— Тёть Сонь, а можно я вас спрошу кое о чём? Давно хотела, но всё как-то не решалась.
— Спрашивай, конечно. Что случилось?
— Почему вы замуж не вышли? — выпалила Варя и тут же прикусила губу, уставившись в тарелку с тушёной картошкой.
Софья от неожиданности даже ложку отложила. Она смотрела на соседскую девчонку, которая сидела за её кухонным столом и с аппетитом уплетала обед, и никак не могла взять в толк, с чего та вообще это взяла. Неужели из-за того, что Дима так часто в командировки мотается? Наверное, со стороны это и правда странно выглядит.
— Варь, с чего ты это взяла? — осторожно спросила Софья. — Я замужем, и довольно давно. Уже почти десять лет скоро будет.
У девочки тут же покраснели кончики ушей, потом щёки запылали, и даже шея, кажется, пошла алыми пятнами. Варя положила вилку и сидела, не решаясь поднять глаза.
— Так почему ты думаешь, что у меня нет мужа? — мягко повторила Софья, чувствуя, что здесь что-то не так.
— Ну… потому что… — Варя замялась, на глазах у неё даже выступили слёзы. — Потому что у вашего… ну, у дяди Димы… у него же другая жена есть. Я видела. Красивая такая, в платьях воздушных. И двое детей — Петя и Верочка. Мы с ними на той неделе на площадке играли. Они двойняшки, им по четыре года.
Софья слушала и не верила своим ушам. Девочка говорила так уверенно, будто пересказывала то, что видела собственными глазами каждый день.
— Варя, погоди, ты точно ничего не путаешь? — Софья старалась говорить спокойно, хотя внутри уже начинало зарождаться нехорошее предчувствие. — Моего мужа действительно Дмитрий зовут, но у него нет никакой другой жены и детей. Этого просто не может быть.
— Не путаю, тёть Сонь! — Варя, наоборот, оживилась, схватила вилку и отправила в рот ещё пару кусочков, будто это помогало ей говорить увереннее. — Они недалеко живут, минут пятнадцать ходьбы. Я видела, как дядя Дима из их подъезда выходил, когда мы с сестрой в тот двор ходили. А на прошлой неделе он им праздник устраивал, на день рождения, с шариками. Я сама видела!
На её лице отразилась настоящая внутренняя борьба. С одной стороны, ей очень хотелось поделиться тем, что она знала — ведь это было так интересно! А с другой стороны, она боялась расстроить тётю Соню. Если та расстроится, то, наверное, перестанет её приглашать, не будет помогать с уроками, не купит больше булочек. Но если промолчать, получается, она её обманывает, делает вид, что ничего не знает. А это нечестно, тётя Соня к ней по-доброму относится.
— Варюш, — Софья подалась вперёд и заглянула девочке в глаза, стараясь, чтобы голос звучал как можно мягче. — Похоже, ты и правда хочешь мне что-то рассказать. Ты не бойся, говори всё как есть. Если ты знаешь, что кто-то обманывает другого, об этом обязательно нужно сказать. Это правильно.
— А вы не обидитесь на меня? Не прогоните? — Варя подняла на неё испуганные глаза.
— Ну что ты, конечно нет. Мы же с тобой договорились всегда быть честными друг с другом? А договор нарушать нельзя.
Этот договор они заключили полгода назад, вскоре после того, как семья Вари — мама Наташа, братья и сёстры — переехала в соседний подъезд. Семья была большой и шумной, у всех пятерых детей отцы были разными. Варя была средней. Соседки поговаривали, что Наташа непутевая и слишком доверчивая, но Софья относилась к ней по-другому. Та просто выросла в детдоме и людей толком не знала, зато детей своих любила и в доме у неё всегда было чисто. Вот только денег вечно не хватало.
Варя оказалась удивительной девочкой: она успевала и за младшими присматривать, когда старшие были заняты, и в школе хорошо училась, и однажды сама предложила тёте Соне помощь. Софья сначала удивилась, а потом предложила ей небольшую работу: раз в неделю помогать с уборкой и готовкой. А взамен она обещала помогать девочке с уроками и кормить её. Своих детей у Софьи не было, муж не хотел, и она к Варе привязалась, как к родной.
— Тёть Сонь, я дядю Диму раньше почти не видела, — начала Варя, успокоившись. — Ну, только когда он из дома выходил. А два месяца назад мы с сестрой в другой двор ходили, там площадка хорошая. И там мы с Верочкой и Петей познакомились. Они такие маленькие, прямо как мой братик Сашка. Только у Сашки нас много — мы все за ним смотрим, а у тех никого. Я слышала, как тётя Света, их мама, с дядей Димой ругалась. Она говорила, что его никогда нет дома и что детям отец нужен. А потом я как раз увидела дядю Диму, когда он от нас из подъезда выходил, и всё сразу поняла.
Софья вспомнила тот день. Точно, Варя тогда как раз отвела Сашку в садик и бежала домой с молоком и булочками, которые Софья просила купить для Наташи к чаю. А Дима, оказывается, проспал на работу и вышел как раз в этот момент. Он тогда очень удивился, увидев девочку, и поздоровался. Софья тоже удивилась, но потом как-то забыла об этом.
— Ладно, Варенька, доедай, — Софья через силу улыбнулась, стараясь не показывать, как сильно её задели эти новости. — Посуду потом помоешь?
— Конечно, — обрадовалась девочка, понимая, что её не ругают и не гонят.
— И завтра купишь мне слоёное тесто, две упаковки. Хочу булочек после работы напечь, и вам тоже отнесу. Договорились? — спросила Софья, думая уже о своём.
— Договорились! — Варя просияла. Она обожала, когда тётя Соня пекла, и дома всегда было вкусно пахло.
Весь оставшийся вечер Софья не находила себе места. Неужели её Дима, с которым они столько лет прожили, действительно завёл другую семью? Как она могла ничего не заметить, не почувствовать? А с другой стороны — как? Как можно это заметить, если ты с утра до ночи работаешь на трёх работах, чтобы закрыть кредиты, которые вы брали вместе, а он вечно в долгах и командировках?
С Димой они познакомились ещё на последнем курсе университета. Софья, невысокая подвижная брюнетка, всегда была в центре компании, а Дима, высокий, крепкий парень с отличным чувством юмора, нравился многим девушкам. Она сначала на него внимания не обращала, считала слишком легкомысленным. Они просто общались, а потом он вдруг начал за ней ухаживать. Да так настойчиво, что она и опомниться не успела.
— Слушай, не связывалась бы ты с ним, — как-то сказала подруга Ира. — Настоящий сердцеед, ни одной юбки не пропустит.
— Ир, не завидуй, — отмахнулась тогда Софья. — Нормальный парень. Обычный. Все они на красивых девушек заглядываются. Он же уже нагулялся, остепенился. Не я же виновата, что он меня выбрал?
— Ой, Соня, я бы на твоём месте сто раз подумала, — покачала головой Ира, но спорить не стала.
Роман закрутился быстро. Через пару месяцев они уже сняли квартиру и жили вместе. Оба подрабатывали, денег особо не было, но хватало на жизнь. Дима восхищался Софьей: как она умеет вести хозяйство, как вкусно готовит, как экономно расходует деньги. А потом случилось то, что перевернуло всё — она забеременела.
— Сонечка, ну какое сейчас время? — уговаривал он её. — Мы только-только дипломы получили, работу нашли. О какой семье может идти речь? Мы же ипотеку хотим, квартиру свою. Как мы её с одной зарплатой выплачивать будем, если ты в декрет уйдёшь?
— Но, Дима, а вдруг потом уже не получится? Вдруг это единственный шанс?
— Получится, обязательно получится, — он обнял её, прижал к себе. — Ты моя самая лучшая, самая умная. Но давай сначала на ноги встанем. Не хочешь же ты, чтобы Иванова тебя обошла, да?
Софья тогда согласилась. Сделала то, о чём жалела все последующие годы. И здоровье после этого сильно пошатнулось. Но вопрос о детях они больше не поднимали.
Прошло несколько лет. Квартиру они всё-таки купили — хорошую двушку. Дима настоял, чтобы оформили всё на неё: так выгоднее, сказал. И кредит на ремонт на неё оформили, и мебель. Первое время они всё делили пополам, честно. Потом Софья пошла на повышение, стала ведущим специалистом в отделе кадров, и ей даже намекнули, что скоро предложат должность начальника отдела. А Дима уволился с постоянной работы и вместе с приятелем открыл своё дело. Сначала всё шло хорошо, и Софья уже начала мечтать об отпуске, о том, что они наконец-то вылезут из кредитов.
Это было лет шесть назад. Тогда Дима впервые сказал, что денег стало не хватать.
— Сонь, у нас в компании временные трудности, — объяснял он, пересчитывая купюры. — Я пока не могу вносить столько же в общую кассу. Придётся тебе пока взять на себя основные платежи по кредитам и ипотеке.
— А это надолго? — спросила она.
— Нет, максимум полгода. Месяца два-три, ну, может, чуть больше. Обещаю, всё наладится.
В их семье был заведён порядок: каждый откладывал себе немного на личные расходы, а основную сумму раскладывали по конвертам: на продукты, на кредиты, на ипотеку, на коммуналку, на отпуск, на развлечения, на спорт. Платежами всегда занимался Дима.
— Сонечка, вы же женщины — существа эмоциональные, — убеждал он её. — Ну как я тебе такие деньжищи доверю? Ты же по дороге в банк зайдёшь в магазин и все на тряпки спустишь.
— Дима, глупости не говори, я никогда такого не делала.
— Ну мало ли, раньше не делала, а сейчас начнёшь. Так спокойнее.
Время шло, но ситуация не менялась. Конверты, которые Дима наполнял, становились всё тоньше. Сначала исчезли «спорт» и «развлечения», потом «отпуск». А потом и на продукты с ипотекой он стал давать всё меньше.
— Дима, ты же обещал, что через полгода всё наладится, — напомнила она как-то.
— О, то есть я теперь виноват, что у меня трудности? — взорвался он. — Поставщики подвели, мы в сроки не уложились, теперь штрафы платим! Тебе лишь бы пилить меня!
— Может, стоит закрыть это дело и найти что-то другое, спокойное?
— Ага, сейчас! Когда мы на взлёте, когда всё почти наладилось, бросить!
Такие разговоры повторялись с завидной регулярностью. Иногда, правда, Дима приходил домой довольный и демонстративно размахивал деньгами: «Видишь, я же говорил, что всё получится!». В такие моменты Софья позволяла себе попросить:
— Дим, у меня сапоги совсем развалились, холодно. Может, дашь на новые?
— Ага, увидела деньги и сразу транжирить! — лицо его мгновенно менялось. — Ну-ка, покажи свои сапоги. Ой, да тут суперклеем заклеить можно.
— А зуб? У меня зуб уже неделю ноет.
— Ну так иди в поликлинику, запишись.
— Туда талон надо ловить.
— Поймаешь, ничего страшного. Все ловят.
Софья из весёлой, лёгкой девушки постепенно превратилась в замотанную женщину с вечно усталыми глазами. Денег всё время не хватало. Как только появлялась свободная копейка, Диме то новые колёса на машину требовались, то он в какую-то передрягу попадал, где нужно было срочно выручать.
— Ну Сонечка, ну прости, так вышло, — заглядывал он ей в глаза. — Потерпи ещё немного. Всё наладится.
— Дима, я так устала.
— Я знаю. И командировки скоро закончатся, и сестре помогать перестану, и бизнес наладится. Потерпи.
И она терпела. Знакомые предложили ей удалённую подработку — вести кадровый учёт в небольшой фирме. Она согласилась. Потом ещё одни знакомые попросили провести собеседования. Она снова согласилась. Так и жила: на двух-трёх работах, без продыха, без денег, без радости. Единственной отдушиной оставалось рукоделие — шила и вязала она великолепно.
— Сонь, у тебя правда золотые руки! — восхищалась Ира, рассматривая новую кофту.
— Ир, если так дальше пойдёт, я буду мечтать, чтобы в сутках было часов сорок. Денег совсем нет.
— В смысле нет? Вы же оба работаете.
— Ну ипотека, кредиты на ремонт, на мебель, машина…
— А Дима? Он что?
— Работает, но у него всё время какие-то трудности.
— Слушай, может, ему работу сменить? А лучше не работу, а мужа. Ты на себя посмотри, во что превратилась.
— Ир, ну как я его брошу? Мы же семья, должны друг за друга держаться.
— Дурочка ты, Соня. Женщина должна мужа вдохновлять, а не пахать за него. Ладно, если что — обращайся, у меня хороший знакомый юрист есть.
К тому моменту, когда в соседнем подъезде поселилась Наташа с детьми, Софья уже в одиночку тянула все кредиты. Денег после выплат оставалось только на еду. Но с появлением Вари в её жизни что-то неуловимо изменилось. А потом ей неожиданно предложили возглавить отдел, а следом — ещё одну удалённую работу, но уже с очень хорошей зарплатой. Она оставила прежние подработки и наконец-то вздохнула свободнее.
В Варе Софья видела ту дочку, которой у неё никогда не было. Ту самую, которой она лишилась много лет назад. Девочке было бы сейчас примерно столько же, сколько Варе. Наверное, поэтому она так к ней и привязалась.
В тот четверг Дима, как обычно, уехал в командировку. Сказал, что вернётся в понедельник. Но уже в пятницу раздался звонок в дверь. На пороге стояла Варя, переминалась с ноги на ногу и не решалась войти.
— Тёть Сонь, — начала она тихо.
— Привет, Варюш. Что-то случилось?
— Помните, я вам про дядю Диму рассказывала?
Софья напряглась:
— Помню.
— Пойдёмте со мной. Они сейчас на площадке гуляют. Там праздник для детей устроили, они точно никуда не уйдут.
Софья шла быстро, почти бежала, то и дело спотыкаясь на неровном асфальте. Она сама не понимала, чего боится больше: увидеть мужа с другой женщиной или не увидеть его там и понять, что всё это — глупые выдумки ребёнка.
— Вон там, за тем домом, — Варя крепко держала её за руку и показывала в сторону новостройки. — Они в этом доме живут.
— А вдруг их уже нет? — выдохнула Софья.
— Давайте я сбегаю, посмотрю, — вызвалась Варя.
— Нет, не надо.
Софья свернула за угол и замерла. На детской площадке, прямо перед ней, стоял Дима. Её Дима. Мужчина, который последние шесть лет высасывал из неё все соки, убеждая, что денег нет, что всё плохо, что надо потерпеть. А сейчас он улыбался, кружил в воздухе маленькую девчушку, которая визжала от восторга.
— Папа, ещё! Папа, подкинь! — кричала девочка.
— И меня, и меня! — подбежал к нему мальчишка.
— Дима, осторожнее, уронишь ведь! — смеялась красивая женщина в лёгком платье, стоявшая рядом.
— Вот видите, это он и есть, — прошептала Варя.
Софья стояла как вкопанная. Внутри всё кипело, смешиваясь в каком-то диком коктейле из ярости, боли и неверия. Как же так? Он же клялся, что любит, что всё наладится, просил подождать. А сам…
— Дима! — крикнула она, но голос сорвался на хрип.
Он был метрах в двадцати, но среди детского гвалта услышать её было невозможно. Однако он вздрогнул, будто почувствовал её взгляд, медленно обернулся и побледнел.
— Соня… — одними губами произнёс он.
Она не стала подходить. Зачем? Всё и так было ясно.
Через час он пришёл домой. Без сумки, без вещей.
— Надо поговорить, — сказал он с порога, и в его голосе не было ни капли раскаяния, только холодная решимость.
— О чём нам с тобой разговаривать? — спросила Софья, стараясь держаться спокойно.
— О разводе, о чём же ещё. Ты всё видела, так что смысла прятаться нет.
— Это твои дети?
— Мои, — ответил он без тени сомнения.
— А я? — тихо спросила она. — Что же я? Я кто?
— А ты кто? — он усмехнулся. — Ты та, которая лишила меня возможности стать отцом. Ты карьеру захотела строить, ребёнка моего убила. Эгоистка.
Софья словно захлебнулась воздухом.
— Я?! Это ты меня уговорил!
— А кто нож под сердце вставлял? Я? Сама пошла, сама решила. Так что не надо. Моим детям отец нужен, и они у меня есть. Так что завтра идём разводиться. А потом и имущество делить будем.
— Какое имущество? — она не понимала, что он имеет в виду.
— А ты как думала? Квартира, машина, всё, что нажито. Ты думала, я тебе всё оставлю? — в его голосе звучала злость. — Ты только и делала, что деньги тянула, то на одно, то на другое. А теперь поживи одна, узнаешь, каково это — без мужа.
Странно, но именно эти слова привели её в чувство. Словно пелена спала с глаз. Какие деньги она тянула? Да она последние годы в одиночку тащила на себе все их кредиты, всю их жизнь, пока он где-то там, в другой семье, тратил деньги на своих детей. А ей даже на сапоги и зубы не хватало. Хорошо, что хоть часть кредитов она недавно закрыла, и дышать стало легче.
— Ах ты подлец! — ярость накрыла её с головой, вытесняя боль. — Я последние шесть лет как каторжная жила! Света белого не видела! Всё в дом, всё в семью, как ты говорил. А ты, оказывается, на два дома жил! Здесь я тебе и уют, и комфорт обеспечивала, твои долги платила, а деньги ты туда носил!
— Ой, не надо, — скривился он. — Слышали бы твои защитнички, как ты тут орёшь.
— Защитнички? Какие защитнички?
— А ты не знаешь? Ира твоя, подружка, мне уже несколько раз звонила, угрожала, что всё тебе расскажет.
— Так она знала?! — Софья не верила своим ушам. — И молчала?
— Не она одна. Только ты, Сонечка, ничего вокруг себя не видела. Носом своим в работе рылась.
Софья не выдержала, схватила с дивана подушку и со всей силы швырнула в него. Он инстинктивно отшатнулся, взмахнул рукой и задел стоявшую на тумбе вазу. Та с грохотом упала на пол и разлетелась на сотни осколков. Дима, пытаясь увернуться, наступил на один из них босой ногой, вскрикнул, резко повернулся и со всей дури ударился лбом о косяк двери. На лбу мгновенно вспухла шишка.
— Ты что, слепая?! — заорал он. — Помоги!
Софья машинально шагнула в комнату, схватила аптечку, но вдруг остановилась, положила её обратно на полку и спокойно сказала:
— Нет. Я ничего больше для тебя делать не буду.
— Ты пожалеешь об этом! — прошипел он, зажимая лоб рукой. — Я тебя по миру пущу!
— Это ты пожалеешь.
Он не стал слушать, выскочил из квартиры, хлопнув дверью. Он был уверен, что без проблем отсудит квартиру и машину. Ведь всё оформлено на него. Все чеки, все платежи — на нём. Ей ничего не светит. А что с ней будет — его не волновало. Главное — как он теперь объяснит всё Свете и детям, ведь они скоро переедут в новую квартиру.
Софья осталась одна. Она не сразу поняла, как так вышло, что она осталась без всего. Все эти годы она вкалывала, ждала, верила, надеялась. Потом перестала ждать, просто жила на автомате, считала копейки, брала подработки. А он тем временем строил другую жизнь.
На суде всё решилось быстро и, как ей показалось, несправедливо. Судья признал право собственности только за Димой. Софья подозревала, что без кумовства тут не обошлось. Пришлось съехать на съёмную квартиру. И, как ни странно, именно там она впервые за долгие годы почувствовала облегчение. Тишина. Никто не требует денег, не обещает, что всё наладится, не приходит пьяным или злым. Но расслабляться было рано. Дима подал на неё в суд за избиение, представив в качестве доказательств шишку на лбу и порезанную ногу.
— Ну что, доигралась? — он курил на крыльце суда, когда она подходила к зданию.
— Здравствуй, Дима. Тебе мало того, что ты уже сделал?
— А что я сделал? Подал на жену-абьюзера? Это теперь, по-твоему, преступление? Баба мужика бьёт — позор! А по закону пусть ответит.
Но на заседании его ждал сюрприз. Суд пригласил свидетелей — Наташу и Варю. Когда они вошли в зал, Софья удивилась, а Дима побледнел — он явно не ожидал их здесь увидеть.
— Уважаемый суд, — начала Наташа, — я была свидетельницей той ссоры. Дверь в квартиру была открыта, и я всё слышала. Дмитрий кричал на Софью, оскорблял её, угрожал. Она бросила в него подушку, это правда. А обо что он ударился и чем порезался — это он сам, по своей неосторожности.
— Ты что, мстить мне вздумала?! — не сдержался Дима, вскочив с места. — Пожалеешь!
— Я уже пожалела один раз, когда за тебя замуж пошла, — спокойно ответила Наташа.
Оказалось, что Наташа — его первая жена. Они познакомились в баре, быстро закрутился роман, а когда она забеременела, он на ней женился, хотя у неё уже были дети от других отношений. Брак продержался недолго. Как только родилась дочка, Дима собрал вещи и ушёл, забрав все сбережения.
— За эти годы он не заплатил ни копейки алиментов, — продолжила Наташа. — Когда мы переехали в этот дом, я не знала, что он живёт здесь и что он муж Софьи. Я думала, просто женщина одинокая, вот и привечает мою дочку. Мы с ней не дружили, но от неё я видела только добро. А потом я услышала эту ссору и не смогла молчать. Этот человек уже однажды сломал жизнь мне и моему ребёнку, а теперь ещё и пытается обвинить хорошую женщину в том, чего не было.
Света, его вторая жена, сидела в зале, схватившись за сердце. Кажется, только сейчас до неё начало доходить, с кем она связалась.
Состоялось ещё несколько заседаний. Ира, узнав от общих знакомых о разводе, тут же предложила помощь. Софье было стыдно, что подруга оказалась права, но Ира не стала её упрекать. Как профессиональный юрист, она добилась пересмотра дела о разделе имущества. Квартиру и машину полностью вернули Софье. Подняли все финансовые операции за годы брака: зарплата Софьи, на что она уходила, и зарплата Димы, которая уходила на другую семью. Суд обязал его выплатить Наташе алименты за всё время — сумма набежала огромная. Диме пришлось лезть в кредиты, чтобы избежать уголовного дела. Света же, узнав всё, ушла от него сама — испугалась, что однажды тоже останется на улице.
Через полгода после того, как все суды закончились, Ира познакомила Софью со своим коллегой, Андреем. Он разведён, воспитывает дочку, бывшая жена ушла от него к другому. Сначала Софья была насторожена, ни одному мужчине больше не верила. Но Андрей не торопил, не давил, не обещал золотых гор. Он просто был рядом — честный, добрый, надёжный. И однажды она поняла, что готова рискнуть.
А ещё через полгода они поженились. И всё у них сложилось.