Жизнь Сергея Четверикова – это не просто научная биография, это настоящее приключение, полное взлетов, падений и удивительного упорства. Он был человеком, который «горел» наукой.
В 1906 году, окончив Московский университет, он тут же попал на заметку к самому профессору Мензбиру, который увидел в молодом ученом огромный потенциал и оставил его готовиться к профессорскому званию. С 1909 по 1918 год Четвериков преподавал энтомологию на Высших женских курсах в Москве. С 1921 года Сергей Сергеевич вступил в должность заведующего и научного руководителя отдела генетики Института экспериментальной биологии. Здесь Четвериков творил чудеса. Это было время, когда он совершал настоящие прорывы в биометрии.
Но в 1929 году ученый, чьи идеи перевернули биологию, был арестован. Два месяца он провел в Бутырской тюрьме, затем без суда и следствия был сослан в Свердловск. Оттуда, не имея права вернуться в любимую Москву, он оказывается во Владимире.
И вот, летом 1935 года, когда, казалось, все пути закрыты, пришло предложение, которое могло стать спасением – возглавить кафедру генетики в Горьковском университете. И он согласился. Приехал. И начал сначала. Он снова погрузился в работу, и кафедра, которую он возглавил, вскоре стала настоящим центром биологической мысли, местом, где снова закипела жизнь и научные открытия. Это было возрождение – не только кафедры, но и его собственного научного пути.
«Шелкопряд для фронта»
1937 году из самого Наркомзема СССР к нему поступает необычный запрос: организовать в Горьком пункт по выведению особой расы китайского дубового шелкопряда. Зачем? А чтобы получить ту самую, длинную и прочную нить для парашютного шелка. Советская страна, укрепляя свой оборонный потенциал, вынуждена была импортировать этот шелк из Китая и Японии, затрачивая на это большие средства.
Четвериков, не колеблясь, берется за дело. В этом же году на биологическом факультете кафедра генетики была преобразована в кафедру генетики и селекции, а в дубовой роще Кузнечихинского леса на Щелоковском хуторе был построен опорный пункт с лабораторией. И закипела работа.
Несколько слов об этом сказано в письме Сергея Сергеевича брату: “[…] на основе моих генетических знаний, мною нужная порода была выведена (“Горьковская моновольтинная № 1″), и в настоящее время она проходит период испытания. Конечно, она потребует еще много работы по максимальному улучшению ее производственных показателей, но уже и сейчас – так, как она есть, – она обладает очень хорошими качествами шелка”.
Тринадцать лет Четвериков успешно занимался генетикой и селекцией дубового шелкопряда. За эту работу и в связи с 220-летием Академии наук СССР Сергей Четвериков был награжден в 1945 году орденом «Знак Почета». В этом же году за научные достижения ему была присуждена ученая степень доктора наук без защиты диссертации.
Лекции при минусовой температуре
В предвоенные и суровые военные годы Сергей Четвериков возглавлял биологический факультет. С этой ролью он справлялся блестяще, даже сам ректор ГГУ, М.А. Шеронин, на одном из собраний не постеснялся назвать его «лучшим из деканов университета». А ведь первые годы Великой Отечественной войны – было время настоящих испытаний: отопление отключили, вода и электричество появлялись то и дело, а в морозную зиму 1942-1943 гг. почти все аудитории факультета превратились в ледяные залы. Кафедры закрывали одну за другой, кадры уходили на фронт и не возвращались. Обучение проводилось по сокращенной программе, занимались по уплотненному графику по 46-48 часов в неделю.
Декан вспоминал: «От холода страдали все лабораторные работы. Но ученые находили в себе силы и мужество читать лекции при температуре ниже нуля, в верхней одежде, шапках, варежках, вести лабораторные работы с микроскопом, который все время запотевал от дыхания, а вода замерзала в пробирках».
Доцент Мария Рудакова, ученица Сергея Сергеевича, выпускница 1940 года, отмечала, что профессор Четвериков никому ничего не перепоручал, сам руководил студенческим генетическим кружком. Он приучал студентов мыслить, анализировать научные статьи, дискутировать.
1948. Конец генетики
Но даже после всех тягот войны, жизнь подкинула Сергею Четверикову новый, и, увы, последний, трагический поворот. 1948 год. Август. Имя академика Т.Д. Лысенко гремит по всей стране. Прошла та самая, печально известная сессия ВАСХНИЛ. В этот день генетика, эта точная и сложная наука, была объявлена “продажной девкой капитализма”. Последствия были чудовищными. По всей стране закрыли все кафедры генетики. А Сергея Сергеевича, человека, который посвятил жизнь изучению наследственности, отстранили от любимой работы. Он остался в одиночестве, и по существу, без средств к нормальному существованию. Основную поддержку ему оказывал брат – математик Николай Четвериков, сотрудники биофака и соседи по дому...
Вот как описывает последние годы жизни Сергея Сергеевича дочь одного из преподавателей университета того периода Людмила Смирнова, впоследствии автор нескольких книг по истории Нижнего Новгорода:
"В начале 50-х годов я несколько раз по его приглашению ходила к нему обедать. Глубокие переживания не прошли для ученого бесследно: он стал почти слепым. По квартире передвигался, ощупывая предметы. Жена к тому времени умерла, и он жил один с домработницей, для которой он оставался все тем же знаменитым профессором. Она не обращала внимания на гадости, публикуемые об ученом в газетах, не хотела знать тех бывших сослуживцев, которые отвернулись от Четверикова, и выполняла свои обязанности, словно ничего не произошло: Когда наступало время обеда и Сергей Сергеевич звонил в колокольчик, неизменно лежавший на скатерти, она вносила суп, обязательно в супнице, и уже на столе старинным половником разливала его в тарелки, не забывая под каждую наполненную тарелку поставить еще одну. В быту все было как прежде. А что творилось в душе оскорбленного, лишенного любимой работы ученого, можно только предполагать. Но Четвериков до самой своей смерти знал, что прав, и, может быть, это придавало ему, почти слепому, силы.
В квартире Сергея Сергеевича в неподходящих условиях была размещена уникальная коллекция бабочек. Коробки лежали на нескольких стеллажах в отдельной комнате. И Сергей Сергеевич на ощупь доставал покоробочно дело своей жизни – коллекцию и показывал нам, двум девочкам: своей внучке Асе (она жила не в Горьком) и мне. И мы с удивлением отмечали, что у многих бабочек отвалились крылья и что в некоторых коробках нет того, о чем он рассказывает: И все это казалось странным, не более. Теперь, по прошествии десятилетий, мне понятно, что мы, напичканные советской идеологией, не могли осознать ужаса происходившего".
В конце жизни Сергей Четвериков писал: «Мною начатое дело не заглохнет, мои ученики будут его продолжать»...
P.S Верховный суд РСФСР реабилитировал Сергея Четверикова в 1989 году. Хотя родной университет возвратил его доброе имя раньше. В 1965 году состоялись Первые Четвериковские чтения с пленарным докладом Н.П. Дубинина. В 1973 году силами сотрудников и студентов биологического факультета было произведено перезахоронение останков ученого и установлен памятник. В этом же году в городе Горьком были проведены Вторые Четвериковские чтения с участием известных генетиков страны, которые после чтений посетили мемориал на кладбище. В 1983 году на 1-м корпусе университета установлена мемориальная доска.