Я, можно сказать, родился под звуки джаза. Как и многие мои друзья, я появился на свет в роддоме имени Грауэрмана. Все, кто жил в центре, там обычно рождались. Поэтому мой папа, который был вторым пианистом и аккордеонистом в ансамбле Цфасмана, приехал туда и устроил небольшой концерт в вестибюле.
В нашей семье был не только джаз, была и народная музыка. Мой дедушка — аккомпаниатор знаменитой певицы Лидии Руслановой. Он с детства играл на саратовских гармошках. Собирал для неё народные песни — выписывал тушью старинным почерком. Он очень много для Лидии Андреевны сделал в этом плане.
Саратовская гармошка — очень сложный инструмент, она же ещё и с колокольчиками. Я так и не смог её освоить, а дедушка здорово играл. Он и на баяне играл, а ещё он был мастером и сам делал барабаны.
Когда я поступил в консерваторию, мне по большому счёту уже нечего было там делать. Но диплом мой подписан Шостаковичем. У меня спрашивают: «Какое у вас звание?» Ну народный артист, да. Но зато именно Шостакович подписал, что я композитор. Мало у кого есть такая подпись.
О первом произведении
В детстве я много болел. У меня были частые головные боли, ангины. Я сидел дома и очень много читал. Первой моей любимой сказкой был «Волшебник Изумрудного города». Так совпало, что первым большим сочинением для меня стала музыка к спектаклю по этой сказке. Режиссёром был Женя Фридман, а стихи писала Таня Макарова, дочка поэтессы Маргариты Алигер. Очень хорошие стихи — я не мог отказаться, так здорово она написала.
Гениальные актёры пошли ко мне в эту сказку: Трусливого Льва озвучивал Ростислав Плятт, Страшилу — Виталий Доронин, а Железного Дровосека — Анатолий Папанов. Мне дали большой симфонический оркестр радио и телевидения, которым руководил знаменитый дирижёр Юрий Аранович, и он записал мою музыку.
С оркестровками мне помогал мой педагог Юрий Александрович Фортунатов. У него многие учились, он был великим педагогом, и потом выяснилось, что он был композитором, но забросил. Я спрашивал его: «Почему вы перестали сочинять?» Он сказал, что понял, что достичь таких высот, как у великих, он не может, а писать среднюю музыку ему не хотелось. Но меня он очень поддерживал.
О звуках времени
Мой любимый писатель Гофман большую часть жизни прожил на одном месте. И писал при этом про весь мир. Он брал карту Италии и с точностью описывал Венецию. А сам при этом сидел на своём балконе, смотрел на рыночную площадь под своими окнами. Художник таким и должен быть: сидеть на своём балконе и при этом видеть весь мир.
Композитор должен быть понятным и слышать звуки времени.
Как ни странно, хорошая мелодия не может быть ни на что не похожа. Потому что если она ни на что не похожа, её попросту никто не узнает. У каждой красивой темы должны быть определённые истоки. Будь то русская народная песня или джазовая композиция — мы ведь уже знакомы с прозвучавшими и укоренившимися в нашем сознании образцами. Поэтому любое последующее сочинение, созданное в определённом ключе, невольно сопоставляем с предыдущими.
А потом, очень важен индивидуальный талант автора: как он всё повернёт? Вообще, хороший композитор всегда умеет совмещать собственную профессиональность (грубо говоря, консерваторское образование) с той жизнью, которой живут люди в обычных домах. Он не имеет права быть снобом, должен слышать, чувствовать и понимать ту музыку, которая разносится из окон и звучит на молодежных танцплощадках. Иначе его не поймут. А всему этому ни в школе, ни в училище, ни даже в консерватории не учат.
***
Проект «Слово Мастеру»
Портреты Мастеров, сложенные из их слов.
Цитаты, способные вдохновить и прояснить, что же такое жизнь человека пишущего.