— Опять? — я остановилась в дверях гостиной.
Андрей лежал на диване. Это само по себе не было бы проблемой — люди иногда лежат на диванах. Но мой сын лежал на нём уже четвёртый день подряд с десяти утра до позднего вечера, изредка вставая только поесть и в туалет.
— Что «опять»? — он не открыл глаза.
— Опять лежишь.
— Я отдыхаю.
— Четыре дня, Андрюша. Ты отдыхаешь четыре дня.
— У меня отпуск.
— У тебя отпуск на работе. Это не значит, что надо провести его горизонтально на моём диване.
Он открыл один глаз.
— Мам, ну что тебе не нравится? Я не мешаю.
Я зашла в комнату. На журнальном столике — три кружки, тарелка от вчерашнего ужина, пакет от чипсов и телевизионный пульт. Телевизор работал вполголоса — какой-то бесконечный сериал.
— Андрей. Ты живёшь отдельно уже пять лет.
— Ну.
— Приехал в гости — хорошо. Но ты приехал в воскресенье. Сейчас среда. Ты собираешься домой?
— Я же сказал — отпуск.
— У тебя есть квартира.
— Там скучно одному.
Я подошла и собрала кружки. Андрей наконец-то сел.
— Мам, ты меня выгоняешь?
— Я задаю тебе вопрос: когда ты планируешь вернуться домой?
— Ну... в конце недели, наверное.
— Конец недели — это ещё четыре дня. — Я поставила кружки обратно на стол и посмотрела на него. — Андрей, я рада, что ты приехал. Но ты приехал без предупреждения с сумкой на неделю, залёг на мой диван и ждёшь, что я буду готовить три раза в день.
— Я сам могу приготовить...
— Ты разогрел вчера то, что я сварила. Это не то же самое.
Он встал, потянулся.
— Ладно, мам, я понял. Не хочешь — уеду.
— Ты снова делаешь из меня злодея, — я вздохнула. — Я не выгоняю тебя. Я говорю, что хочу знать планы. Как взрослый человек с взрослым сыном.
— Какие планы, мам? Отдыхаю я.
— Хорошо. Тогда давай договоримся: ты остаёшься до пятницы. В пятницу уезжаешь. Эти три дня ты помогаешь мне по дому — я давно хотела перебрать антресоли и поменять шторы в спальне. Ужинаем вместе, разговариваем. Не просто лежим параллельно с телефонами.
Он смотрел на меня с выражением человека, которому предложили что-то неожиданное.
— Шторы?
— Шторы. И антресоли. Там коробки, которые я сама не дотащу.
— Мам, ну это не отдых...
— Андрей, — я села в кресло и посмотрела на него серьёзно. — Когда ты последний раз делал что-то для меня? Просто так, не потому что я просила несколько раз?
Он молчал.
— Я не держу счёт. Я не говорю, что ты плохой сын. Но ты приезжаешь сюда отдыхать. А я превращаюсь в обслуживающий персонал. Мне шестьдесят лет, Андрей. Я тоже устаю.
— Мам... — он сел рядом на диван. — Я не думал об этом так.
— Знаю. Поэтому говорю.
Он молчал долго. За окном проехала машина, в соседней квартире залаяла собака.
— Антресоли, говоришь?
— И шторы.
— А потом шашлык?
— Откуда шашлык, у меня балкон!
— Ну, котлеты тогда.
— Договорились, — я встала. — Начнём после завтрака.
— Ладно. — Он тоже встал, потянулся и посмотрел на журнальный столик. — Мам, прости за бардак. Я уберу.
— Уберёшь, — согласилась я. — Прямо сейчас.
Он засмеялся — совсем как в детстве, когда я ловила его на каком-нибудь мелком непослушании.
— Ты всегда так.
— Как?
— Не ругаешься. Просто говоришь — и всё, деваться некуда.
— Это называется воспитание, — я пошла на кухню. — Жалко, что действует с опозданием на тридцать лет.
Он убрал за собой. Помыл кружки. Пока я готовила завтрак, вынес мусор — сам, без напоминания.
Антресоли разбирали весь день. Нашли его детские рисунки, мой диплом, коробку с ёлочными игрушками, которые я считала потерянными. Смотрели и смеялись над старыми фотографиями.
Вечером сидели на кухне с чаем, и Андрей рассказывал про работу — не коротко, как обычно, а нормально, долго, с подробностями. Я слушала и думала, что давно мы так не разговаривали.
В пятницу он уехал. В дверях обернулся:
— Мам, я в следующий раз предупрежу заранее. И приеду с продуктами.
— Буду ждать.
— И шторы повешу — я не так прикрепил карниз, надо переделать.
— Хорошо.
Он обнял меня — крепко, по-настоящему.
— Спасибо, что не промолчала.
— Я старалась, — я похлопала его по спине. — Езжай.
Я закрыла дверь и вернулась в гостиную. Диван был аккуратно застелен. Столик — чистый. На кухне — помытая посуда.
Маленькие вещи. Но именно из них и состоит уважение.