Губка Боб в платье — уже пропаганда?
Прочитал сегодня новость из Кемерово, и честно говоря, не мог поверить своим глазам.
Местный суд оштрафовал молодого человека на 100 000 рублей за публикацию во ВКонтакте. Среди прочих материалов в деле фигурирует изображение мультипликационного персонажа — Губки Боба в женском образе: парик, платье, макияж. Суд квалифицировал это как пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений по ч. 3 ст. 6.21 КоАП РФ. Штраф — сто тысяч.
Для справки: Губка Боб — персонаж американского мультсериала SpongeBob SquarePants, выходящего с 1999 года. В оригинале он обозначается местоимениями he/him, озвучен мужчиной. Никакого сюжетного транс-нарратива в шоу нет. Это просто говорящая губка, которая живёт под водой и работает поваром в закусочной.
Изображение персонажа в женском платье — давно устоявшийся мем, один из тысяч вариаций контента по вселенной SpongeBob.
Решение вызывает серьёзные вопросы, и вот почему.
Статья 6.21 КоАП предусматривает ответственность за пропаганду «нетрадиционных сексуальных отношений» среди несовершеннолетних (ч. 1) и среди неограниченного круга лиц (ч. 2 и 3). Ключевое слово здесь — пропаганда, то есть целенаправленное распространение информации, формирующей позитивное отношение к определённым явлениям, с целью их навязать или популяризировать.
Изображение мультяшного персонажа в платье — это не пропаганда в юридическом смысле. Это визуальный мем, лишённый агитационного содержания. Чтобы привлечь к ответственности, правоприменитель обязан доказать умысел на пропаганду и то, что контент действительно формирует у аудитории позитивную установку. Ни то, ни другое из самого факта размещения картинки с Губкой Бобом в парике не следует.
Согласно разъяснениям Пленума Верховного суда РФ к смежным статьям (ст. 282.4 УК РФ, ст. 20.3 КоАП РФ), даже символика запрещённых организаций не влечёт ответственности автоматически — необходимо оценивать контекст и цель размещения. Тем более это справедливо для изображений, которые вообще не являются чьей-либо символикой.
Ещё один момент, который меня смущает.
Переодевание — это культурный архетип, существующий тысячелетия. Если применять логику кемеровского суда последовательно, под вопросом окажется огромный пласт отечественного культурного наследия.
В советском мультфильме «Ну, погоди!» Волк регулярно появлялся в женских образах, в том числе в костюме Снегурочки, а Заяц выступал в сценическом женском образе Лисы с париком в эпизоде-пародии на «Айсберг». В советском кино — «Джентльмены удачи», где герои в полном составе идут зимой в женской одежде. «Здравствуйте, я ваша тётя!» — где Александр Калягин весь фильм играет Донну Розу, перевоплощаясь в женщину. Это классика, которую показывают по государственному телевидению.
Никому и в голову не приходило квалифицировать эти образы как пропаганду. Потому что переодевание само по себе — художественный приём, а не идеологический манифест.
Конечно закон о «ЛГБТ-пропаганде» существует, и его применение — юридическая реальность. Но даже в рамках действующего законодательства признание мема с Губкой Бобом пропагандой выглядит крайне спорным и юридически уязвимым решением. Оно не опирается на доказанный умысел, не учитывает контекст и создаёт опасный прецедент: любое изображение персонажа-мужчины в нестандартном наряде теоретически может быть переквалифицировано как правонарушение.
Это решение, скорее всего, не выдержало бы проверки при более тщательном правовом анализе.
