Светило низкое, тёплое, как свежеиспечённый блин. На улице пахло дымком и топлёным маслом — запах, который всегда возвращал людей в детство. Это был третий день Масленицы; деревня едва просыпалась, но уже слышался детский смех. Маша встала раньше всех и поставила на стол большую чашу теста. Блины шли тонкой, тянущейся ленточкой — и каждый новый круг на сковороде собирал вокруг стол людей, которые перегоняли друг друга шутками и историями. Во дворе старые и дети таскали санки и выстраивали горки на обледеневшем склоне. Сначала взрослые смотрели строгими глазами, а через пять минут сами уже катались и кричали, как подростки. Было ощущение, что холод только усиливает радость. К обеду пришли соседи с маленькими подарками — горстью мёда, солёным огурцом, куском сыра. Все делили угощения так же просто, как и радость: один блин — на двоих, одна шутка — на всю улицу. Появились музыканты с гармоникой; кто-то подпевал под ритм, кто-то маршировал, кто-то пританцовывал. Танцы были не для сцены, а