Дождь стучал по подоконнику, словно нетерпеливые пальцы. Ирина смотрела на серые потоки за стеклом и ощущала то же, что и последние десять лет брака — леденящую скуку, разбавленную тихой ненавистью.
Муж Михаил хрипел в кресле, перелистывая деловой отчет. Его мир состоял из цифр, галстуков и моральных поучений. Ее мир должен был состоять из его денег. Но даже они уже не радовали, скорее душили.
Идея избавиться от опостылевшего супруга созрела быстро и решительно, отодвинув на задний план остальные мысли.
Пригодился знакомый с детства сосед Семен, сейчас - врач районной больницы, едва сводивший концы с концами. Убедить его помогло знание его маленького врачебного секретика с фальсификацией лекарств, который случайно узнала Ирина. Это знание и помогло склонить трусишку-медика к маленькому одолжению, которое станет главным шагом на пути к ее свободе.
Кардиотоксины вместо кардиопротектора и дело сделано. Всего несколько подмененных таблеток и острая сердечная недостаточность обеспечена. Никто не отличит и не распознает истинную причину смерти, тем более у пациента давние проблемы с сердцем.
Вариант 100% — сказал Семен, и в его голосе не было ни сомнения, ни угрызений. Только усталость.
Михаил умер тихо, за своим массивным рабочим столом в кабинете, словно уснул над скучными цифрами. Ирина обнаружила его, сделав паузу, прежде чем закричать. Крик получился убедительным - спустя пару минут в дверь квартиры настойчиво застучали соседи, движимые желанием помочь пополам с любопытством.
Приехавшим спустя полчаса медикам осталось лишь констатировать смерть. Вскрытие было чистой формальностью, учитывая преклонный возраст "клиента" и его историю болезни истинную причину смерти никто не искал и уж тем более анализов не делал. Содержимое пузырька на столе Михаила так и осталось неразгаданным, а затем и вовсе отправилось в унитаз.
На похороны собрались многочисленные друзья, деловые партнеры и подчиненные Михаила. Ирина устроила настоящее представление.
Она оделась в черное дорогое платье "от кутюр" — он ненавидел, когда она тратилась на такие «глупости». Ее рыдания разрывали траурную тишину, тело содрогалось в, казалось бы, безутешной тоске и горе.
Когда гроб уже собрались закрывать, она рванула к нему в истерике, обняла холодное восковое лицо мужа. А когда уже заколоченный, сияющий лакированным деревом ящик, опустили в могилу, попыталась броситься за ним в яму (предварительно убедившись, что рядом стоят мужчины, которые ее от этого удержат) и выкрикнула:
— Забери меня с собой, Миша! Не оставляй одну! Я хочу к тебе!
Родственники, коллеги, друзья — ахнули, некоторые прослезились. «Какая преданность, какая любовь», — шептались в толпе. Ирина, пряча лицо в платок, едва сдерживала смех. Все ей поверили, ни у кого не возникло даже малейших подозрений в искренности ее горя. Все получилось.
Вечером в огромной квартире пахло свободой. Она открыла бутылку дорогущего вина, которую скряга Михаил приберегал для «особого случая». Таким случаем, иронично подумала она, стала его смерть. Вино было бархатным, вкусным и пьянящим. Она выпила почти всю бутылку, за новую жизнь без старого зануды.
Уснула прямо на диване, в вечернем платье, с бокалом в руке.
Ее разбудил стук. Не дверной звонок, а именно стук. Глухой, тяжелый, как будто кто-то бил в дверь не кулаком, а чем-то твердым и массивным. Раз, другой, третий. Часы показывали три ночи.
Сердце заколотилось, но не от страха, а от раздражения. Кому там не спится? Она потянулась к монитору домофона. Экран был черным и пустым. Стук повторился, настойчивее.
— Кто там? — крикнула она, подходя к двери.
Молчание. Потом стук снова, прямо перед ее лицом. Ирина, еще слегка пьяная и рассерженная, дернула дверь на себя.
На пороге стоял Михаил.
Не живой, но определенно ее муж. Причесанный и напомаженный, каким она видела его днем в гробу. Михаил из могилы. Лицо землисто-серое, в прожилках, один глаз прикрыт, другой смотрел на нее мутным, но пронзительным взглядом. На дорогом черном костюме, в котором его хоронили, зловеще красовались прилипшие комья влажной глины, не оставляя сомнений в том, откуда прибыл ночной гость. В петлице поблескивал помятый цветок.
Ирине показалось, что ее покойный муж ухмылялся. Эта ухмылка растягивала его холодные, синеватые губы, обнажая неестественно белые зубы. Хотя, может быть,это была совсем не усмешка, а злобный оскал?
Ирина не закричала, на крик у нее не осталось сил, он застрял где-то в горле. Она просто обмерла, не в состоянии ни захлопнуть дверь, ни даже пошевелиться. Ее мозг отказывался воспринимать реальность.
- Ты просила — проскрипел он - Забрать тебя с собой. Я пришел.
И дальше продолжил, будто издеваясь:
- Я редко исполняю твои капризы. Но этот… мне понравился.
Холодная, покрытая глиной рука вцепилась в ее запястье с силой, невозможной для живого, а уж тем более для мертвеца. Прикосновение жгло ледяным огнем.
- Нет! — наконец вырвалось у Ирины. — Это сон! Ты умер!
- По твоей милости, — кивнул он — А теперь пора.
Он рванул ее на себя, в темноту подъезда. Ирина попыталась ухватиться за дверной косяк, но пальцы предательски скользнули.
Ее потащили. Лифт не работал — все лампочки погасли. Он тащил ее вниз по лестнице, ее пятки стучали по ступеням, отдаваясь тупой болью. Внизу, в темном холле, стоял неясный, густой мрак, пахнущий сырой землей и тленом. Ирина пыталась кричать, но в горле стоял ком.
Последнее, что она увидела перед тем, как тьма поглотила ее полностью, была знакомая стена их подземного паркинга. Но вместо машин там зияла черная, сырая яма.
Через неделю соседи, которых достала воющая сигнализация машины, вызвали полицию. На звонки в дверь никто не открывал, после долгих препирательств было решено вскрывать дверь.
Квартира была пуста. На полу у дивана — высохшее красное вино и пустой бокал. Следов борьбы не было. Следов Ирины тоже.
Дело о пропаже богатой вдовы стало громким. Пока следователи копались в ее финансах и начинали выходить на Семена с его подпольными схемами, интриги добавил сторож городского кладбища. Именно он обнаружил то, что позже стало сенсацией и надолго обеспечило небольшой городок сплетнями и темами для разговоров.
Совершая рядовой обход территории он увидел следующее:
Могила Михаила Сергеевича была разрыта. Не аккуратно, не как при эксгумации, а с дикой, яростной силой. Груда свежей липкой земли лежала рядом. Внутри ямы стоял гроб.
Прибывшие на вызов сотрудники полиции были шокированы не меньше сторожа: в дорогом просторном гробу, на бархатном ложе, лежали двое.
Михаил в своем похоронном костюме, почему-то грязном и порванном. И рядом с ним, в смятом вечернем платье, с лицом, застывшим в немом крике ужаса, Ирина. Она лежала, словно прижавшись к мужу в вечном, ледяном объятии. Ее пальцы впились в ткань его пиджака. А его рука, окостеневшая, обнимала ее за плечи, притягивая к себе.
Дело о вандализме и загадочной смерти сдали в архив за отсутствием подозреваемых. Деньги Ирины ушли на благотворительность. Семен вскоре повесился в своем кабинете. Коллеги утверждали, что в последнее время он много пил и постоянно бредил, что кто-то ходит за ним, а еще покойному мерещился запах земли...
Конец
Ставьте лайки, подписывайтесь на канал и оставляйте комментарии!