Будущего Героя Советского Союза Александра Матросова призвали в Красную армию из Уфы в сентябре 1942 года и направили на учебу в Краснохолмское пехотное училище, что находилось в тогдашней Чкаловской, а ныне Оренбургской области. 30 сентября 1942-го зачислили курсантом 5-й роты. Поначалу учебное заведение, открытое 22 февраля 1942 года, дислоцировалось в селе Краснохолм той же Чкаловской области, а затем 10 октября переведено на станцию Платовка тогдашнего Покровского района Оренбуржья. Из этого училища Матросов и ушел добровольцем на фронт. В июле 1943-го учебное заведение закрыли. Это общеизвестные факты, которые приводятся во многих публикациях. Но, оказывается, летом 1942 года командование Южно-Уральского военного округа пыталось разместить это училище у нас под Уфой – в Благовещенске.
Недавно в Национальном архиве республики в документах Башкирского обкома ВКП (б) я натолкнулся на любопытное письмо, подписанное командующим войсками округа генерал-майором Поповым, членом военного совета бригадным комиссаром Чекаловским и окружным интендантом генерал-майором Финогеновым.
Документ датирован 8 июня 1942 года.
Командование округа просило передать под Краснохолмское пехотное училище комплекс зданий в Благовещенском заводе. Ранее там располагалась формируемая 113-я Башкавдивизия. Последняя так и не была до концы сформирована, а её личный состав и коней передали, в основном, в 112-ю БКД.
Ответа на письмо из Чкалова я не обнаружил, но ясно, что Башкирский обком не смог выполнить просьбу окружного руководства. Точные формулировки отказа остались не известны, но можно предположить, что скорее всего, дело заключалось в банальной нехватке помещений. Дело в том, что в Благовещенск в мае 1942 года из той же Чкаловской области уже перевели Сорочинское пулеметное училище, которое располагалось в части зданий, которые ранее занимала 113-я БКД. Плюс большое число эвакуированных: и людей, и организаций, как самом небольшом городе, так и в окрестных селах.
Кроме того, в Уфе уже находилось крупное Уфимское пехотное училище.
Банально негде было размещать дополнительных курсантов. Плотность гражданского и военного населения была в республике очень высокой, а в Уфе и её пригородах просто запредельной. Видимо в этом всё дело, хотя письмо находилось в работе два месяца и было отправлено в «дело», то есть в архив только 18 августа 1942-го. Похоже, что местные власти долго пытались найти какой-то выход. Не вышло…
Но, в любом случае, найденным письмом приоткрылась ещё одна, пусть и не большая, страничка, связанная с нашим прославленным земляком, который вполне мог оказаться в нашем Благовещенске.
Александр КОСТИЦЫН