартире был только один хозяин. И скоро будет еще один маленький жилец, которому не придется делить папину любовь и мамины ресурсы с кем-то еще. Валентина пошла на кухню, налила себе стакан воды и впервые за день вдохнула полной грудью. Воздух в квартире стал удивительно чистым…
СТАВЬТЕ ЛАЙК 👍 ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ ✔✨ ПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ ⬇⬇⬇ ЧИТАЙТЕ ДРУГИЕ МОИ РАССКАЗЫ