Две недели пролетели незаметно. Таня и думать забыла про флешку, валявшуюся в сумке. Когда Артем позвонил с вопросом «Где фото?», она даже удивилась. Ах да, эти… миленькие.
Она вставила карту в компьютер. Открыла папку.
Первая мысль была: «Кто это снимал?». Кадры были темные, мутные, кривые. Половина голов обрезана. На самых важных моментах в загсе фокус ушел на спину регистраторши, а молодожены превратились в размытые пятна. На прогулке лица были пересвечены так, что носов не видно. В ресторане – сплошная «зернистость», словно снимали на тапок при свечах.
– Н-да, – протянула Таня. – Атмосферненько. Ну, это авторский стиль. Гранж. Сейчас модно.
Она не стала ничего обрабатывать. Зачем? Только портить естественную красоту. Залила все как есть на облако, кинула ссылку Артему и со спокойной душой пошла пить чай.
Звонок раздался через час. Таня посмотрела на экран – Артем.
– Алло, ну как вам? – бодро спросила она. – Правда, круто вышло? Живые эмоции!
– Ты что, издеваешься?! – в трубке не просто говорили, там орали. – Что это за мазня?! Где наши портреты? Почему у Лены на всех фото глаз закрыт? Где фото с родителями?! Мы тебе за это деньги платили?!
– Слушайте, не надо на меня кричать, – Таня нахмурилась. – Я художник, я так вижу. Если вы не разбираетесь в современном искусстве, это ваши проблемы.
– Искусстве?! – заорал Артем. – Да я на телефон лучше снимаю! Мы проверили твои фото в профиле! Через поиск по картинкам! Это ворованные снимки! Ты мошенница! Верни деньги!
У Тани внутри все сжалось. Проверили? Вот же делать нечего людям!
– Ничего я возвращать не буду, – процедила она сквозь зубы. – Работа выполнена? Выполнена. Я потратила свое время, свой талант. А то, что вам результат не нравится – это дело вкуса.
– Мы в суд подадим! – верещала на заднем плане Лена. – Мы тебя засудим! Ты нам свадьбу испортила!
– Да пошли вы, – буркнула Таня и нажала «отбой».
Тут же заблокировала номер. И Лену заблокировала. И во всех соцсетях их в черный список кинула. Ишь, какие нервные. Истерички неадекватные. Не клиенты, а катастрофа.
Она думала, что на этом все закончится. Но через два дня к ней на работу явился Артем. Не один, а с каким-то мужиком в костюме.
– Татьяна Золотова? – спросил мужик. – Досудебная претензия. Ознакомьтесь.
Таня читала бумагу, и буквы прыгали перед глазами. «Мошенничество», «неосновательное обогащение», «моральный ущерб». Сумма, которую они требовали, была в три раза больше, чем она получила.
– Вы что, сдурели? – она подняла глаза на Артема. – Откуда у меня такие деньги?
– А это нас не волнует, – зло усмехнулся бывший «сладкий пирожочек». – Телефон продай, который на наши деньги купила. Почку продай. Если через три дня не вернешь полную стоимость услуг плюс компенсацию, мы идем в полицию. Заявление уже написано. Статья 159 УК РФ. До двух лет, между прочим.
Он развернулся и ушел. А Таня осталась сидеть, хлопая ресницами. В офисе повисла тишина. Катя смотрела на нее поверх очков, но молчала. Даже «я же говорила» не сказала. И на том спасибо.
Вечером Таня поехала к родителям.
Мама, открыв дверь, сразу поняла: что-то случилось.
– Танюша, на тебе лица нет. Заболела?
– Мам, пап… тут такое дело, – Таня плюхнулась на диван, даже не разувшись. – Меня подставили.
Она рассказала версию, где она – несчастная жертва, а клиенты – монстры, которые хотят нажиться на честном человеке. Но про суд и полицию пришлось сказать правду.
Отец, молчаливый пенсионер, долго смотрел в окно. Мама схватилась за сердце.
– Тюрьма? Танюшу в тюрьму? Господи, за что?
– Они хотят двести тысяч, – тихо сказала Таня. – Или посадят.
Родители переглянулись.
– У нас только «гробовые», – глухо сказал отец. – И на ремонт дачи откладывали.
– Пап, ну какой ремонт? – воскликнула Таня. – Тут жизнь решается! Вы что, хотите, чтобы дочь зэчкой стала? Из-за каких-то фоток?
Они отдали деньги. Все накопления за пять лет. Отец достал из шкатулки пачку купюр, пересчитал дрожащими пальцами.
– На, бери. Только реши все. И с фотографией этой… завязывай.
– Конечно, пап! – Таня сгребла деньги. – Да ну ее, эту фотографию. Техника сейчас дрянь, клиенты – дебилы. Неблагодарное дело.
На следующий день она встретилась с Артемом, швырнула ему конверт.
– Подавитесь. И чтобы я вас больше не видела.
– Взаимно, – буркнул тот, пересчитывая деньги. – Камеру свою выкинь, не позорься.
Таня так и сделала. Точнее, выставила камеру на продажу. «Почти новая, пробег маленький, не бита, не крашена». Какой-то лох купил ее за полцены в тот же вечер.
Таня сидела в кафе, пересчитывая вырученные с продажи камеры деньги. На душе было спокойно. Проблему разрулила, родители помогли (а для чего они еще нужны?), нервы, конечно, потрепали, но и ладно.
Она листала ленту в соцсети. И тут ей попалась реклама: курсы визажиста. «Обучение с нуля за три дня! Стань топ-мастером и зарабатывай от 100к в месяц!». На фото была девушка с кучей кистей и палеток, красивая и успешная.
Таня прищурилась. А что? Красить она умеет. Стрелки себе рисует каждое утро. Это ж не высшая математика. Мазюкай кисточкой по лицу и получай бабки.
– Фотография – это прошлое, – пробормотала она, допивая латте. – Геморроя много, технику таскай… В бьюти-сфере платят больше. И учиться там не надо, если руки из нужного места растут. А у меня растут.
Она нажала на кнопку «Заказать набор кистей». Денег с продажи камеры как раз хватало на стартовый кейс. Китайский, конечно, но кто там разберет? Главное – пыль в глаза пустить.
– Берегитесь, невесты, – ухмыльнулась Таня. – К вам идет настоящий мастер.
И со спокойной душой заказала еще пирожное. Жизнь налаживалась.
