— Игорь Матвеевич, поймите, чудес у нас тут не бывает. Глаза внутри совсем разладились, связи нет. Ваша супруга теперь всегда будет в темноте, даже самого яркого солнца не разглядит.
Профессор Корецкий аккуратно снял очки и принялся протирать их краем халата. Он не смотрел на мужчину, стоявшего у окна. Игорь, владелец огромного дела, казался сейчас совсем поникшим. Его плечи под дорогим пиджаком бессильно опустились.
На широкой кровати, обложенная подушками, сидела Наталья. На ее глазах была плотная черная повязка. Три года после того несчастного случая на дороге она жила в мире, где кругом только мрак.
— Вы обещали, — глухо отозвался Игорь. — Три попытки всё исправить, заграничная помощь.
— Мы сделали всё, что только можно, — Корецкий надел очки. — Дальше — только привыкать. Мы найдем Наталье Николаевне людей, которые научат ее читать руками по особым книгам.
В этот момент дверь комнаты, которую забыла запереть помощница, уносившая подносы, приоткрылась. В щель просунулось ведро, а за ним — невысокий мальчишка лет двенадцати в серой спецовке, которая висела на нем мешком. Это был сын тети Веры, ночной уборщицы, который иногда помогал матери, чтобы та меньше выматывалась.
— Извините, — подал голос мальчик. — Я только мусор заберу.
— А ну пошел отсюда! — Корецкий сорвался на крик. — Кто пустил? Здесь должна быть идеальная чистота!
Мальчик, которого звали Степан, не убежал. Он замер, глядя не на злого начальника, а на женщину с повязкой. Он видел ее каждый день через стекло, когда мыл коридор.
— Мужчина, — Степан посмотрел прямо в глаза Игорю. — Позволь мне подойти, и твоя жена снова увидит свет.
В комнате стало так тихо, что было слышно, как в приборе для воздуха булькает вода. Один из ассистентов Корецкого тихонько хмыкнул. Сам профессор аж покраснел.
— Игорь Матвеевич, я сейчас охрану позову. Это вообще ни в какие ворота. Какой-то пацан с улицы смеет...
— Стойте, — Наталья приподняла руку. Ее пальцы чуть подрагивали. — Игорь, это тот мальчик, который поет в коридоре, когда полы моет? У него очень добрый голос.
Игорь подошел к Степану. Мальчишка был худым, от него пахло обычным мылом и лесом, хвоей какой-то.
— Ты хоть понимаешь, пацан, что здесь самые умные люди руками развели? — Игорь встал перед ним во весь рост. — Зачем ты это говоришь?
— Моя бабушка в деревне говорила: когда всё погасло, нельзя лезть туда силой. Нужно позвать свет обратно, — Степан поставил ведро на пол и вытащил из кармана маленькую баночку. — Я три дня готовил этот настой. Бабушка так лечила деда.
Корецкий закатил глаза.
— Ерунда какая-то. Игорь Матвеевич, если вы позволите ему трогать Наталью этой жижей, я вообще ни за что не отвечаю. Это же зараза, это риск какой!
— Убирайтесь, — вдруг сказал Игорь, не оборачиваясь.
— Простите? — профессор замер.
— Все вон. Оставьте нас.
Когда за дверью стихли шаги, Степан подошел к кровати. Он не суетился. Достал чистый платок, смочил его чем-то из своей баночки.
— Наталья Николаевна, будет немного зябко, — предупредил он. — Не бойтесь. Главное — вспомните, как выглядит самый яркий полдень. Когда глазам аж режет от солнца. Вспомните эту радость.
Степан осторожно развязал повязку. Игорь весь подобрался, не зная, чего ждать. Он видел эти глаза сотни раз за три года — неподвижные, будто затянутые туманом.
Мальчик приложил платок к векам женщины. В комнате сразу запахло свежей травой и ягодами из леса.
— Дышите глубоко, — шептал Степан. — Свет никуда не уходил. Он просто за дверью. Откройте ее.
Игорь видел, как Степан шевелит губами, будто про себя что-то бормочет. Пальцы мальчика едва касались висков Натальи. Прошла минута. Вторая. Игорю казалось, что он слышит, как сердце стучит в ушах.
Вдруг Наталья вскрикнула. Это был не крик, когда кому-то не по себе, а короткий, резкий вдох, как будто человек из ледяной проруби выскочил.
— Ой, как ударило по глазам... — прошептала она, закрывая лицо руками. — Игорь, как ярко! Убери свет!
Игорь замер, боясь пошевелиться.
— Наташа? Что ты видишь?
Она медленно, по чуть-чуть, развела пальцы. Ее глаза теперь ожили, ловили каждый лучик.
— Я вижу... синий цвет, — она всхлипнула, глядя на рукав Степана. — И твои часы... они блестят. Игорь, я вижу твои глаза!
Мужчина чуть ли не на пол сел перед ней, вообще забыв про свой дорогой костюм. Он хватал ее руки, заглядывал в лицо, а Наталья смеялась и плакала одновременно, разглядывая всё вокруг, как будто первый раз на свет родилась.
Корецкий влетел в комнату через пять минут. Он замер у порога, глядя на Наталью, которая сама смотрела прямо на него.
— Это... так не бывает, — пробормотал он, потянувшись за своим прибором. — Мы же всё проверили...
Степан в это время уже стоял у двери, забирая свое ведро. Вид у него был замученный, лоб вспотел, но он улыбался.
— Постой! — Игорь вскочил, бросаясь к нему. — Степан... как тебя? Ты не уйдешь просто так. Я... я тебе всё дам. Хочешь, дом вам с матерью куплю? Учиться будешь в лучшем месте. Денег дам столько, сколько захочешь.
Мальчик остановился. Он посмотрел на Игоря по-простому.
— Спасибо, добрый человек. Но мне денег не надо. Мама говорит, что если брать плату за возвращенный свет, то в следующий раз он ко мне не придет.
— Но я должен! — Игорь схватил его за плечо. — Ты меня спас, понимаешь? Наталья для меня — всё. Проси любую сумму.
Степан замялся, глядя на свои старые кеды.
— У нас в поселке, откуда мы приехали, у старого деда Егора забор развалился. Совсем трухлявый стал. И крыша на почте течет, письма мокнут. Если сможете... поправьте там всё. А мне больше ничего не надо.
Игорь смотрел на мальчика и чувствовал, как внутри что-то, заросшее броней из цифр, начинает ныть. Он достал карточку, быстро написал на обороте свой личный номер.
— Я всё сделаю. И забор, и почту, и всю вашу деревню по кирпичу обновлю. Но ты возьми это. Просто чтобы я знал, что ты в порядке.
Степан кивнул, спрятал карточку в карман и вышел в коридор. Там он привычно окунул тряпку в ведро и принялся за работу, напевая что-то под нос.
А в комнате Наталья стояла у окна, подставив лицо живому солнцу. Корецкий за ее спиной продолжал что-то бубнить про «внезапное улучшение», но его уже никто не слушал. В этом чистом здании только что случилось то, чего не объяснишь никакими науками.
Спасибо за донаты, лайки и комментарии. Всего вам доброго!