Декабрьское утро для Арины, молодой владелицы небольшого семейного ателье по индивидуальному пошиву эксклюзивных мужских костюмов, началось не с привычного аромата кофе и шелеста лекал, а с нервного выезда к невероятно важному и, как оказалось, невыносимому заказчику. В одном из просторных залов роскошного загородного особняка, больше напоминающего музей, чем жилой дом, она проводила, казалось, бесконечную подгонку практически готового костюма-тройки. Заказчиком был Юлиан — молодой, статный и вызывающе надменный внук известного в городе мецената и миллиардера Алексея Григорьевича Буйнова.
Арина, стоя на коленях перед огромным зеркалом в позолоченной раме, кропотливо выверяла длину брюк до миллиметра. Она старалась быть незаметной тенью, не отвлекать молодого богача, который без конца разговаривал по последней модели смартфона, расхаживая туда-сюда. Он постоянно жестикулировал свободной рукой, создавая на идеально отглаженной итальянской шерсти новые, предательские заломы, которые Арине приходилось тут же разглаживать взглядом, полным тихой мольбы. Работа шла мучительно медленно, но девушка всё равно старалась, как могла. В ее памяти всегда звучал наказ покойного отца: «Когда вещь сшита с любовью и вниманием к деталям, это всегда чувствуется, даже если клиент ничего не понимает в портновском искусстве». Однако с таким своенравным и капризным клиентом, как Юлиан, следовать этому правилу было сродни настоящему подвигу.
«Вы что, мумию пеленаете?»
— Нет, я сказал, никаких уступок! — Юлиан резко, почти грубо завершил очередной телефонный звонок, бросив трубку на бархатную козетку, и, наконец, соизволил обратить свое драгоценное внимание на портниху, копошащуюся у его ног. — Вы там скоро? Что вы всё возитесь? Словно мумию пеленаете, честное слово! Четвёртая примерка, а воз и ныне там. Другой мастер на вашем месте уже давно бы справился с заказом и забыл бы о нем. Вы вообще понимаете смысл поговорки: «Время — деньги»? Или в вашем ателье время течет иначе?
Арина медленно разогнулась, чувствуя, как ноет спина, и поднялась, стараясь сохранить на лице выражение вежливого, профессионального спокойствия, хотя внутри всё кипело. — Я делаю всё, что в моих силах, чтобы костюм сидел безупречно, — голос её был ровным и твёрдым, несмотря на учащенное сердцебиение. — Для меня примерка — это всегда диалог, совместная работа с заказчиком. И если заказчик не идёт навстречу, не стоит спокойно, не делится своими ощущениями, то процесс неизбежно затягивается. Я не волшебник, я мастер.
Молодой богач презрительно фыркнул, закатив глаза, но ответить колкостью не успел. Его телефон снова требовательно, настойчиво зазвонил. Парень схватил гаджет, поднес к уху и с несколько наигранной, светской весёлостью заговорил, мгновенно меняя маску недовольства на маску обаяния. Арина, воспользовавшись паузой, принялась за последний, самый сложный этап — посадку рукава. Рукава той самой руки, в которой он так небрежно держал свой золотой телефон.
— Каролина, нет, прости, не успеваю к ланчу. Застрял дома, в плену обстоятельств. Да, всё ещё здесь, — вдруг начал он жаловаться невидимой собеседнице, даже не понижая голоса. — Это просто невыносимо, Каролин. Эта... костюмерша уже час тут возится, ползает вокруг меня, а я должен это терпеть. Да, да, ты тысячу раз права, потрясающе криворукая, никакой хваткой тут и не пахнет. Провинциальный уровень.
Обида больно кольнула Арину прямо в сердце. Портниха сжала губы в тонкую линию, чтобы не ответить грубостью, но упорно продолжала работать. Она намеревалась сегодня, сейчас же, завершить этот долгий, трудоёмкий и, к счастью, уже оплаченный заказ, чтобы больше никогда не видеть этого заносчивого типа.
— Почему я не могу просто отказаться и выгнать её? — раздражённо переспросил Буйнов-младший в трубку, словно Арины здесь не было. — Потому что её навязал мой дед, взбалмошный старик. У него свои причуды. Ты смеёшься, Каролина, а мне не до смеха. Ты же прекрасно знаешь, что от его настроения и капризов зависит моя доля наследства, так что приходится терпеть все его прихоти, включая эту... швею.
Арине, невольно слушающей жалобы молодого человека, стало не по себе не только за себя, но и за старика. Как этот молодой, здоровый, обеспеченный оболтус мог так неуважительно, так потребительски отзываться о собственном дедушке? Алексей Григорьевич считался всеми в городе уважаемым человеком, филантропом, и сама Арина испытывала к нему самые тёплые чувства. Ведь он всегда был к ней добр, ценил её работу и уважал память её отца.
Роковой укол и вызов на миллион
Юлиан закончил разговор и неожиданно для Арины, резко и непредсказуемо, опустил руку с телефоном вниз. Портниха, как раз в этот момент склонившаяся к манжете, чтобы поставить меловую метку, просто физически не успела отдёрнуть руку. Острая портновская булавка легко, как в масло, вонзилась в кожу его запястья.
Молодой богач взвился, словно ужаленный осой. Увидев крошечную капельку крови и торчащую из манжеты булавку, он тотчас вспылил, его лицо исказилось от гнева: — Да вы в своём уме?! Вы вообще видите, куда своими иголками тычете? Это уже ни в какие ворота! Непостижимая некомпетентность! Вы опасны для общества!
Уязвленная профессиональная гордость, накопившаяся усталость и острое осознание вопиющей несправедливости обвинений захлестнули девушку с головой. Чаша терпения переполнилась, и она не выдержала. — Я вам вот что скажу, уважаемый Юлиан Алексеевич, — выпалила она, глядя ему прямо в глаза, забыв о субординации. — Вы ведете себя словно капризный ребёнок, не можете постоять спокойно ни минуты, дергаетесь, хамите. Вам стоило бы поучиться учтивости, выдержке и степенности у вашего деда. Алексей Григорьевич, в отличие от вас, человек благородный, воспитанный и знает истинную цену чужого труда.
Юлиан замер, то ли в шоке от такой дерзости, то ли в ярости, что ему посмели возразить. — Вы... вы всего лишь мелкая швея! Обслуга! — процедил он сквозь зубы, глядя на неё сверху вниз с нескрываемым презрением. — Вам вместо нравоучений стоит помалкивать и знать свое место. Не смейте даже сравнивать ваше примитивное пришивание пуговиц со сложным светским этикетом, с искусством дипломатии и умением вести дела в высшем обществе, где требуются хладнокровие, цинизм и нечеловеческая выдержка. Вам этого не понять.
— Болтать языком — не мешки ворочить, — колко, по-народному подшутила Арина, не отводя взгляда и чувствуя, как внутри разгорается пожар справедливости. — А вот руками что-то создать, материальное, качественное, не каждый может. Вы, при всем вашем пафосе, даже пуговицу пришить не в состоянии. Спорим?
Увидев, как от возмущения побелело лицо молодого человека, Арина поняла: её слова попали в цель, задели за живое его раздутое эго. — Это вы так считаете? — зловеще тихо заявил он, и в его глазах вспыхнул опасный, недобрый огонёк. — Я пришью пуговицу лучше вас. И быстрее.
Он схватил со стоящего рядом столика острые портновские ножницы и, к ужасу портнихи, одним резким движением отпорол одну из пуговиц с борта почти готового, идеально отутюженного пиджака. Ткань жалобно хрустнула. — Подайте иглу и нитку! Живо! — он требовательно протянул свою холеную руку.
Арина ощутила, как кровь отхлынула от лица. Да что он себе позволяет? Портить вещь, в которую вложено столько труда! Это был прямой, варварский вызов её мастерству и уважению к профессии. Тем не менее, она на автомате протянула ему швейную иглу с уже продетой нитью.
Пари на грани фола
Приложив пуговицу к месту, где она недавно находилась, и даже не потрудившись завязать узелок на конце нити, парень небрежно, размашисто сделал первый стежок. Арина замерла, наблюдая за его дилетантскими движениями с профессиональным ужасом. Он не соблюдал никаких правил, прокалывал ткань где попало, но при этом работал с такой непоколебимой самоуверенностью, что это вызывало оторопь.
Сделав несколько кривых стежков, Юлиан перекусил нитку зубами (еще одно варварство!) и, с силой подергав за пуговицу, торжествующе заявил: — Ну что скажете? Вуаля! Держится. Намертво!
Он победно рассмеялся, запрокинув голову, явно наслаждаясь своим мнимым превосходством. — Смешно сравнивать примитивную работу простой швеи с тонкостями, требующими стратегического мышления. Любой дурак справится с иголкой. А теперь... — он тут же сощурился на девушку, и тон его стал ледяным, как зимний ветер. — Теперь ваша очередь, милочка. Вы бросили мне вызов, я его принял. Теперь я бросаю вызов вам. Сегодня вечером у моего деда юбилей, грандиозный прием, множество почетных гостей, сливки общества. Это важное светское мероприятие, и в конце будет благотворительный сбор.
Он сделал паузу, наслаждаясь эффектом. — Если уболтать полный зал миллионеров для вас не проблема, как вы утверждаете, то самое время проявить свой хваленый талант убеждения и «благородство». Я требую, чтобы вы выступили перед гостями. Сделайте так, чтобы эти циничные люди прониклись и пожертвовали на благое дело. Убедите их. Продайте им идею добра так же, как вы продаете свои костюмы.
Он нехорошо блеснул глазами, и Арина поняла, что попала в ловушку. — И это не просьба. Это условие.
Арина отступила на шаг, совершенно ошеломлённая. Она не понимала, как этот абсурдный спор о пуговице мог привести к требованию явиться на закрытый светский вечер и выступать перед элитой. В глазах Юлиана читалось откровенное презрение и ожидание её краха. Он ждал, что она дрогнет, расплачется, убежит.
— Но... я не думаю, что это возможно, — начала Арина, чувствуя, как её решимость тает, как снег на ладони. — Я не оратор... — Отказываетесь? — перебил он жестко. — Я так и знал.
Он рассмеялся ей в лицо, упиваясь её неуверенностью. — Если вы откажетесь, я буду считать ваши слова о моем неумении пустым трёпом завистливой обслуги. И знаете, что я сделаю? Я всем своим знакомым, партнерам деда, всему городу дам о вас, пустозвонке, такую «рекламу», что ваше семейное ателье загнется за считанные месяцы. Никто из высшего общества к вам больше не придёт, ни одного заказа вы не получите. Я это гарантирую. У меня хватит влияния стереть ваш бизнес в порошок.
Бедная портниха задрожала. Это уже была не игра и не шутка. Её небольшой семейный бизнес, имя которому создал ещё её дед, продолжил отец, и который она так лелеяла, вкладывая душу, оказался под реальной угрозой уничтожения. И виной всему был этот чванливый, жестокий и непредсказуемый мажор.
— Костюм вам доставят после обеда, — с трудом выдавила она, стараясь не расплакаться, и начала поспешно, дрожащими руками складывать свои портновские инструменты в рабочую сумку.
Она больше не могла здесь оставаться ни секунды. Молодой богач удовлетворенно хмыкнул, сбросил пиджак с «его» пуговицей на кресло и, не оглянувшись, направился к выходу из зала, оставив девушку в полном смятении и ужасе. Портниха лихорадочно прикидывала варианты: отказ означал крах дела всей жизни, а выступление — неминуемый позор и публичное унижение. Угроза младшего Буйнова была реальной, и Арина почему-то нисколько не сомневалась, что он с удовольствием воплотит её в жизнь.
Неожиданный союзник
Неожиданно для себя, в дальнем конце просторной комнаты, краем глаза Арина уловила какое-то движение. Из полумрака второго дверного проёма на свет, опираясь на трость, тяжко шагнула фигура. Это был сам Алексей Григорьевич Буйнов. Пожилой мужчина не спеша, с достоинством подошёл к девушке. Его глаза, несмотря на преклонный возраст, были ясными, живыми и проницательными.
— Как вы поживаете, дитя моё? — мягко спросил Алексей Григорьевич, гладя её по голове почти по-отечески, словно она снова была маленькой девочкой. — Как ваш отец? Столько лет прошло, а я всё помню, как вы, совсем ещё кроха с бантиками, бегали в мастерской вашего деда, когда он шил мой первый фрак. Золотое было время.
Арина попыталась улыбнуться ему в ответ, хотя тревога сжимала горло ледяной рукой. — Благодарю, Алексей Григорьевич. Хорошо. Отец передавал вам самые теплые поздравления с юбилеем. — Приятно, что он помнит о дне рождения старика, — с грустной улыбкой произнёс миллиардер. — Я премного благодарен вам за ваше ангельское терпение к моему неразумному внуку, к его надменности, эгоизму и дурному воспитанию. Видит бог, я упустил что-то важное в нем.
Арина не стала лгать или смягчать углы, чувствуя, что беспокойство не отпускает её. — Вашему внуку, простите за прямоту, не хватает такта и уважения к людям, а его самомнение, по-моему, чрезмерно раздуто и ничем не подкреплено.
Алексей Григорьевич печально кивнул, соглашаясь. — Вы правы. Горько это признавать, но вы правы. Прошу прощения, я невольно слышал ваш разговор и условия этого нелепого пари. Арина сокрушённо вздохнула, опустив руки. — Мне не выиграть этот дурацкий спор, Алексей Григорьевич. Я не умею говорить речи. И ваш внук разрушит наш небольшой семейный бизнес, а виной всему станет мой неосторожный укол булавкой и длинный язык. В нашем деле достаточно одного малейшего намёка о некомпетентности, одной сплетни в высшем свете — и всё, конец. Ни одного клиента.
Алексей Григорьевич по-стариковски, утешающе погладил её по плечу, и в его глазах вдруг появилась та самая лукавая, молодая искорка, которая когда-то помогла ему построить империю. — Послушайте, Арина. Не вешайте нос. Я знаю, как вам помочь. И как проучить этого зазнайку. Вы готовы довериться мне? Девушка с надеждой, как на спасителя, взглянула на старого миллиардера, и тот ей заговорщически подмигнул.
Подготовка к балу: не Золушка, а Королева
Водитель привез Алексея Григорьевича и Арину к её ателье. Портниха пригласила старого миллиардера в свой небольшой, но уютный рабочий кабинет, пахнущий мелом и тканью. Буйнов вошел, с ностальгией осматривая помещение, где, казалось, время застыло, сохраняя традиции качества.
— Я должна закончить костюм и буду свободна, — деловито проговорила Арина и разложила злополучный пиджак на рабочем столе, профессионально расправив ткань.
Алексей Григорьевич с тёплой улыбкой наблюдал за ней, пока она ловко, точными движениями заканчивала последние приготовления. Она специально, демонстративно не трогала пришитую Юлианом пуговицу, оставив её как есть — кривой и ненадежной. Это был её маленький акт возмездия или, возможно, часть плана.
Когда девушка взялась за тяжелый портновский утюг, чтобы окончательно подготовить заказ для отправки, старик заговорил: — Я всегда знал, что ваш семейный бизнес, передающийся из поколения в поколение, — это уникальное явление. Это не просто пошив одежды, это искусство. Он дает миру прекрасные, живые вещи. У вас такие же золотые руки, как у вашего деда и отца. Я это вижу и ценю, и именно поэтому никогда, слышите, никогда не откажусь от услуг вашего ателье, что бы там ни болтал мой внук.
Он сделал паузу, глядя на пар, поднимающийся от ткани. — Кстати, о благотворительности. Средства сегодня собираем в фонд помощи сиротским приютам. Это моя давняя инициатива, дело сердца. Этим детям, у которых нет ничего, особенно нужна наша забота.
— Я просто не представляю, как мне вести себя на сегодняшнем вечере, — честно, с тревогой в голосе поделилась Арина, разглаживая лацкан. — Я там буду как белая ворона среди павлинов. Они же съедят меня взглядами. — Главное — держитесь естественно, — наставительно объяснил Алексей Григорьевич. Его голос был мягким, но авторитетным. — Истинная учтивость — это не заученные фразы из учебника этикета, а внутреннее достоинство и уважение к собеседнику. Держите осанку, не суетитесь, не пытайтесь казаться кем-то другим. Говорите не громко, но уверенно. Вы — человек, который создает красоту своими руками. Это ценнее любых денег.
— Я боюсь, что не смогу произнести ни слова, когда выйду к микрофону, — прошептала Арина. Её глаза выражали искреннюю панику. — О чём я могу говорить перед такими людьми? Что им мои слова? Меценат улыбнулся мудро. — Говорите от сердца. О том, что близко вам. Например, о важности честного труда, о семейных традициях, о тепле, которое мы вкладываем в дело. О том, как ценны золотые руки. Поверьте, искренность — это дефицит в нашем кругу. Тогда самые простые вещи тронут даже самые циничные, зачерствевшие и надменные сердца.
Арина замерла с утюгом в руке, глядя в окно на заснеженный город. Она вдруг поняла, о чём именно скажет этим вечером. Слова сами начали складываться в голове.
Как только костюм был упакован в фирменную бумагу и кофр, Арина вызвала курьера и отправила его в богатый особняк к Юлиану. Пути назад не было. — Теперь давайте подумаем над вашим преображением, — сказал Алексей Григорьевич, оглядывая её критически, но доброжелательно. — Мы должны утереть нос моему внуку. Что вы наденете?
Арина достала из дальнего шкафа платье насыщенного бирюзового цвета из тончайшего натурального шелка. Она сшила его для одной капризной клиентки, которая в последний момент отказалась, заявив, что цвет «слишком прост». Для Арины же оно было идеальным. После быстрой примерки стало ясно: оно подчеркивает её изящную фигуру и делает глаза ярче. — Превосходно! — одобрительно, с восхищением заметил старый миллиардер. — Просто и со вкусом. У меня есть хорошая знакомая, которая владеет одним из лучших салонов красоты в городе. Она поможет нам с вашей прической. Поехали к ней, не будем терять времени.
В салоне красоты их встретили с особым, почтительным уважением. Арина наблюдала, как степенный Алексей Григорьевич общается с хозяйкой не как вип-клиент, а как с давним, добрым другом, с особым доверием и теплотой. Это была та самая человеческая общность, которой так катастрофически не хватало его внуку. Мастера, вдохновлённые появлением обаятельного старика и его протеже, сделали всё, чтобы Арина почувствовала себя не Золушкой, а настоящей принцессой. Ей сделали изысканную, но не вычурную причёску, нанесли лёгкий макияж, подчеркивающий её естественную красоту.
Схватка в банкетном зале
Поздним зимним вечером пушистый снег тихо падал за огромными панорамными окнами шикарного ресторана «Империал». Арина под руку со своим добрым спутником вошла в ярко освещенный холл. Бирюзовое шёлковое платье струилось по телу, безупречно сидело на ней, привлекая взгляды. На руке висела маленькая винтажная дамская сумочка. Но ощущение предательского холода внутри, в этой чуждой, пафосной атмосфере роскоши, бриллиантов и смокингов, не давало покоя. Лишь спокойная уверенность Алексея Григорьевича была её единственной опорой в этом шторме.
— Арина, вы — сама элегантность, — тихо произнёс он, галантно подавая ей руку для поддержки. — Держите голову высоко и помните: ваше мастерство и ваша душа стоят дороже всех их бриллиантов вместе взятых.
Старик Буйнов, степенный, важный, в идеально сидящем фраке (работы деда Арины!), ввел спутницу в банкетный зал. Взгляды собравшихся гостей, самых влиятельных персон города, политиков и бизнесменов, мгновенно обратились к юбиляру и его загадочной, ослепительной спутнице. Шепот прокатился по залу.
Арина держала осанку, как учил отец, помня наставления своего наставника. Вскоре она заметила Юлиана. Он стоял у шоколадного фонтана, вальяжно держа под руку эффектную, яркую блондинку с пышной, сложной причёской и в платье, усыпанном стразами. Молодой богач заметил их и, потянув за собой свою спутницу, направился к юбиляру, явно намереваясь сыграть роль любящего внука.
— Поздравляю тебя, любимый дедушка! — громко сказал Юлиан с обязательной, но слегка снисходительной, наигранной почтительностью. — Долголетия тебе и счастья! Ты сегодня выглядишь на миллион! — А потом, будто только что сообразив, представил девушку. — Позвольте, это Каролина, моя подруга и муза.
Каролина коротко присела в лёгком, манерном поклоне и, глядя на старого мецената маслеными глазами, произнесла с приторным, слащавым восхищением: — Алексей Григорьевич, как вам удаётся организовать столь роскошные вечера? Этот, уверена, нам всем запомнится надолго. Просто сказка!
Арина заметила, что Юлиан застыл, напряжённо разглядывая её, будто не верил своим глазам. Он не мог поверить, что эта красавица — та самая «мелкая швея» в рабочем халате, которую он унижал утром. И что она не побоялась явиться сюда. Он смотрел на неё, и в его глазах шок постепенно переходил в еле скрываемое, мужское восхищение. Уголок рта молодого богача дрогнул, и он не отвёл взгляда, даже когда Каролина, заметив это, ревниво дёрнула его за рукав. Эффектная красотка, поняв, что её ухажёр теряет к ней интерес, немедленно подобралась, как кошка перед прыжком. Арина физически ощутила волну неприязни и угрозы со стороны неожиданной конкурентки.
— Арина, дитя моё, — мягко, с намеком сказал Алексей Григорьевич, обращаясь к ней с отеческой теплотой. — Будьте любезны, составьте компанию моему внуку и его даме, пока я вас оставлю ненадолго. Не буду обременять вас скучными разговорами и бесконечными поздравлениями, которые меня ожидают. А ты, Юлиан, прошу, присмотри за нашей гостьей как подобает джентльмену.
Старый миллиардер хитро улыбнулся и отошёл к группе банкиров, оставив Арину наедине с Юлианом и его спутницей. Блондинка не стала терять времени, желая немедленно восстановить своё пошатнувшееся превосходство и уничтожить соперницу.
— Юлианчик, так значит, это та самая никудышная рукодельница, о которой ты мне рассказывал по телефону буквально сегодня утром? — громко, чтобы слышали окружающие, обратилась она к замолчавшему молодому человеку, сканируя Арину презрительным взглядом. — Значит, это она тебя чуть не заколола насмерть булавкой? Ну надо же! Как странно, что твой благородный дедуля снизошел до того, чтобы пригласить эту неуклюжую швею на светский раут. Хотя, быть может, нам будет не так скучно. Будет с кого посмеяться, если она опрокинет бокал или запутается в шторах.
— Я здесь лишь для того, чтобы поддержать Алексея Григорьевича в его благом деле, — спокойно, с достоинством парировала Арина, не опускаясь до ответных оскорблений. — Это я пригласил её, — вдруг глухо, неожиданно для самого себя ответил младший Буйнов, к полному изумлению подруги.
Однако Каролина тотчас совладала с собой. Она решила пойти ва-банк. Прижалась к молодому богачу всем телом, и, флиртуя, её рука по-хозяйски скользнула по лацкану его нового пиджака. Игриво глядя ему в глаза, она покрутила тонкими пальцами с длинным маникюром одну из пуговиц и с наигранным удивлением спросила: — Зачем она здесь, милый? Разве место прислуги не на кухне?
В этот момент нитка, та самая, незакрепленная узелком, которую Юлиан в спешке и гордыне наживил утром, предательски разошлась. Пуговица осталась у Каролины в ладони.
— Ой, ты посмотри! — довольно громко, визгливо воскликнула блондинка, привлекая всеобщее внимание. — А костюм-то, который состряпала эта бракоделка, разваливается прямо на глазах! Качество ниже плинтуса!
Она с издевательским смехом протянула оторванную пуговицу Арине, словно улику преступления. — Держи, мастерица!
Момент истины
Портниха вспыхнула. Несомненно, формально именно она была ответственной за весь костюм, за каждый шов. Но ведь эту конкретную пуговицу пришил Юлиан! Но кого это волнует? Об этом никто не знает. Для всех вокруг это брак её работы. Арина слегка отступила, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Она испугалась, что вот сейчас эта напыщенная Каролина в присутствии стольких гостей, её потенциальных клиентов, растрезвонит о злосчастной пуговице, и безупречная репутация её ателье, которую строили десятилетиями, будет безвозвратно подмочена за одну секунду.
Кто-то из рядом стоящих гостей, привлечённый шумом, уже заинтересованно спросил: — А где вы заказали такой неудачный костюм, от которого на ходу отваливаются пуговицы? Не хотелось бы попасть к такому «мастеру».
Арина зажмурилась, готовясь к позору. И вдруг услышала голос Юлиана, молчавшего до сих пор. Голос звучал твердо и громко. — Господа, к своему стыду вынужден признать: пуговицы я пришивать не мастак. Руки не из того места растут.
Арина в изумлении открыла глаза и заметила, как на лице молодого человека мелькнуло запоздалое, но искреннее осознание собственной глупости и явное желание спасти ситуацию и её честь. — Костюм превосходен, это у него не отнять, сидит как вторая кожа. А за эту конкретную пуговицу несу ответственность лично я. Я сам её пришил сегодня утром, на спор, и сделал это отвратительно. Виноват.
Девушка не поверила своим ушам. Этот высокомерный, избалованный тип публично признавал свою ошибку и избавлял её от позора! Какое-то мимолётное, теплое чувство благодарности возникло у неё внутри. Её руки сами, автоматически, открыли миниатюрную дамскую сумочку, где всегда лежал «тревожный набор» портного.
Держа оторванную пуговицу мизинцем и безымянным пальцем левой руки, Арина достала иглу с уже продетой нитью (она подготовилась ко всему!). — Это лишь малый пустяк, — с лёгкой, уверенной улыбкой сказала она, обращаясь к гостям и глядя прямо на Юлиана. — Любую ошибку можно исправить без труда, если найти в себе силы вовремя её признать. Позвольте?
Ловким, отточенным движением, отработанным за годы кропотливого труда, она приложила пуговицу к пиджаку ошарашенного внука миллиардера. В мгновение ока, прямо на весу, она пришила её намертво, закрепив профессиональным, невидимым узлом. Пальцы девушки двигались так быстро и точно, словно по волшебству, танцуя над тканью. Гости, стоявшие поблизости, замерли, завороженно наблюдая за этим мини-представлением мастерства.
— Готово, — тихо сказала она, перекусывая нитку специальными мини-ножничками.
Арина подняла глаза на Юлиана и встретилась с ним взглядом. Тот смотрел на неё с нескрываемым изумлением, и в его взгляде читалась тихая благодарность и какое-то новое, незнакомое ему чувство — зарождающееся глубокое уважение. Они оба поняли, что выручили друг друга. Один поступил честно, переступив через гордыню, а другая — благородно, исправив его ошибку без злорадства.
Каролина, скривив губы в презрительной ухмылке, попыталась вклиниться между ними, разрушить этот момент взаимопонимания. Она схватилась за только что пришитую пуговицу, якобы проверяя. — Ну-ка... Но второй раз оторвать её уже не удалось. Пуговица держалась крепко, как приваренная. Арина заметила, как блондинка метнула гневный взгляд на своего ухажёра, но тот уже более её не замечал. Он смотрел только на Арину.
Речь, которая стоила дороже золота
В этот момент музыка стихла. Алексей Григорьевич подошёл к микрофону на ярко освещенной сцене. — Прошу внимания, господа! — разнёсся его громкий, уверенный голос по залу. — В честь моего юбилея мы по доброй традиции сегодня собираем средства для фонда помощи сиротским приютам. Вы знаете, я стремлюсь в это благое дело вовлечь как можно больше новых людей, открыть новые сердца. Именно поэтому я хочу представить вам гостью, чей честный труд, талант и искренность достойны наибольшего уважения. Арина, прошу вас на сцену. Скажите нам пару слов.
Девушка почувствовала, как её сердце замерло, пропустив удар. Сейчас она должна выйти. Все смотрят. Совсем рядом раздался ободряющий шёпот Юлиана — без тени сарказма, привычной надменности и яда: — Удачи, Арина. У вас получится. Вы — настоящая. Идите.
Арина глубоко вздохнула и вышла на сцену. Свет софитов ослепил её. Её колени подгибались, ладони вспотели, но она вспомнила простые слова старика-юбиляра: «Говорить от сердца». Девушка оглядела лица гостей в зале — богатых, пресыщенных, видевших всё. Затем посмотрела на мецената, стоящего сбоку от неё и ободряюще кивающего.
— Уважаемый Алексей Григорьевич, уважаемые гости, — начала Арина, и её голос, хоть и не громкий, прозвучал в микрофон неожиданно для неё самой звонко и чисто, без дрожи. — Я не привыкла к публичным выступлениям, я не оратор. Моя профессия — это тишина мастерской и кропотливая работа руками. Мы создаем вещи, которые дарят людям радость, уверенность и тепло.
Она сделала паузу, собираясь с мыслями. В зале стояла тишина. — Сегодня мне сказали, что я «всего лишь швея». И знаете... я горжусь этим. Потому что каждый стежок, который я делаю, скрепляет что-то важное. Мы часто гонимся за внешним блеском, за статусом, забывая, что самое главное — это прочность «швов» в нашей душе. Это доброта, честность и умение помочь тому, кто нуждается. Сегодня мы можем сделать самый важный «шов» — помочь детям, у которых нет семьи. Подарить им тепло, которое согреет лучше любого кашемира. Давайте не будем скупиться на душевное тепло.
Зал взорвался аплодисментами. И первым, кто начал хлопать, был Юлиан.
В тот вечер фонд собрал рекордную сумму. А на следующее утро в ателье Арины выстроилась очередь из новых клиентов — тех самых гостей с вечеринки. Но самым первым на пороге появился Юлиан. Без Каролины, но с огромным букетом цветов и просьбой научить его пришивать пуговицы по-настоящему.
Как вы думаете, сможет ли Юлиан действительно измениться рядом с такой девушкой, или люди его круга неисправимы? Делитесь мнением в комментариях!