Телефон зазвонил в половину восьмого утра. Я ещё спала — в субботу я позволяю себе поспать до восьми, это маленькая роскошь, которую заработала за тридцать пять лет работы.
Это была Оля.
— Мам, привет! Ты не спишь?
— Уже нет, — я нашла очки на тумбочке. — Что случилось?
— Ничего не случилось! Просто мы с Димой решили сегодня съездить в Суздаль. Спонтанно так, представляешь? Путёвка горит, цена хорошая, гостиница отличная...
Я начала понимать, куда движется разговор.
— И вы хотите оставить Кирюшу.
— Мам, ну он же не маленький уже, ему семь лет! Он тихий, спокойный, вы с ним отлично ладите!
— Оля.
— Мам, ну пожалуйста! Мы всего на два дня, вернёмся в воскресенье вечером!
Я встала, подошла к окну. Февраль, серо, минус десять по ощущениям. Я планировала сегодня сходить на выставку с подругой Тамарой — мы договорились ещё две недели назад.
— Оля, я не могу.
— Почему?!
— Потому что у меня планы.
Короткая пауза.
— Какие планы, мам? — в голосе дочери появилось лёгкое раздражение, которое она едва прикрывала. — Ты же дома сидишь обычно по субботам.
— Обычно сижу. Сегодня — нет. Мы с Тамарой идём на выставку.
— На выставку? — она произнесла это как «на Луну». — Мам, это же просто выставка, её можно в другой раз посетить!
— А Суздаль можно в другой раз.
— Мам!
— Оля. — Я набрала воздуха. — Я люблю Кирюшу. Я рада с ним сидеть. Но ты позвонила в половину восьмого утра, за час до того, как вам, видимо, надо выезжать.
— Ну мы вчера только узнали про путёвку...
— Вчера вечером ты могла позвонить вчера вечером.
— Мам, ну мы поздно решили...
— Оля. — Я постаралась говорить спокойно. — Это уже третий раз за месяц. Две недели назад вы оставляли Кирюшу на пятницу. До этого — на выходные, когда ездили к друзьям.
— Но ты же не отказывала!
— Не отказывала. Потому что внук, потому что люблю, потому что вам нужна помощь. Но я начинаю чувствовать себя няней по требованию, Оля. Позвони — приедет, заберёт, посидит, отдаст.
— Ты не няня, ты бабушка!
— Бабушка — это не профессия. У бабушки тоже есть своя жизнь.
Снова пауза. Более долгая.
— Значит, ты отказываешь?
— Я прошу тебя в следующий раз предупреждать заранее. И спрашивать, а не ставить перед фактом.
— Ты сделала из этого какую-то проблему...
— Оля, — голос мой стал тише. — Ты помнишь, когда последний раз спросила, как я себя чувствую? Не в контексте «ты же можешь посидеть с Кирюшей», а просто так — как ты, мама, всё нормально?
Тишина.
— Я звоню тебе каждый день!
— Звонишь. Сообщаешь, что нужна помощь, или рассказываешь про свои дела. Это не то же самое.
— Мам, ну я не думала, что ты так...
— Не думала. Потому что я всегда соглашалась. Ты привыкла, что мама всегда скажет «да».
Из трубки донёсся приглушённый голос зятя — Дима что-то спрашивал. Оля прикрыла трубку и ответила ему. Потом вернулась ко мне.
— Мама, хорошо. Если ты не можешь сегодня — скажи прямо.
— Я сказала прямо. Сегодня у меня планы, которые я не буду менять.
— Ладно, — в голосе — обида, холод. — Мы придумаем что-нибудь.
— Оля.
— Что?
— Я не отказываюсь помогать. Я прошу уважения. Это разные вещи.
Она помолчала.
— Поняла, мам.
— Вот и хорошо. Суздаль красивый город. Съездите в другой раз, когда договоритесь заранее. Я с удовольствием возьму Кирюшу.
— Ладно.
— И позвони мне сегодня вечером. Просто так.
Маленькая пауза.
— Позвоню.
Она повесила трубку. Я поставила телефон на тумбочку и пошла варить кофе.
В десять я встретилась с Тамарой у метро. Мы ходили по выставке два часа, потом пили чай с пирожными в маленьком кафе неподалёку. Тамара рассказывала про свою поездку в Питер, я слушала и думала, что давно не чувствовала себя так спокойно.
В семь вечера позвонила Оля.
— Мам, как выставка?
— Хорошо. Понравилась.
— Мы с Димой дома. Никуда не поехали в итоге.
— Жалею?
— Не очень. Погуляли с Кирюшей, поели пиццу. Нормально провели день.
— Вот видишь.
Она помолчала.
— Мам, я подумала. Ты права. Я привыкла, что ты всегда выручаешь, и перестала думать, удобно ли тебе. Это нехорошо.
— Нехорошо, — согласилась я.
— Прости.
— Прощаю. Давно простила — ещё когда вешала трубку.
Она засмеялась — и в этом смехе была прежняя Оля, моя девочка, а не уставшая молодая мама в режиме постоянного аврала.
— Мам, можно мы в следующую субботу привезём Кирюшу? Нормально, заранее, чтобы ты была готова?
— Можно. Пусть приезжает, я испеку пироги.
— Он обрадуется.
— Я тоже.
Я положила трубку и посмотрела в окно. Тёмный февральский вечер, фонари на улице, чужие освещённые окна.
Хорошо, что я сказала. Давно надо было.