#философия #искусство #психология #творчество #еленапалевская #философияискусства #искусствобыть #творчествокакпуть
статья представленна на конференции XXXIV Международные Рождественские образовательные чтения «Просвещение и нравственность: формирование личности и вызовы времени» Секция РГХПУ им. С.Г.Строганова, Москва, январь 2026.
адаптированная версия (ниже приведен полный текст)
Путь героя в творчестве: как художник становится собой
Каждый, кто берёт в руки кисть, глину или резец, вступает на путь. Путь, который может изменить его до неузнаваемости.
В культуре давно закрепился образ человека искусства как служителя — высшим силам, музам, обществу или собственным идеалам. Искусство всегда было путём служения и преображения. Поэтому любой творец — фигура героическая, если смотреть на него через знаменитую концепцию Джозефа Кэмпбелла «Путь героя» (его книга «Тысячеликий герой» известна во всём мире).
Но вступить на путь — ещё не значит стать Героем. Дойти до конца, измениться качественно — вот настоящий вызов.
Путешествие или путь?
Английское слово journey можно перевести двояко: как «путешествие» и как «путь».
Путешествие — это нечто спонтанное, полное приключений и неожиданностей.
Путь — понятие более рациональное. Он предполагает стратегию, цель, предзаданность. Универсальная схема пути едина для всех культур и эпох. Но вот как она воплотится в жизни конкретного человека — зависит от множества факторов.
Этот трансформационный путь свойствен жизни вообще. Но в искусстве, как в форме человеческой деятельности, он проявляется особенно отчётливо.
Зачем художнику преображаться?
В творчестве удивительным образом соединяются сознательное и бессознательное. Это соединение становится той силой, которая утверждает самость человека. Утверждая ценность своей личности, творящий человек совершает восхождение.
И здесь мы подходим к главному.
Центральное ядро любого пути — это:
- Призыв (зов, который нельзя игнорировать)
- Изменение в процессе преодоления трудностей
- Обретение нового качества личности (даров)
- И — обязательно! — возвращение к истокам и к людям
Личность воспитывает себя, но она всегда часть общества. Её совершенствование идёт на пользу всем.
Русский взгляд на человека
В российской мысли издавна сформировался холистический взгляд на человека — целостный, неразрывный.
Ещё в XVIII веке писатель-просветитель Иван Пнин писал, что человек, вступая в общество, как бы перерождается, получает новое бытие. Он начинает чувствовать, что его счастье нераздельно связано с другими людьми.
Эта традиция идёт от Радищева («О человеке, его смертности и бессмертии»), продолжается у Бердяева, Франка, Выготского, Шпета и многих других. Поэтому в России никогда не было нужды в специальной «холистической школе» в психологии — она всегда была частью нашей культуры.
На этой же почве выросло и русское искусство с его особым вниманием к душе.
Тело и дух: единство, а не борьба
Творческая деятельность требует огромной внутренней активности. И здесь важно понимать: человек един. Нельзя разделить его на тело и душу.
Философ Людвиг Фейербах писал: «Деление человека на тело и душу есть только теоретическое разделение; на практике, в жизни мы его отрицаем».
Карл Густав Юнг также неоднократно указывал: без тела нет ни сознания, ни эго-сознания.
Особенно ярко это единство проявляется в так называемых мусических искусствах — музыке, танце, театре, где материалом творчества служит само тело художника.
Но те же закономерности действуют и в «технических» искусствах. Линия на бумаге — это след жеста художника. Произведение помнит своего создателя.
Полный текст статьи
Авторы:
Палевская Елена Михайловна, кандидат искусствоведения, Центр традиционной тульской керамики, г. Тула, директор
Фрейверт Людмила Борисовна,кандидат философ. наук. Центр традиционной тульской керамики, г. Тула, искусствовед
ПРАКТИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ТВОРЧЕСТВА В СВЕТЕ КОНЦЕПЦИИ «ПУТЬ ГЕРОЯ» ДЖ. КЭМПБЕЛЛА
PRACTIC PHYLOSOPHY OF ART CREATION IN THE LIGHT OF THE J. CAMPBELL’S CONCEPT «The JOURNEY OF HERO»
Аннотация. В статье творчество, синтезирующее сознательное и бессознательное, рассматривается как форма личностного преображения: одна из сложноорганизованных продуктивных сил, способствующих преобразованию, трансформации личности и тем самым приближает ее к Лику. В основе рассмотрения – известный принцип «Пути героя» Дж. Кэмпбелла и опыт практической работы со взрослыми учениками творческой студии
Ключевые слова: творческая деятельность как удовлетворение потребностей духовного развития; преображение и преобразование личности в процессе творчества; двойственная природа индивидуальной личности и ее проявление в творчестве; «Путь героя» по Дж. Кэмпбеллу как поиск предназначения;
В культуре уже устоялся образ человека искусства как персоны, служащей Всевышнему, высшим силам, музам, социуму и личностным идеалам. Искусство, не только церковное, но и светское, – это всегда путь служения, стремление личности пойти по пути преображения, приблизиться к Лику. Поэтому любой художник, творец – фигура героическая, в трактовке Дж. Кэмпбелла, в книге «Тысячеликий герой» []. Любой художник сознательно или интуитивно вступает на эту дорогу, путь героя, «the journey of the Hero». Но далеко не все становятся «Героями», пройдя весь маршрут, достигнув качественных изменений.
Английское «journey» может быть переведено двояко: путешествие, путь. Это архитепический мотив, развивающийся в каждой цивилизации и для каждого человека в отдельности. Путь, в отличие от путешествия, —нечто более рациональное, подразумевающее выстраивание стратегии и сознательное целеполагание. Он во многом предзадан, предопределен. Но как воплотится in concreto эта универсальная пошаговая система, — будет зависеть от многих факторов. Отметим, что этот трансформационный путь, свойственный жизни вообще (как творческой деятельности в широком смысле), отчетливо отражается и через искусство как конкретную форму человеческой деятельности. Её значение для индивида трудно переоценить. Именно в этом процессе он не только удовлетворяет свои потребности в духовном развитии. Здесь синтезируется сознательное и бессознательное, которое выступает как одна из сложноорганизованных продуктивных сил, способствующих утверждению самости. Утверждая себя и ценность своей личности, творящий человек тем самым совершает восхождение на пути к Лику.
Центральное ядро любого трансформирующего путешествия/пути – идея (призыва), изменения в процессе преодоления трудностей, обретение нового качества личности (даров) одновременно с идеей возвращения к истокам всего (и в том числе себя). А личность, воспитывая себя, является частью общества, и в итоге ее совершенствование идет на пользу социума в целом.
Значение общественной среды для воспитания человека было осознано русской гуманитарной мыслью еще в XVIII в. Так, писатель-просветитель И. П. Пнин (1773-1805), находившийся под влиянием Радищева, писал: «…человек, вступая в общество, приемлет название гражданина, перерождается, так сказать, и получает новое бытие. Увидя себя в круге подобных ему людей, имеющих одинаковые с ним желания, чувства, потребности и страсти, при каждом шаге начал познавать их на себе влияние, свои к оным отношения, чувствовать, что счастие его от оных нераздельно, и сия-то нужда, которую начал находить он в них, показав ему, что и прочие равную в нем для состояния своего имеют нужду, открыла ему все пространство его должностей». [С.55].
Пнин И.П. Опыт о просвещении относительно к России. С. 53-61.
В российской мысли сформировался холистический взгляд на человека сквозь призму основополагающих мировоззренческих вопросов. Здесь мы имеем дело с «психологией до психологии». Эта традиция заложена трактатом А. Н. Радищева «О человеке, его смертности и бессмертии» и продолжилась в трудах Н. А. Бердяева, Франка, Эрна, Шестова, Леонтьева, Выготского, Г. Г. Шпета и его ученика А.Г. Габричевского, В. И. Тасалова и мн. др. Поэтому необходимости в специальной холистической школе в российской психологии и гуманитарных наук в целом не возникло. На этой же общекультурной почве возникла и художественная ментальность русского искусства.
В российском мировоззрении не могла прижиться прагматическая парадигма, исключающая из круга значимых явлений искусство, мир фантазий, интуицию, религию. Такая (без)духовная среда непременно окажется патогенной и разрушительной для жизни [4 свобода и судьба, C261), и бэйтсон ]. Именно это символизирует гибель Базарова в романе И. С. Тургенева «Отцы и дети».
Художественная деятельностьтребует большой внутренней активности. Личность созидающего человека выступает в единстве материального и духовного начал.
О неразрывности физиологии и психики неоднократно писал еще родоначальник философской антропологии Л. Фейербах: «Деление человека на тело и душу, на чувственное и нечувственное существо, есть только теоретическое разделение; на практике, в жизни мы его отрицаем» [С. 228]. Юнг также неоднократно указывал, что без тела нет ни сознания, ни эго-сознания. Творческая деятельность совершается в единстве психофизического аппарата индивида, что предполагает, соответственно, психофизическую адаптацию. Данная закономерность особенно ярко проявляется в мусических искусствах, где материалом является тело человека: музыка, танец, театр. Принципиально те же закономерности действуют и в «технических» искусствах, где художественное произведение существует в своей материальной форме независимо от человека, но «помнит» художника: линия – след его жеста (Р. Арнхейм).
«Вычислить» проявления психофизического аппарата в результате творческого акта, т. е. произведения – задача, интересная сама по себе, но также имеющая важное практическое значение. Напомним здесь также мысль исследователя иконы и русского авангарда Н. М. Тарабукина, что художественная деятельность есть модель трудовой деятельности вообще [От мольберта к машине], и в ней тоже всегда есть творческий компонент. Поэтому художественная деятельность способна служить экспериментальной базой для разработки методов психологической помощи другим людям, в том числе методами арт-терапии.
Широко известно, что наиболее творческим людям свойственны невротические тенденции. Большие эмоциональные затраты ставят их в группу риска. Причем часто творчество — буквально едва ли не единственное, что позволяет человеку не переступить порог психотических реакций.
Это только одна из причин, по которой творческие возможности человека являются предметом неослабевающего интереса у ученых разных специальностей, а создание практически ориентированной концепции – актуальная потребность сегодняшнего дня. В частности, такие исследования должны резко повысить продуктивность людей, работающих в области креативных индустрий, среди которых важное место принадлежит искусству, дизайну, народным ремеслам. Важно, что сейчас государство уделяет этому особое внимание.
Художественная деятельность снимает множество противоречий, реальных или мнимых. В активном творческом процессе велика роль созидающей личности. Мысль Г. Башляра, что коллективное бессознательное не может быть единственной основой для поэзии, применима и к другим видам искусства, в том числе и к декоративному. При всём значении надындивидуальных архетипов, поэтический образ — это проявившийся рельеф психики. А образ требует присутствия [Башляр c 8]. Невербальный образ также является манифестацией психических процессов. Его труднее расшифровать; необходимо привлекать понятийный аппарат искусствоведческого формального анализа, но архетипическая сущность остаётся прежней, только выражается она в линиях, красках, фактуре, пропорциях и др.
Пути трансформации, преображения личности в процессе творчества здесь рассматриваются с применением известного принципа «Путь героя» Дж. Кэмпбелла [].
Путешествие/путь героя, его личностная трансформация-преображение — архетип, пронизывающий философию, религию и культуру в целом. Он присутствует в каждой цивилизации и в жизни каждого человека: даосская идея Пути, китайский эпос «Путешествие на запад», античные одиссеи, древневосточные и северные эпосы.
Особое место он занимает в христианской традиции. Это Путь Христа (Мессии) как высшая форма процесса, где личность переживает процесс трансформации-преображения, и это происходит на пути ее социального служения.
Трансформационный путь свойственен жизни вообще и отчетливо отражается в искусстве и в любой форме творческой деятельности. Эти же архетипы постоянно воплощались в изобразительном искусстве: горизонтальные свитки, алтарные картины-триптихи, полотна И. Босха и П. Брейгеля, серии («История Марии Медичи» П. Рубенса, «Трудолюбие и леность» У. Хогарта), русские житийные иконы с клеймами, в архитектуре – дороги к храмам как метафоры человеческой жизни, а также парковые зоны.
Русская культура богата образами преображения. Это легенда о Кудеяре-разбойнике, «Необойденный дом» В. Ф. Одоевского, Раскольников у Ф. М. Достоевского, Нехлюдов в «Воскресении» Л. Н. Толстого, лирический герой в «Путешествии из Петербурга в Москву» А. Н. Радищева. Возможно, на пороге перерождения стояли пушкинский Дон Гуан и вышеупомянутый тургеневский Базаров.
Перековавшихся, трансформировавшихся героев немало и в советском искусстве. Это и неудивительно: в парадигме постпросвещенческой эпохи много следов далекого прошлого, в том числе христианской этики: «В философии Просвещения и в новом гуманизме опыт, лежащий в основе религиозной традиции, выражался в нетеистических терминах, скорее относящихся к человеку, чем к Богу. Однако отношение было то же самое. В нем была выражена забота о полном развитии человека, о превращении его в цель, но не средство, о создании социальных условий для духовного развития человека». Фромм Э.
Один из многочисленных примеров в советском искусстве – фильм 1932 г. «Встречный» Ф. Эрмлера, С. Юткевича и Д. Шостаковича, где герои одновременно и параллельно со строительством турбины созидают самих себя.
Для анализа современных явлений здесь используется опыт практической работы со взрослыми учениками творческой студии Е. М. Палевской, а при рассмотрении результатов творческой работы – методы искусствоведческого анализа, актуальные и для других сфер деятельности, но рассмотрение конкретных образцов сделало бы данный текст слишком обширным.
По кэмпбелловской концепции, маршрут любого трансформирующего путешествия/пути состоит из следующих этапов: призыв, преодоление трудностей, обретение даров и нового качества личности одновременно с возвращением к собственным истокам, моменты преодоления себя на стадиях победы, пути домой, обретения, присвоения и освоения даров и, наконец, заслуженного отдыха.
В аналитической психологии обычно больше внимания уделяется первой половине процесса, а итоговые этапы, после кульминации-победы и в развязке, рассматриваются значительно реже. Но именно эти стадии, на наш взгляд, представляют наибольший интерес. В целом эти процессы аналогичны происходящим в театральной и музыкальной драматургии и имеют там давнюю традицию анализа, начиная с барочной риторики и по сей день. И этот опыт применим для анализа других процессуальных образований, от произведений временных искусств, телепередач и кинематографа, до человеческой жизни в целом.
Путь героя начинается с призыва или вызова. В начале трудового пути герой отвергает его, не может преодолеть сопротивление, в том числе свое собственное. Он борется, вступает в сложные отношения, а роли врагов – друзей – помощников иногда изменчивы. Критик – друг или враг художника? Кульминация финальной «битвы» – апогей трудностей, после чего герой, трансформируясь, исполняет свое предназначение.
Но вернемся к истоку.
Начальный призыв-вызов часто звучит еще в детстве. Эпизод из детства отрока Варфоломея можно рассматривать как архетипический. Свой призыв услышала, например, интуитивная рисовальщица Надя Рушева и многие другие ребята, кто поступал и поступает в школы, студии, кружки, начинает заниматься индивидуально. Таков естественный сценарий. Тогда дальнейший путь, все его этапы органично следуют друг за другом, не теряя своей актуальности, но и проходя без излишнего драматизма.
Другое дело, когда такой призыв настигает человека в сознательном возрасте. Это уже по-настоящему кэмпбелловская история с присущими ей драматическими перипетиями.
Потребность говорить с собой и миром посредством изобразительного творчества нередко приходит в моменты кризиса, вплоть до наступления тяжелой стадии болезни. Прежде в жизни господствовали практические соображения. Здесь творчество выполняет несколько функций, включая терапевтическую, помогая обрести подлинного, нового себя и одновременно – найти своё новое место в социуме.
После призыва следуют этапы борьбы с препятствиями, личными несовершенствами (как символами вражеских фигур), обретение помощников-союзников и преодоление помех с их помощью. С перечисленными аспектами персонаж-герой может бороться или находить в них ресурс, сомневаться, мужественно принимать те или иные решения, в процессе – терпеть неудачи или победы.
Союзники – психотерапевт, порекомендовавший арт-терапию, социальный работник, рассказавший о творческом кружке, центр реабилитации, где занимаются, например, керамикой, коллеги-художники и др. В ряде случаев герои обретают союзников и попутчиков в виде единомышленников, в нашем случае – преподавателей студии Е. М. Палевской, соучеников и коллег.
Символически, врагами выступают плохое самочувствие, конформизм, конфликт с устоявшимися представлениями о правильном устроении жизни, непонимание ближайшего окружения, нехватка материальных ресурсов. В роли внутреннего врага выступают трудности в освоении умений, отсутствие навыков, дефицит времени, сомнения, которые надо преодолеть (фактор «самозванца»).
Итог этих перипетий – решительная битва. Разумеется, это битва внутри самого человека за право стать победителем, присвоить себе какой-то навык, отстоять возможность быть реализованным, выстроить свой «жизненный мир» (Э. Гуссерль). Элементы этого мира – не только объективная действительность, но и составляющие внутреннего мира человека, его убеждения и верования. Именно им предстоит участвовать в дальнейшем преображении личности на ее анагогическом пути.
Итак, битва выиграна. Смысл второго крупного этапа пути героя-творца – обретение даров, их освоение и возвращение миру и людям. Ведь искусство – явление социальное.
Моменты преодоления себя на стадиях победы, пути домой, обретения, присвоения и освоения даров и, наконец, заслуженного отдыха, рассматриваются психологами значительно реже, хотя они не менее интересны.
Герой должен преодолеть «синдром самозванца»: не замыкаясь в себе, делиться опытом с другими. Возвращаясь с победой домой, если он сумеет сохранить и превысить уровень духовного напряжения, который труднее удерживать в состоянии покоя, только тогда он выполнит свою миссию, обретет духовные силы для следующих витков и станет настоящим героем.
Характерен путь лирического героя в «Путешествии из Петербурга в Москву» А. Н. Радищева: от истины философско-моральной, через встречи с разными людьми и ситуациями, – к истине социальной. Спинозист и человек Просвещения, Радищев (здесь явная параллель с Э. Фроммом [3]) видел в человеке цель, а не средство, и для своего личностного развития он нуждается в соответствующей духовной атмосфере.
Для создания и сохранения гармонии жизни необходимо обрести, осознать, а при необходимости, и трансформировать то, что обычно называется «жизненными ценностями». В своей совокупности они образуют систему иерархического типа, в которой содержится ответ на вопрос, для чего живет и действует данный человек. Этой системой определяется характер связи между обществом и личностью и регулируется ее поведение.
В процессе развития личности ее ценности могут подвергаться трансформации: изменяются набор и иерархические соотношения ценностей, содержание той или иной ценности. Преображение, говоря психологическим языком, трансформация личности — это не стихийный стохастический процесс: она имеет вектор развития.
Причинами таких изменений могут быть как личностные преобразования, так и изменение объективной ситуации индивида. Особо здесь следует выделить возможность ценностных конфликтов.
В психологии также нет полного единодушия по многим из тех вопросов, которые базируются на мировоззренческих основах.
Если в русской психологической традиции акцент делается на смысловой доминанте, в англоязычной науке преобладает индивидуалистический и прагматический подход, жесткая связанность ценностей с целями и моделями поведения, что вносит бихевиористский оттенок.
Некоторые выводы западноевропейских ученых представляются некорректными для российского социума.
Так, например, идеи Пабло Барбера (Pablo Barbera) о взаимосвязи гуманитарного высшего образования и либеральных взглядов (в современной трактовке этого понятия) не релевантны по отношению в российской аудитории, где в настоящее время рост так называемых традиционных ценностей характерен для молодого поколения. Оно широко представлено в таких институциях как церковь, Военно-историческое общество, Географическое общество, Юнармия, команда Путина, археологические экспедиции, исторические реконструкции, реставрационные работы и др.
Выводы Петера Хэтчера (Peter Hatcher) о «культурной войне» и о «разрыве ценностей» между стратами людей с разным уровнем образования в русском обществе категорически не подтверждаются. Выбор ценностей выступает не как знак принадлежности к социально-образовательной страте, а как результат личного выбора, где фактор принадлежности к той или иной мировоззренческой группе может не рифмоваться с другими социальными объединениями — пол, возраст, религия, профессия и образование, материальное положение и т. п.
Не работают в российском обществе и выводы Роналда Инглхарта о повышении роли духовных ценностей параллельно с повышением благосостояния индивида. Можно с большой степенью вероятности предположить, что эта мысль является одним из отражений протестантской (в широком смысле) этики. В православной аскетике, как известно, установки противоположные. Вне зависимости от религиозной принадлежности или атеизма индивида в России, тема духовного роста не связывается с материальными условиями.
Процесс смены ценностей в российской мысли понимается как вопрошание себя; в западной психологии он в первую очередь описывается как процесс адаптивный, как инструмент взаимодействия со средой и обстоятельствами.
Иными словами, в российской традиции на первом месте стоит интериоризация ценностей, процессы, происходящие внутри личности; в западной традиции акцент делается на взаимодействии личности с окружением, на работе целеполагания и мотивационных конструктов. На первый взгляд, это противоречит характерным представлениям о русском коллективизме (соборности) и западном индивидуализме. Но на самом деле акцент на личностных смыслах и ценностях предполагает не поверхностно-приспособительную стратегию для нахождения своего места в сообществе, а глубинную согласованность с внеличностными ценностями и смыслами; в западной мировоззренческой системе и в психологии как ее отражении личность, хотя и рассматривается обычно сразу во взаимодействии с социумом, но при этом она функционирует в парадигме самоутверждения в среде, а последняя рассматривается либо как инструмент, либо как препятствие.
Применительно к людям, работающим в креативных индустриях, действие этой парадигмы имеет свою специфику. Наряду с экономическими, на первом месте для этих людей стоят задачи обретения и воплощения личностных ценностей в их согласовании с ценностями общественными, основанными на традициях. Люди, работающие в области искусства и ремесел, отмечают значительный рост интереса к российской истории, как она отражается в материальной культуре, и задача работников креативных индустрий – способствовать развитию этого процесса.
Труд людей, работающих в креативных индустриях, способствует укреплению общественного единства. Одна из задач креаторов – создание ситуации, в которой люди, не обладающие большим материальным достатком, увеличивают свои возможности быть причастными к работе духа в процессе знакомства с артефактами традиционного искусства и материальной культуры, их создания и приобретения. Напомним здесь еще раз, что корреляции между материальным положением и духовными потребностями индивида в российском обществе не наблюдается. Как уже говорилось, разграничения россиян по их убеждениям не совпадают ни с какими социальными стратами, здесь возникает множество внеструктурных связей между людьми (кружки по интересам, различные общественные организации, волонтёры, дружеское общение).
Иными словами, в российской традиции на первом месте стоит интериоризация ценностей, процессы, происходящие внутри личности, а материальный и карьерный успех может быть желательным сопутствующим обстоятельством; в западной традиции акцент делается на взаимодействии личности с окружением, на работе целеполагания и мотивационных конструктов, а преобразование личностных ценностей выступает как грань процесса достижения результатов. Здесь мы вновь обращаемся к вопросу о русском коллективизме (соборности) и западном индивидуализме.
Художник действует «от первого лица», а творчество выступает как форма индивидуации: развертываются и преобразуются психические свойства индивида. В наше время зрелая личность испытывает острую потребность выявить свою индивидуальность и развиваться духовно; поэтому и популярны творческие профессии, хобби, мастер-классы и т. п. При этом интересно, что такое преобразование посредством творчества нередко происходит в условиях группы – студии, кружка, мастерской и т.п. Группа здесь выступает как катализатор личностных ценностей, потому что они здесь действуют в процессе созидания и непосредственных отношений с людьми – педагогом, соучениками, любителями искусства. Так ценности становятся осязаемыми, в случае с керамикой – даже в прямом смысле слова, и делаются более доступными для осознания и, следовательно, преображения-трансформации.
Важнейшим моментом является востребованность творчества в социуме, момент причастности к традиционным культурным и нравственным ценностям. Преображение личности происходит не в вакууме, а в социокультурном окружении, где во многом также снимается противоречие между индивидуальным и социальным, способствуя совершенствованию не только индивида, но и духовной атмосферы общества в целом.
Литература
1. Тасалов В.И. «Искусство в системе ”Человек – Вселенная”: Эстетика “антропного принципа” на стыках искусства, религии, естествознания». М.: КомКнига, 2007. 256 с.
2. Тасалов В.И. Светоэнергетика искусства. СПб.: Дмитрий Буланин, 2004. 462 с.
3. Ролло Е.Мэй. Искусство психологического консультирования. М, 2015
4. Ролло Е.Мэй. Свобода и судьба. М.: Класс, 2015. - 91 с.
5. Дэниэл, Р. Самость: сущность и проявление центрального архетипа аналитической психологии/ Пер. с нем. - М.: Когито-Центр — Институт аналитической психологии и постдипломного образования, 2021.
6. Федор Шаляпин. Маска и душа. - С-ПБ.: Азбука, 2017. 350 с.
7. Петров-Водкин. Пространство эвклида
9. Малявин В.В. Пространство в китайской цивилизации. М.: Феорея, 2014. 372с.
10.Башляр Г. Избранное: Поэтика пространства / Пер. с франц.— М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 2004 — 376 с. (Серия «Книга света»)
11. Лазурский Очерки
12. Анохин очерки по физиологии функциональных систем
Кэмпбел Дж. Тысячеликий герой. СПб.: Питер, 2018. – 518 с.
13. Фромм Э. Из плена иллюзий. Как я столкнулся с Марксом и Фрейдом// Фромм Э. Душа человека: Перевод. М.: Республика,1992. - С. 299-374.
14. Бейтсон Г. Экология разума. Избранные статьи по антропологии, психиатрии и эпистемологии / Пер. с англ. М.: Смысл. 2000. — 476 с.
15. Пнин И.П. Опыт о просвещении относительно к России. С. 53-61.
16. Русская философия собственности. XVIII-XX. СПб.: СП «Ганза», 1993.
17.«Против дуализма тела и души, плоти и духа» [Фейербах Л. Избранные философские произведения. М., 1955 с. 210-257]: М.: Государственное издательство политической литературы
18.Н. М. Тарабукин, что художественная деятельность есть модель трудовой деятельности вообще [От мольберта к машине]