В этом дворе скучать не умели. Сюжеты возникали стихийно. Иногда трагические, иногда странные, чаще всего вперемешку. Даже похороны могли начаться с недоразумения, а закончиться историей, которую потом пересказывали годами.
Когда в соседнем подъезде умер Пётр Егорович, двор оживился. Пётр Егорович при жизни торговал газетами у гастронома и громко обсуждал политику с любым, кто проходил мимо.
Теперь обсуждали его.
Лена, десяти лет от роду, решила, что смерть — событие культурное. С утра она ходила кругами возле подъезда усопшего, разглядывала венки, слушала разговоры тётенек и чувствовала себя участницей важного процесса.
Ей казалось, что похороны — это длинная экскурсия, где все серьёзные и можно ехать в автобусе без билета.
К подъезду подъехал синий автобус. Лена почувствовала прилив решимости. Двери открылись, люди заходили с венками и платками. Она юркнула внутрь между двумя тётями в чёрном. Никто её не спросил, к кому она относится.
Лена решила, что относится к обществу.
В автобусе пахло гвоздиками и валидолом. Лена сидела у окна и чувствовала себя командированной в мир взрослых. Она даже кивнула кому-то с серьёзным видом. Сама себе она казалась почти родственницей.
Когда автобус тронулся, Лена увидела через стекло маму.
Мама шла с авоськой и выражением человека, который думает о котлетах. Их взгляды встретились. Лена помахала рукой, словно едет в пионерлагерь.
Мария Ивановна открыла рот. Звук застрял где-то в горле.
Автобус уехал. Мария Ивановна так и стояла с открытым ртом. Авоська опустилась до земли. Тушёнка звякнула.
Потом она закрыла рот и пошла домой. Села на твёрдую табуретку. И стала ждать.
Мысли текли вяло: у ребёнка банты. Белый цвет — чистота. Чистота нужна для похорон. У ребёнка новые сандалии. Куплены в прошлом месяце.
Потом мысли кончились.
На кладбище Лена быстро поняла, что экскурсия имеет серьёзный характер. Люди плакали, земля падала на крышку гроба с глухим звуком. Лена стояла тихо и чувствовала, что стала старше примерно на два года.
Домой её привезли те же люди. У подъезда уже ждала мама.
— Ты где была? — спросила мать.
— Хоронила дедушку из четвёртого подъезда. Он умер.
Разговор вышел коротким. Лена объяснила, что хотела посмотреть жизнь. Мария Ивановна объяснила, что жизнь можно смотреть из двора.
Обе пошли домой.
На плите стояла кастрюля с остывшей картошкой.
Мать зажгла газ.
Газ загорелся синим... как автобус.
Через три дня во дворе обсуждали Лену. На лавочке сидели бабки.
— А Ленка-то на похороны ездила, — сказала одна старуха.
— К кому? — поинтересовалась другая.
— К Петру Егоровичу.
— Зачем?
— Поинтересовалась.
Женщины замолчали. Долго молчали. Потом одна произнесла:
— Молодец девка. С детства к культуре приучается.
Вторая хотела возразить, но раздумала. Возражать мешало солнце, светившее прямо на скамейку.
Лена в это время сидела дома. Читала «Природоведение». Там писали про круговорот воды в природе: испаряется, падает дождём, уходит в землю.
Она думала: люди тоже уходят в землю. Только обратно не испаряются.
Лена закрыла книжку. Посмотрела в окно. Пустой двор.
Мимо проехал синий автобус. В сторону кладбища...
© Ольга Sеребр_ова