Тот июльский день начинался обычно. Таких дней в жизни Вероники были сотни, и каждый из них был похож на предыдущий — серый, голодный, полный тревоги за тех, кто дороже жизни. Она вышла на улицу всего десять минут назад, и тогда на небе не было ни тучки. А сейчас на асфальт упали первые капли, крупные и тяжёлые, в воздухе ощутимо запахло сыростью и приближающейся грозой.
Девушка вздохнула и посмотрела на небо. Дождя не было почти три недели, и, конечно, он решил начаться именно сейчас. Не надо быть синоптиком, чтобы догадаться: её старое ситцевое платье, единственное приличное, через несколько минут будет мокрым до нитки. Сразу же захотелось вернуться домой, спрятаться под крышу, переждать непогоду. Но нельзя.
Скоро проснутся Лёня и Мариша — брат и сестра, которых она считала своими, хотя кровного родства между ними не было. Они проснутся и захотят есть. А она, Вероника, как старшая, должна за ними присматривать. В том числе и добывать еду.
— Ладно, совсем немного осталось, — пробормотала девушка себе под нос и ускорила шаг.
Она уже почти дошла до заднего двора огромного супермаркета, почти полностью заставленного мусорными баками. Об этом месте Вероника узнала совершенно случайно месяца три назад. Два раза в неделю в эти баки сваливали просрочку из огромного продуктового магазина. Это был дорогой супермаркет, не то что дешёвые дискаунтеры на окраинах. Продукты там были хорошие, и срок годности у них вышел всего день или два назад. С Лёней и Маришей чем только не приходилось питаться за эти годы. Но если у неё появилась возможность кормить их нормальной едой, грех было этим не воспользоваться.
Только вот надо было успевать. Ровно через пятнадцать минут после того, как просрочка попадала в мусор, приезжала специальная машина, которая всё это забирала и увозила на свалку. Вероника научилась рассчитывать время точно. Рюкзак у неё был старый, армейский, ещё деда Ванин. Лямки у него были чинёные-перечинёные, бесчисленное количество раз она сама его зашивала. Поэтому знала: набей внутрь хоть десять килограммов — рюкзак выдержит.
Сегодня добыча была хорошая. Две упаковки сырников с вишнёвым джемом — Мариша такие обожает. Пакет куриных бёдер. Чуть подгнившее манго — и чего с ними все так носятся, хорошие персики в десять раз вкуснее. Палка копчёной колбасы. И большой пакет томатного сока. Последнему Вероника особенно обрадовалась. Дети такое не будут, а вот она обожает. С детства, сколько себя помнила, томатный сок был для неё лакомством.
Когда добыча была загружена в рюкзак, нести который будет очень даже тяжело, Вероника собралась в обратный путь. Если повезёт, успеет домой до того, как дождь окончательно разойдётся.
Вдруг какой-то предмет в одном из баков привлёк её внимание. Что-то яркое, неестественное на фоне серых мешков и картонных коробок. Вероника протянула руку и вытащила странный кошелёк.
Он был ярко-зелёный, как весенняя трава, лакированный, блестящий. На лицевой стороне кошелька был приклеен ярко-малиновый цветок, лепестки которого были связаны из пряжи — крючком, неумело, но с такой любовью, что это сразу бросалось в глаза.
— Да уж, — вслух сказала Вероника. — Больше безвкусицы и придумать сложно.
Она вдруг рассмеялась. Вот так новость — нашла кошелёк и вместо того, чтобы скорее заглянуть внутрь, оценивает, насколько он стильный. Вздохнув, девушка открыла его.
Внутри лежало несколько пятитысячных купюр. Вероника ахнула. Она даже не стала пересчитывать — и так было ясно, что сумма приличная. На это они несколько месяцев смогут прожить, даже если она больше не будет ходить за просрочкой. Смогут купить нормальной еды, может быть, даже обувь детям...
Кроме денег в кошельке обнаружилась только маленькая старая монетка. Копейка, выпущенная ещё в Советском Союзе, старая, потёртая, с едва различимым гербом.
Кто же мог потерять такой странный кошелёк? Вероника оглянулась по сторонам. Двор был пуст, только дождь усиливался. Она быстро спрятала кошелёк во внутренний карман рюкзака, надела тот на плечи и пошла в сторону дома.
Дождь усиливался с каждой минутой. Капли уже не стучали отдельной частой дробью — они слились в непрерывные толстые водяные нити, которые били по девушке так, словно она стояла под бесконечно огромным мощным душем. Вероника вертела головой по сторонам, пытаясь придумать, где бы переждать. Она-то ладно, не сахарная, не растает. А вот продукты... Жалко будет, если пропадут.
Единственное укрытие — старая автобусная остановка. Крыша и одна стенка там, конечно, не согреешься, но переждать дождь сойдёт.
Когда Вероника шагнула под крышу, то увидела женщину, которую не заметила издалека. Та сидела на скамейке и с интересом рассматривала девушку.
«Цыганка, — с каким-то суеверным страхом подумала Вероника. — Точно цыганка».
На вид женщине было лет сорок пять — среднего роста, приземистая, крупная. Блестящие чёрные глаза и тёмно-каштановые, чуть темнее, чем у самой Вероники, волосы. На цыганке была ярко-красная пышная юбка, синяя блузка и разноцветный платок на голове.
— Автобус ждёшь, красавица? — весело спросила она у Вероники.
— Ближайший только через полчаса будет, — буркнула девушка, отжимая подол платья.
— Откуда вы знаете? — спросила Вероника, насторожившись.
— Будущее умею видеть, — усмехнулась цыганка.
Вероника хмыкнула. Сейчас начнётся: «Позолоти ручку, всё расскажу». Но цыганка вдруг запрокинула голову и рассмеялась низким, прокуренным голосом. Во рту у неё мелькнул золотой зуб.
Ещё не отсмеявшись, она махнула рукой в сторону, и Вероника увидела электронное табло, которое раньше не замечала. Действительно, ближайший автобус через двадцать девять минут.
Девушка почувствовала себя глупо.
— Извините, — буркнула она и отвернулась.
Только бы скорее прошёл дождь. Дети уже наверняка проснулись и гадают, куда она делась. Нет, конечно, они поймут, что Вероника ушла за едой. И наверняка догадаются затопить печь — дрова вроде должны были ещё остаться. Лёня умелый, он справится.
— Не сердись на меня, красавица, — вдруг снова раздался низкий голос цыганки. — Будущее я тоже могу видеть. Только вот не люблю использовать свой дар без нужды.
Вероника внутренне подобралась. Сейчас предложит погадать. Сейчас попросит «позолотить ручку». Она уже собралась сказать, что ничего ей не нужно, денег нет и вообще она спешит. Но цыганка сказала не то, что Вероника ожидала.
— Ты сегодня нашла вещь, — задумчиво произнесла женщина. — И нашла её не просто так.
Вероника испуганно обернулась. Откуда она знала про кошелёк? Вдруг это какая-то подстава? Может, цыганка видела, как она рылась в баках? Но нет, женщина сидела здесь, на остановке, и не могла видеть двор супермаркета отсюда.
Цыганка выглядела странно. Она даже не смотрела на Веронику. Лицо её застыло, будто маска, чёрные глаза смотрели куда-то вдаль, сквозь пелену дождя, и только губы едва заметно шевелились.
— Найди хозяина этой вещи, — продолжила цыганка. — И это изменит твою судьбу.
Потом она вдруг резко выдохнула, и тело её как-то разом расслабилось. Женщина с улыбкой посмотрела на Веронику — обычной, тёплой улыбкой, без всякой загадочности.
— Вот и дождик кончился, — сказала она. — Беги домой. А то ребятки твои уже проголодались.
К остановке подъехал пустой автобус. Женщина легко, совсем не по-цыгански легко поднялась в него и уехала.
Вероника посмотрела на номер автобуса, потом перевела взгляд на электронное табло. До прибытия ближайшего автобуса оставалось ещё двадцать три минуты. А того номера, который увёз цыганку, даже не было в списке.
— Пойду я домой, — пробормотала Вероника и почти побежала прочь от остановки.
***
Место, где они все втроём жили, сложно было назвать настоящим домом. Они и так говорили — скорее по привычке. А ещё, наверное, потому что так сохранялась иллюзия того, будто у них на самом деле есть дом.
Вероника зашла в их квартал. На деле же это была часть старого района города. Очень старого района. Стояло несколько деревянных домов, где ещё было печное отопление. Ещё лет пятнадцать назад эти дома признали негодными для проживания, жителей расселили, а избушки собирались снести и построить здесь новый квартал многоэтажек. Только вот в процессе анализа местности выяснилось, что тут совершенно неподходящие условия и строительство новых домов выйдет необоснованно дорогим.
Так и остались старые дома стоять. Кроме Вероники с Лёней и Маришей тут жило ещё несколько бродяг. Электричество в нежилом районе давно отрубили, спасали только печки. Топливом служили или ближайшие деревья, или дома, которые уже от старости развалились и точно были непригодны для жизни. Некоторые люди жили здесь уже больше десяти лет.
Вероника нашла это место около года назад. До этого они трое ночевали в подвалах, на чердаках и прочих местах, которые не очень-то подходили маленьким детям.
Сейчас Веронике был двадцать один год. Лёне — двенадцать, а Марише всего девять. Младшие были родными братом и сестрой. А вот Вероника не приходилась им родственницей. Что не мешало любить их и заботиться о детях, как будто они были ей родными.
Сама Вероника выросла в детском доме. Своих родителей она не помнила, а воспитатели о том, как она туда попала и были ли у неё другие родственники, никогда девушке не рассказывали. Хороших воспоминаний о детском доме у Вероники не осталось. Дети в нём с малых лет разбивались на какие-то отдельные группы, и каждая из групп враждовала с остальными. Веронике такое не нравилось, и она всё время держалась сама.
В свободное от учёбы и работы по дому время она проводила в маленькой библиотеке, куда почти никто кроме неё не ходил. За то, что Вероника была «не как все», ей постоянно доставалось. Маленькая, тоненькая девочка с карими глазами и каштановыми кудряшками не особенно выделялась среди остальных детдомовцев. Но за то, что она ни к кому не присоединялась, дети её невзлюбили. Воспитателям жаловаться было бесполезно — те считали, что суровые условия жизни только помогут их воспитанникам приспособиться к реальности, которая будет ждать их во взрослой жизни.
Когда Веронике исполнилось шестнадцать, она сбежала. И с того момента начала жить на улице. И наверное, ей бы очень плохо пришлось, если бы не попался на её пути деда Ваня.
Он нашёл её на вокзале, где она ночевала почти неделю и толком ничего не ела. Деда Ваня взял её с собой, и с тех пор они с Вероникой начали путешествовать вместе. Они почти никогда не останавливались на одном месте дольше чем на несколько недель, и девушке нравилась такая жизнь. Казалось, деда Ваня знал каждый город, в котором они побывали. Когда Вероника спрашивала, как он стал бездомным, он только отмахивался: «Так жизнь сложилась, деточка».
Деда Ваня вообще был сторонником того, что жизнь, или судьба, или Вселенная — называют по-разному, но суть одна — всё знают лучше, чем человек.
— Обращай внимание на знаки, — учил он Веронику. — Они повсюду. Будешь слушать свою интуицию — никогда не пропадёшь.
Он утверждал, что именно так и встретил Веронику.
— Я в тот день вообще собирался на другой вокзал. Товарный поезд на юг должен был отходить. Я уже не раз на нём катался, знал, куда надо забраться, чтобы спокойно доехать до нужного места. А потом — раз! — и как будто в голову мне ударило: надо на этот вокзал пойти. Вот так с тобой и познакомились.
Поначалу Вероника относилась к словам деда Вани скептически. В детдоме их учили, что человек сам может управлять своей судьбой, а все эти знаки, астрологи, гадалки — сплошной обман. Только вот интуиция деда Ваню на самом деле как будто никогда не подводила.
Однажды он, к примеру, разбудил девушку посреди ночи и сказал, что им пора уходить.
— Куда, деда Ваня? — сонно протестовала Вероника. — Давай ещё пару часиков поспим и пойдём.
На что старик вздохнул и упорно замотал головой:
— Идти нам надо, Ника. Чую, беда тут скоро случится.
И таких случаев было несколько. Каждый раз Вероника вздыхала, но поднималась. А через день или два по сарафанному радио они узнавали, что в той ночлежке, откуда дед с девушкой ушли, случилась массовая драка. И не просто драка — несколько человек пострадали. Или полиция облаву устроила. Или пожар случился.
— Как ты это делаешь, деда Ваня? — спрашивала Вероника у своего спутника. — В чём твой секрет?
Старик только разводил руками:
— Да как будто нет тут особого секрета. И чутья у меня волшебного нет. Я так думаю, это чувство есть у каждого человека. Просто все привыкли глушить его. А я предпочитаю слушать. Бывает же у тебя: идёшь ты в одно место, а внутри вдруг как скрутит, как заломит — надо развернуться и идти в обратную сторону. Так что большинство людей в таком случае делает? Подавляет эти мысли, идёт дальше. А я как такое почувствую — слушаюсь.
— Хорошо, я попробую как-нибудь, — задумчиво сказала Вероника.
— Попробуй, моя хорошая, — кивнул дед. — Или просто бывает: стоишь ты на перекрёстке и не знаешь, куда свернуть — направо или налево. Послушай себя хорошенько и обязательно поймёшь, что в одну сторону тебя больше тянет, чем в другую. Туда и иди.
С дедом Ваней Вероника жила целых три года. А потом старик простудился, заболел и умер. О своей смерти он тоже будто знал заранее — специально отправил девочку по какому-то делу, чтобы она этого не видела.
Вероника похоронила его, собрала вещи и двинулась дальше, стараясь идти туда, куда вело её внутреннее чутьё.
И не прошло недели, как она встретила Лёню и Маришу.
У тех судьба была похожа на её собственную. Брат с сестрой оказались в детском доме, когда Марише едва исполнился год, а Лёне четыре. Там они всегда старались держаться вместе. Брат заботился о сестре как мог. Прошло несколько лет, и когда Лёне исполнилось одиннадцать, а Марине восемь, появилась семья, которая захотела забрать девочку себе. Одну. Без брата.
Тогда-то они и сбежали.
— Я-то был готов, — рассказывал потом старший брат Веронике. — Пусть бы у неё хоть всё нормально сложилось. Но Маришка ревела целыми днями. Сказала, что если её увезут одну, она сбежит и будет меня искать. Я не мог подвергнуть её такой опасности. Там, в детдоме, всяко разно легче будет. Я её защищу.
Неизвестно, сколько бы дети одни могли выживать на улице и сколько бы плохого с ними могло приключиться, если бы они не встретились с Вероникой. Девушка тогда решила, что это судьба. И как когда-то деда Ваня стал её опекуном и защитником, так и она сама, ещё недавно ребёнок, взяла этих ребят под своё крыло.
И буквально через несколько месяцев они нашли этот заброшенный квартал. Выбрали маленький, неприметный с виду, но вполне ещё крепкий дом и начали в нём жить.
От деда Вани Вероника научилась топить печку, готовить из того, что есть, чинить одежду. Всё, что знала, она показала и Лёне с Маришей. Они-то сейчас в основном и занимались хозяйством. А добычу пропитания и одежды Вероника взяла на себя.
Она старалась не делать ничего незаконного. Девушка понимала: если её заберёт полиция, то дети без неё не выживут. Поэтому оставалось только находить такие вот магазины с просрочкой, устраиваться на какие-то разовые подработки, обращаться в бесплатные столовые и пункты помощи.
Но где-то глубоко внутри Вероника верила: это не навсегда. Когда-то и в её жизни наступит белая полоса. Надо только верить в это, слушать свою интуицию, как и учил её деда Ваня.
И вот теперь она нашла этот кошелёк.
***
Когда дети были накормлены, Вероника отошла в свой уголок. Домик у них был небольшой, но для каждого отгорожено своё маленькое личное пространство. Для этого они просто вбили в потолок несколько гвоздей, натянули верёвки и повесили на них старые простыни вместо штор.
— Вот и квартирка с отдельными комнатами, — пошутил тогда Лёня. — Спальни, и зал, и кухня — всё в одном флаконе.
— Да, — усмехнулась Вероника. — Жаль только, что туалет на улице.
Девушка забралась на свою кровать и задвинула импровизированные шторы. Достала кошелёк, ещё раз пересчитала деньги. Почти шестьдесят тысяч. На эти деньги они могли бы жить несколько месяцев, даже если она не будет ходить за просрочкой. Могла бы купить Лёне и Марише нормальную обувь, которой они давно уже не видели. Могла бы...
Она снова вспомнила слова цыганки. «Найди хозяина этой вещи — и это изменит твою судьбу».
Глупости, конечно. Какая судьба? Просто повезло. Но что-то внутри, то самое чувство, о котором говорил деда Ваня, настойчиво твердило: надо искать хозяина. Надо вернуть.
Бывает же такое: стоит копнуть чуть глубже — и получишь гораздо больше, чем мог бы на первый взгляд.
Деньги из кошелька Вероника решила не тратить. Хоть они бы ей и не помешали. Ребятам вон новую обувь пора покупать, они сейчас быстро растут. Да и ей самой не помешало бы что-нибудь приличное, чтобы на работу взяли — курьером или вроде того.
— Нет, — решительно сказала себе девушка. — Я найду хозяина кошелька. Только вот как это сделать?
Пойти в супермаркет и поспрашивать у кассирш, не было ли у тех покупателя с таким кошельком? Он, конечно, приметный. Но всё же вряд ли кто-то из девушек запоминает такие детали. Да даже если и вспомнят и опишут этого человека — что Веронике с этой информацией делать?
Ещё можно пойти в полицию. Но не факт, что те не присвоят деньги себе или просто откажутся заводить дело, скажут, что у них и без того хватает работы. А даже если и возьмут — как они будут искать владельца?
Вероника вздохнула и снова повертела кошелёк в руках. Только в этот раз она заметила, что во внутренней части есть ещё одно отделение — маленький потайной кармашек. Она раскрыла его и вытащила оттуда маленькую визитную карточку. На дорогом плотном картоне чёрного цвета печатными золотыми буквами был выгравирован адрес.
Вероника не знала, где находится улица с таким названием. Но не сложно было догадаться, что по этому адресу можно что-то узнать о владельце кошелька. Девушка решила, что завтра же отправится туда. Там сразу будет понятно — соврала ей странная цыганка или нет.
***
— Опять ты куда-то уходишь с утра пораньше? — расстроенно сказала Мариша, когда Вероника на рассвете начала собираться. — Еда ведь есть. Останься, возьми выходной.
Вероника улыбнулась и погладила девочку по голове.
— Мне надо закончить одно маленькое дело, — сказала она. — Не переживай, ничего незаконного. Если всё закончится удачно, думаю, я смогу несколько дней отдохнуть.
Мариша нахмурилась:
— А если неудачно?
Вероника пожала плечами:
— Тогда всё останется по-прежнему. Вы с Лёней готовьте завтрак, обед... если придётся. И далеко не уходите. Вдруг я быстро вернусь.
Марина вздохнула.
— Ладно, — сказала она. — Не переживай, не пропадём.
Вероника долго искала нужную улицу. Город оказался больше, чем она думала. Пришлось несколько раз пересаживаться с автобуса на автобус, спрашивать прохожих, сверяться с картой в телефоне — старом, разбитом, который ей когда-то подарили в бесплатной столовой. Наконец она поняла: дом, который ей нужен, находится в другой части города. По сути, это был отдельный район с большими, богатыми частными домами.
Девушка тут же с ужасом представила, как её выгоняют оттуда. Она посмотрела на себя — старое, выцветшее платье, стоптанные кеды, рюкзак с зашитыми лямками. Она здесь явно не вписывалась.
Но удача в этот раз была на её стороне. Вероника тихонько прошмыгнула мимо будки охранника, перешагнула опущенный шлагбаум и прошла вдоль длинной, безлюдной улицы. Время уже приближалось к полудню, становилось невыносимо жарко. Видимо, поэтому никого и не было.
Когда Вероника подошла к нужному дому, она растерянно остановилась. Что делать дальше? Сплошной, высокий металлический забор скрывал сам дом от любопытных взглядов. Ворота, разумеется, были закрыты.
Осмотревшись, девушка увидела кнопку звонка и, поколебавшись, нажала её.
Прошла почти минута, прежде чем в динамике раздался строгий, сухой голос:
— Да?
— Я... я нашла ваш кошелёк, — сказала Вероника в трубку.
— Какой ещё кошелёк?
— Такой... зелёный, лакированный. С ярким вязаным цветком. Внутри старинная монетка ещё была...
В динамике повисла тишина. Веронике показалось, что она слышит тяжёлый вздох.
— Проходите, — наконец сказал мужчина.
Раздался писк, ворота щёлкнули и приоткрылись.
Вероника зашла внутрь. За забором скрывался не очень большой, но новый и вполне современный деревянный дом. На крыльце стоял мужчина и, хмурясь, смотрел на неё.
На вид ему было лет тридцать пять — сорок. Светло-рыжие волосы, как и короткая борода, были с проседью. Голубые глаза смотрели на неё из-под очков в тонкой металлической оправе. Несмотря на жару, одет незнакомец был в клетчатую рубашку и тёмно-синие джинсы.
— Здравствуйте, — осторожно сказала Вероника.
Он кивнул.
— Где вы его нашли? — спросил мужчина.
— В мусорном баке. За магазином.
— А что вы делали в мусорном баке?
Вероника покраснела. Мужчина кивнул, будто ответ был и так очевиден. Девушка вдруг отчётливо поняла, какие на ней старые, почти развалившиеся кеды, поношенное бледное платье, залатанный по сто раз рюкзак. Она молча протянула кошелёк хозяину.
Тот открыл его, заглянул внутрь и хмыкнул.
— Вы не задумывались, — продолжил он, — что, если кто-то выбрасывает кошелёк, полный денег, он не хочет, чтобы эта вещь вернулась к нему?
Вероника удивлённо подняла брови:
— Так вы его специально выбросили?
Он кивнул.
— Но зачем?
Мужчина нахмурился.
— Интереснее другое. Зачем вы его вернули? Тем более, по вашему виду ясно, что они вам нужнее, чем мне. Даже если предположить, что вы особо сентиментальны, могли бы принести кошелёк, а про деньги сказать, что их там не было.
Вероника задумалась. Действительно, почему? Ведь сначала она именно так и хотела сделать. А потом...
— Поначалу я так и хотела сделать, — честно призналась она. — А потом вдруг почувствовала, что правильнее будет вернуть его владельцу.
— И почему вы так решили?
— Я верю в то, что надо поступать именно так, как по твоим ощущениям будет правильно, — ответила Вероника. — Меня так учили.
Мужчина вздохнул и снял очки, устало потёр переносицу. И от этого простого жеста как-то разом утратил всю свою суровость.
— Да уж, дела, — сказал он. — Ещё одна верящая в судьбу нашлась.
Он помолчал, разглядывая её.
— Пойдём в дом, — махнул рукой, приглашая.
Вероника поколебалась, но последовала за ним.
Внутри тоже всё было из дерева — очень уютно и чисто. Мужчина провёл её на кухню, жестом предложил сесть за большой стол. Сам открыл холодильник, достал кувшин.
— Холодный лимонад? — спросил он и, не дожидаясь ответа, протянул девушке большой стакан с напитком, в котором плавали лёд и кусочки лимона.
Лимонад был очень кстати в такую жару.
— Спасибо, — сказала Вероника, когда опустошила стакан до дна.
— Как тебя зовут-то? — вдруг спросил мужчина.
— Вероника.
— Необычное имя для... — он запнулся.
— Для бездомной? — усмехнулась Вероника.
Он усмехнулся в ответ:
— А тебе палец в рот не клади. Да, просто редкое имя. Меня зовут Станислав Андреевич.
Вероника кивнула:
— Очень приятно. Ваше имя я слышала довольно часто.
Он улыбнулся, но тут же посерьёзнел:
— Тебе случайно работа не нужна?
Вероника сжалась и покраснела.
— Я не из таких... Деньги мне нужны, но не настолько, чтобы я опускалась до всяких гадостей.
Станислав Андреевич вздохнул и закатил глаза:
— Ты не в моём вкусе, успокойся. Тебе хоть восемнадцать есть?
— Есть.
— И я такими вещами не увлекаюсь. Мне нужна помощница по дому. Моя прежняя прислуга недавно уволилась, новую толковую работницу сложно найти.
Вероника подозрительно прищурилась:
— И вы просто так меня возьмёте? С улицы?
— Ты сообразительная — нашла же меня всё-таки. Честная — раз решила вернуть то, что легко могла оставить себе. Упорная — раз добралась сюда. И кроме того... — он помолчал. — Я тоже верю в судьбу. Раз этот кошелёк вернулся ко мне через тебя, значит, почему-то это должно было случиться.
Вероника задумалась. Несмотря на кажущуюся строгость, она не чувствовала от Станислава Андреевича никакой опасности. За столько лет жизни на улице она научилась распознавать, каких людей надо обходить за версту. И хозяин кошелька точно к таким не относился.
— Что нужно будет делать? — спросила она.
— Ничего сложного. Готовить мне еду, убирать дом, ходить в магазин. Каждый день с понедельника по пятницу.
Вероника прикинула. Работа бы ей не помешала. Мариша с Лёней уже большие, днём и без неё справятся. А в будущем... Кто знает, может, она сможет отложить денег и снимать для них троих нормальное жильё.
— Я согласна, — сказала она.
— Тогда по рукам.
Вероника осторожно пожала протянутую ей крепкую, сухую ладонь. Станислав Андреевич вытащил из кошелька все деньги и протянул их девушке.
— Это аванс. Купи себе нормальную одежду и обувь. Если охрана будет останавливаться, скажи, чтобы позвонили Лещинскому, я им всё подтвержу. Жду тебя завтра в восемь утра. Всё понятно?
Вероника кивнула. Сердце её колотилось.
— Да, я буду, — пробормотала она, всё ещё не веря, что это происходит на самом деле. — Спасибо.
— Пока не за что. Не опаздывай.
***
Тратить сразу все деньги, полученные от нового работодателя, Вероника не стала. Мало ли как у них всё сложится? Конечно, она купила детям еды на первое время: крупы, макароны, тушёнку, сосиски, чай, молоко, пачку печенья и пакетик конфет. Холодильника у них не было, как и электричества, поэтому брала только то, что могло храниться.
Потом отправилась на барахолку. Там, порывшись в горах старой одежды, она нашла три вполне приличных пары кроссовок. Лёне взяла джинсы, шорты, пару футболок. Марише — несколько платьев. На себя в этот раз потратила больше всех. Всё-таки Станислав Андреевич ясно дал понять, что надо выглядеть прилично, а не так, чтобы прислуга в его доме выглядела как бездомная.
— Вы же тут без меня не пропадёте? — спросила она вечером у детей.
Те были заняты примеркой обновок и выглядели совершенно счастливыми.
— Конечно, нет! — возмущённо ответил Лёня. — Мы уже взрослые.
— Может, если у тебя будет работа, тебе можно будет нас усыновить? — мечтательно спросила Мариша.
Хоть она и была самой младшей, почему-то всегда рассуждала мудрее, чем они с Лёней вместе взятые.
— Ага, сейчас, — фыркнул брат. — Нике всего двадцать один, и жилья у нас нет. Да и вряд ли прислуге платят столько, чтобы на это можно было содержать троих человек.
Вероника вздохнула:
— Я, наверное, не официально буду работать, — сказала она. — У меня ведь ни трудовой книжки, ни документов почти.
— А если не возьмут? — расстроенно вытянула губы Мариша.
Лёня положил руку ей на плечо:
— Всё у нас будет хорошо, — твёрдо сказал он сестре.
Вероника улыбнулась:
— На всякий случай я напишу вам адрес и нарисую схему, как туда добраться. И оставлю немного денег.
— Как ты сама-то будешь туда добираться? К восьми утра? — нахмурился Лёня.
— Ничего страшного, — девушка улыбнулась. — Сегодня лягу пораньше, завтра пораньше встану.
***
В этот раз охранник её заметил.
— Вы к кому, девушка? — строго спросил он, выходя из будки.
Вероника остановилась. А что, если Станислав Андреевич просто подшутил над ней и сейчас её выгонят с позором?
— К кому вы? — уже громче, с раздражением в голосе переспросил мужчина.
— К Лещинскому, — ответила Вероника. — К Станиславу Андреевичу.
Охранник удивлённо поднял брови, но кивнул:
— Проходите.
Она торопливо прошла. Как только нажала на кнопку уже знакомого звонка, ворота почти сразу же открылись — будто её ждали. Вероника сделала глубокий выдох и зашла.
— Надо же, не опоздала, — удовлетворённо сказал Станислав Андреевич, встречая её на крыльце. — Завтракала?
Вероника неуверенно кивнула. Она вышла из дома рано, и печь — единственная, на чём они могли приготовить еду, ещё тогда не топилась.
— Понятно, — вздохнул хозяин дома. — Пойдём на кухню, всё покажу. Там и сообразишь на двоих что-нибудь. Отличное платье, кстати.
— Спасибо, — ответила Вероника.
На кухне они быстро разобрались с плитой, микроволновкой, мультиваркой и прочим. Хотя Вероника почти никогда ничем из этого не пользовалась, она быстро поняла, как что работает. Уже через полчаса на столе дымились две большие кружки крепкого кофе, стояли две тарелки с пышным омлетом, и ещё Вероника сделала несколько хрустящих тостов с сыром и беконом.
— Да у тебя талант! — воскликнул Станислав Андреевич. — Мне и опытная кухарка так не готовила.
— Спасибо, — смутилась Вероника. — Я рада, что вам понравилось.
— Ну, поели — теперь можно и поработать, — бодро сказал хозяин дома.
Он провёл Веронике небольшую экскурсию, одновременно показывая комнаты и объясняя, что и где можно будет сделать.
— Хорошая уборка бы тут не помешала, — бодро заключил Станислав Андреевич. — Давно я уже без помощницы. Единственное, что тебе не нужно трогать — мой письменный стол. Там я сам разберусь. Я пока поработаю в саду. Если будут какие-то вопросы — ищи меня там.
Он взял ноутбук и вышел.
Вероника огляделась. Для начала нужно было найти уборочный инвентарь. Она раньше никогда не убиралась в таких домах. В её собственном жилье уборка выглядела иначе: они с ребятами мыли полы, подметали, иногда протирали окна. И всё это без всяких моющих средств — только старые тряпки и немного пищевой соды. К последней, к слову, Вероника относилась с большим уважением. Содой можно было отмыть практически всё.
Ещё она несколько раз нанималась уборщицей — обычно для каких-нибудь технических помещений или закусочных. Один раз она проработала в придорожном кафе почти две недели, а потом хозяин начал приставать к ней. Вероника в тот же вечер рассказала о случившемся деду Ване, он нахмурился и сказал, что больше девушка туда не пойдёт. На следующее же утро они собрали свои вещи и ушли в другой город. Через несколько лет, когда Вероника уже одна снова пришла в этот город, она узнала, что кафе сгорело в результате пожара. Произошло это ровно в ту ночь, после которой они с дедом Ваней покинули город.
Уборка оказалась не такой сложной. Видно было, что Станислав Андреевич живёт один и, кроме пыли, никакой другой грязи в доме не было. Правда, в его кабинете на стенах висели рамки с фотографиями. Вероника предположила, что на одной из них запечатлены родители Станислава Андреевича, он сам лет пяти и, видимо, его старшая сестра. Ещё там был снимок, который привлёк внимание Вероники: Станислав Андреевич обнимал за плечи симпатичную светловолосую, сероглазую девочку лет десяти.
«Наверное, это его жена и дочка, — подумала Вероника. — Лет десять назад был сделан снимок. Тогда получается, мы с ней ровесницы».
Конечно, Веронике стало интересно, где же сейчас жена и дочь её работодателя. Может быть, они живут в городе? Или сейчас уехали на отдых? Или Станислав Андреевич развёлся с женой и дочка осталась с матерью? Последний вариант показался наиболее вероятным. Вероника решила, что пока не будет об этом спрашивать. Наверное, если хозяин дома захочет, он сам ей расскажет об этом.
И кошелёк, скорее всего, принадлежал его дочери. Только зачем он его выбросил? Поссорился с ней?
Письменный стол она трогать не стала, только мельком увидела, что там лежит куча испещрённых документами листов, на полях которых написаны заметки красным карандашом. Вероника не удержалась, глянула туда и поняла, что это как будто сценарии к фильмам или сериалам.
— Вы сценарист? — спросила Вероника у Станислава Андреевича, когда пришла за ним в сад, чтобы позвать на обед.
Он рассеянно поднял на неё взгляд, и глаза под стёклами его очков сердито сверкнули:
— Любопытная?
Вероника замерла. Но хозяин, без особого, впрочем, раздражения, кивнул:
— Сценарист.
Вероника кивнула, ожидая продолжения. Станислав Андреевич понял, что ответить на вопрос всё же придётся, вздохнул:
— Когда-то я им был. Сейчас я скорее учитель, куратор, наставник — называй, как хочешь. В общем, проверяю работы молодых сценаристов, указываю на ошибки, подчёркиваю моменты, переписываю неудачные сцены, финалы — и всё в таком роде.
— Интересно у вас работа, — задумчиво сказала Вероника.
— Ну, это только так кажется, — задумчиво протянул Станислав. — На самом деле я порой с ума от этого схожу. Обедать-то будем?
— Конечно, я за этим вас и позвала, — тут же ответила Вероника.
— Вот это другое дело, — улыбнулся он. — А то не накормила доброго молодца, а спрашиваешь.
Когда они зашли в дом, хозяин удивлённо оглянулся по сторонам:
— Вот это да! — сказал он. — Вероника, ты точно раньше не работала горничной?
— Нет, — ответила девушка. — Просто убираться не так сложно, как проверять сценарии. Тут особых навыков и опыта не надо.
Станислав Андреевич расхохотался.
***
Домой Вероника вернулась поздно вечером. На автобусе она ехала целый час. К счастью, дети были в порядке.
— Ну как? — с порога накинулась на неё Мариша.
— Всё хорошо, — улыбнулась Вероника. — Кажется, у меня появилась настоящая, нормальная работа.
— Ура! — Маришка бросилась ей на шею.
Вероника рассмеялась и поцеловала девочку в щёку.
— Я так и знал, что всё будет хорошо, — сказал Лёня с важным видом.
— А как у вас дела?
Дети переглянулись и пожали плечами.
— Скучно, — заключила Мариша. — Только едим и спим целыми днями. И немного поиграть выходим.
— Вам бы надо ходить в школу, — вздохнула Вероника.
— Сейчас же лето, — резонно заметил Лёня.
— А осенью ты нас всё равно просто так не устроишь, — добавила Мариша.
— Да, знаю я, — ответила Вероника. — Но я что-нибудь придумаю. Не хочу, чтобы вы так всю жизнь жили.
Следующую неделю они привыкали к новому ритму жизни. Вероника постепенно привыкла рано ложиться и так же рано вставать. Она стала меньше времени проводить с детьми, но те не обижались и старались как-то занять себя. Со Станиславом Андреевичем их общение тоже постепенно налаживалось. Он хвалил её готовку и уборку, иногда, когда находился в хорошем настроении, даже рассказывал что-то про свою работу.
Однажды, когда Вероника убирала со стола посуду из посудомоечной машины, рука у неё дрогнула. Но в последний момент удержала и не выронила кружку. Это была любимая кружка Станислава Андреевича, и ронять её точно не следовало.
— Вероника, — раздался сзади предупреждающий голос.
Она обернулась. Хозяин дома стоял в дверях, скрестив руки на груди.
— Я смотрю, тебя раздирает любопытство, — сказал он. — Давай договоримся: только честно. Мы вроде с тобой об этом договаривались.
Вероника нахмурилась:
— Это уже личный вопрос. Если хотите задавать мне личные вопросы, то я тоже буду.
Светло-рыжие брови Станислава Андреевича подскочили вверх:
— Какие мы дерзкие стали спустя неделю работы, — заметил он, но тут же смягчился: — Ладно, так и быть. Баш на баш. Что ты хотела узнать?
— Кто живёт в доме на фотографиях? Ваша семья?
Он помолчал, потом кивнул:
— Моя бывшая жена и моя дочь.
— Бывшая?
— Да. Мы развелись несколько лет назад.
Вероника кивнула, принимая ответ. Теперь её очередь.
— Где ты живёшь? — спросил Станислав Андреевич.
— В заброшенном доме. Деревянный квартал за рекой. Это тот самый, что хотели снести, но потом выявили, что там почва неподходящая для высоток.
— Ого, — только и сказал он. — Далековато. Как ты добираешься к восьми?
— В шесть выхожу.
— Хочешь будешь начинать позже? — спросил вдруг начальник. — В девять или в десять?
Вероника замотала головой:
— Нет, мне нормально, я уже привыкла.
— Ладно, — сказал он. — Ты сказала «мы». Кто ещё с тобой живёт? Муж? Парень?
Рассказывать про детей ей не хотелось, но отступать было уже поздно.
— Со мной живут двое ребят, — призналась она. — Лёня и Марина. Они тоже сироты. Не родственники мне, они между собой брат и сестра. Но я им не кровная родня. Однако они для меня как родные. Понял?
— Сколько им?
— Девять и двенадцать.
Лицо у Станислава Андреевича стало вдруг задумчивым. Вероника тут же пожалела, что рассказала ему об этом, и решила отвлечь его внимание.
— А почему жена и дочка к вам в гости не приезжают? — резко спросила она. — Кошелёк ведь вашей дочери принадлежит?
Начальник нахмурился:
— Отвлечение внимания? — задумчиво произнёс он. — Хороший ход. А ты не так проста, как кажешься, моя дорогая.
— Сами сказали, что я тоже могу задавать вам личные вопросы, — парировала она.
— Ладно, хитрая. Тут ты взяла верх, — вздохнул Станислав Андреевич.
Он снял очки и потёр переносицу.
— С женой мы в разводе, тут ты угадала. Только вот Лиза не была моей дочерью. Она была падчерицей. Я женился на её матери, когда мне только исполнилось двадцать. Алле тогда было двадцать пять, Лизке — семь.
— Ого, — сказала Вероника.
— Но я любил Лизу как родную дочь. И про кошелёк ты тоже правильно предположила. Это она его мне подарила. Купила на какой-то барахолке за свои карманные деньги, подарила мне на день рождения. Ей тогда всего девять было. И монетку туда на удачу положила.
Он замолчал, глядя куда-то в окно.
— Я этот кошелёк всё время при себе держал, — продолжил Станислав Андреевич. — Все годы его с собой носил. До самой её смерти.
Вероника почувствовала, как по спине побежали мурашки.
— До чьей смерти? — хрипло спросила она.
Мужчина, не мигая, смотрел куда-то за неё.
— До смерти Лизы. Ей тогда только восемнадцать исполнилось. Выпускной. А утром мы узнали... Она с одноклассниками поехала кататься на машине. За рулём был парнишка, который успел к тому времени как следует выпить. Машину занесло на дороге, она развернулась и врезалась в ограждение. На заднем сиденье сидели парень и две девушки — они были ранены, но все выжили. А вот водитель и Лиза, которая сидела на переднем сиденье, погибли на месте.
Он замолчал.
Вероника не знала, что следует делать и говорить в таких случаях.
— Мне очень жаль, — тихо сказала она.
Станислав Андреевич кивнул:
— Мы с Анной тяжело это переживали. Плохо то, что каждый из нас делал это по отдельности. Я и сам не заметил, как мы с женой стали чужими друг другу людьми.
— И вы развелись?
— Да. Давно уже. Года два назад.
— Мне очень жаль, — повторила Вероника.
Он снова кивнул.
— Я с ума сходил эти годы. Потому что постоянно работал. Ещё хранил кошелёк, который мне подарила Лиза. А потом в какой-то момент решил, что пора отпустить прошлое, — Станислав Андреевич усмехнулся. — Положил денег в кошелёк, чтобы наверняка не стали возвращать. Ну вот, появляешься ты.
— Хотели бы, чтобы кошелёк к вам не вернулся — не стали бы класть карточку с адресом в кармашек, — заметила Вероника.
— Я и забыл про неё, — признался он. — Лиза, когда мне дарила, я вечно всё терял. А вот её кошелёк столько лет хранил.
Вероника пожала плечами:
— Тогда будем считать, что это судьба.
— Ну да, других объяснений у меня нет, — усмехнулся Станислав Андреевич. — Кстати, — начальник вдруг хитро прищурился, — про меня теперь ты узнала более чем достаточно. И теперь я хочу услышать и твою историю.
— Мою историю?
— Да. Умная, красивая и честная — дошла до жизни такой. Где твои родители, братья, сёстры, муж? Ну и все остальные.
— Не знаю, — честно ответила Вероника. — В детский дом я попала совсем маленькой, родителей не помню. А воспитатели мне ничего никогда не рассказывали.
— И ты никогда не пробовала отыскать свою семью?
Вероника покачала головой:
— Нет. Я много лет кочевала с места на место.
— Вот оно как. Кроме Лёни и Марины у тебя никого нет?
— Никого.
Станислав Андреевич задумчиво посмотрел на неё.
— А ты не задумывалась о том, что будешь делать дальше? Пока ты молодая и здоровая, можешь, конечно, бегать с места на место, жить в заброшенных домах и питаться с помоек.
Вероника покраснела. Хозяин дома почувствовал, что перегнул палку, смягчил тон:
— Я просто беспокоюсь за тебя, — мягко сказал он. — Ты явно достойна большего.
Девушка кивнула и взглянула на часы.
— Если мы на сегодня закончили, Станислав Андреевич, я пойду.
— Иди.
***
Всю обратную дорогу Вероника думала над словами начальника. Конечно, она и сама понимала, что жизнь, которой она сейчас живёт, — далеко не самый лучший вариант. Но всё время казалось, что вот-вот — и всё изменится.
А после разговора со Станиславом Андреевичем вдруг поняла: если прямо сейчас ничего не поменяет, так и останется на всю жизнь грязной бродяжкой.
Надо поговорить с детьми, думала Вероника. Надо убедить их, что стоит пойти в школу. Может, ей на самом деле теперь удастся их усыновить? Обратиться в какой-нибудь центр помощи? Работа у неё всё-таки есть, она совершеннолетняя. Можно что-то сделать.
Подходя к своему дому, Вероника увидела, что там тихо и темно. Обычно они зажигали свечку, которую было видно в окне. А сейчас их жилище выглядело совсем заброшенным.
«Неужели так рано легли спать? — подумала Вероника. — Да не должны были. Я сегодня даже чуть раньше приехала».
— Мариша! — позвала она. — Лёня!
Никто не отозвался. В доме было тихо.
— Ребята! — снова позвала Вероника.
Она зашла внутрь. В доме было прохладно. Обычно у них стояла жара — летом можно было бы вообще печь не топить. Но из-за отсутствия электричества печь была единственным способом приготовить еду, вскипятить чайник, согреть воду, чтобы помыться. А сегодня печку как будто не топили. И еды на плите не было.
Казалось, что ребята давно ушли и не возвращались.
Вероника попыталась успокоиться и подумать. За водой? У них во фляге ещё не закончилось. Может, убежали поиграть? Но к этому времени должны были вернуться. Они бы не оставили её без ужина.
Осмотр дома ничего не дал. Все их скромные пожитки были на месте. Дети словно растворились в воздухе.
Вероника вышла из дома, прошлась по кварталу. Из местных жителей она ни с кем близко не была знакома, но выбора не было. Девушка зашла ко всем бездомным, в чьих избушках виднелись признаки жизни. Но никто ничего не знал и не видел.
Ночью Вероника почти не спала. Она прислушивалась к каждому звуку, надеясь, что дети вот-вот зайдут. Как только начало светать, девушка встала и снова обошла весь квартал — никаких следов.
Делать было нечего. Пора было идти на работу. Может быть, там что-то подскажут?
Вероника шла на остановку, когда ей на пути попался Васильич — мужик лет пятидесяти, тоже из местных.
— О, Вероника! — пьяно поздоровался он.
— Здравствуйте, — вежливо ответила Вероника и уже хотела пройти мимо, как мужчина вдруг уточнил:
— А ребят твоих кто вчера забрал?
Вероника повернулась:
— Что? Ты видел? Кто забрал Маришу и Лёню?
Васильич кивнул:
— Ага. Машина какая-то приезжала. Оттуда мужик и баба вылезли. Они-то и забрали твоих.
Вероника сглотнула:
— Они сопротивлялись?
Васильич задумался:
— Вроде бы нет. Сами шли.
— Номер машины вы случайно не запомнили?
— Не, я издалека их видел. Да и выпил уже.
— Тогда спасибо, Васильич.
— Да не за что.
С одной стороны, ей стало чуть легче: по крайней мере, Мариша с Лёней были живы и здоровы. Их кто-то увёз. Кто?
***
— Ты сегодня странная, — задумчиво сказал Станислав Андреевич, когда Вероника, придя на работу, молча начала убирать на кухне. — Что случилось?
— Дети пропали, — выдохнула Вероника. — Вчера вернулась домой — а их нет.
Она рассказала начальнику всё, включая разговор с Васильичем.
— Что же ты сразу-то мне не сказала? — всплеснул руками Станислав Андреевич. — Давай думать, как искать их. Какие у тебя есть предположения?
— Пока только два варианта. Либо это органы опеки, полиция или ещё кто-то из этого рода. Они забрали детей и увезли в детский дом. Либо это какие-то плохие люди, которые похитили Лёню с Маришей. Вот последнего я особенно боюсь.
Станислав Андреевич задумался:
— Мне надо позвонить, жди, — сказал он и ушёл в другую комнату.
Вернулся начальник через несколько минут.
— Я позвонил своему знакомому. Он обещал узнать. Но точно не может сказать, сколько времени на это уйдёт.
Станислав Андреевич сам приготовил завтрак, сварил кофе, сделал бутерброды.
— Надо поесть, — строго сказал он Веронике. — Силы тебе понадобятся.
Вероника без особого энтузиазма жевала бутерброд, когда раздался телефонный звонок. Девушка подскочила и посмотрела на Станислава Андреевича. Он взял трубку, поздоровался и начал слушать. По его выражению лица Вероника поняла: новости есть.
— Что? — спросила она, когда начальник положил трубку.
— Поехали, — коротко сказал Станислав Андреевич.
— Куда? Их нашли? Да?
Он уже открывал гараж и выгонял оттуда машину. Вероника помогла закрыть ворота и села рядом с ним на переднее сиденье.
— Расскажите! — попросила она, когда они уже выехали.
— В общем, твоя первая версия оправдалась. Нашли их полицейские. Доставили пока в больницу — посмотреть общее состояние и всё такое.
— С ними всё в порядке? — возмущённо воскликнула Вероника. — Я заботилась о них!
— Верю, душа моя, — спокойно откликнулся начальник. — Но у полиции свои правила. Главное даже не это.
— А что?
— То, что искать их начали не просто так. Появились люди, которые... видимо, родственники.
— Родственники? — удивилась Вероника. — Лёня и Мариша говорили, что не знают ничего ни о каких родственниках. Они такие же сироты, как и я.
— Вот приедем — и всё узнаем, — мягко сказал Станислав Андреевич.
Всю дорогу Вероника думала о том, что же ей теперь делать. Вряд ли она сможет просто вернуть детей себе, тем более когда их кто-то хочет забрать. И что она не была с ними в этот момент? Хотя вряд ли бы её присутствие что-то изменило.
Поначалу Веронику даже не хотели пускать к ребятам. Потом вмешался Станислав Андреевич — то ли у него были какие-то связи, то ли он просто умел хорошо уговаривать, но их согласились пропустить.
Лёню и Маришу поместили в отдельную палату. Перед дверью сидела сурового вида женщина лет пятидесяти. Видимо, её предупредили о визитёрах, потому что на Веронику она посмотрела с подозрением, но пропустила.
— Лёня! Мариша! — закричала Вероника, когда вошла в палату.
Дети, обнявшись, сидели на кровати. Когда они увидели свою подругу, то вскочили и, не сговариваясь, бросились к ней.
— Ника! — закричала Маришка. — Ты нашла нас!
Вероника обняла их и почувствовала, как из глаз потекли слёзы.
— Мы думали, больше никогда тебя не увидим, — всхлипнула Мариша.
— А я был уверен, что всё-таки ты нас найдёшь, — упрямо пробурчал Лёня.
Вероника улыбнулась сквозь слёзы:
— Как вы тут? Как с вами обращаются?
Дети пожали плечами:
— Да нормально, — ответил Лёня. — Вчера днём заявились к нам домой женщина, что сидит в коридоре, и какой-то мужик. Себя спокойно вели. Сказали, что есть родственница, которая нас давно ищет.
— Так это правда? — ахнула Вероника. — Вы её видели?
Дети помотали головами:
— Вроде это старшая сестра мамы, — добавила Марина. — Она жила за границей и не знала, что произошло с родителями и что мы в детском доме. А как узнала — всё тут же приехала. Только вот нас уже тогда там не было.
— Но она подключила какие-то связи, чтобы нас нашли. И нашли ведь быстро, — задумчиво сказала Вероника.
— И вроде она хочет нас усыновить, — сказал Лёня.
Вероника почувствовала, как сердце сжалось от боли и радости одновременно.
— Это замечательно, — сказала она и через силу заставила себя улыбнуться. — Если она хороший человек, я буду рада за вас.
Дети вздохнули.
— Мы с тобой хотели жить, — сказала Маришка.
Вероника грустно улыбнулась:
— Вы ведь уже большие, — ответила она. — И понимаете, что существование, которое мы вели, нельзя называть нормальной жизнью. Нельзя всё время питаться с помойки, одеваться в обноски, жить в доме под снос и не ходить в школу.
Ребята грустно потупились, но ничего не сказали.
В этот момент дверь в палату открылась, и вошла их знакомая из коридора в сопровождении другой женщины — высокой, стройной, дорого и со вкусом одетой. Эта вторая понравилась Веронике с первого взгляда. Мягкие серые глаза внимательно осмотрели комнату, остановились на Лёне с Мариной. В чертах её лица угадывалось явное сходство с детьми.
— Меня зовут Маргарита, — представилась женщина. — А для вас — тётя Рита.
И она как-то вдруг распахнула руки. Племянники скользнули к ней в объятия и зарыдали.
***
Потом они уже все — Вероника, Станислав Андреевич, женщина из органов, тётя Рита, Лёня и Мариша — сидели в палате и разговаривали.
— Последний раз я видел детей незадолго до смерти сестры, — сказала Маргарита, поглаживая племянников по волосам. — Тогда Лёне было четыре, а Марише год всего.
— Я вас помню, — вдруг сказал племянник. — Вы мне тогда большого плюшевого тигра привезли.
Маргарита улыбнулась и кивнула:
— Да, был такой.
— Потом я уехала, — продолжила она. — Несколько лет путешествовала по Южной Америке — дикарём, так сказать. Изучала историю, быт, культуру местных племён. Постоянного адреса у меня не было, телефона тоже. Даже если бы со мной кто-то и пытался связаться, вряд ли они нашли бы хоть какие-то следы моих передвижений.
Она вздохнула:
— Я тогда просто горела этими путешествиями, была молодая, глупая. О родной сестре даже и не думала. Ведь когда я уезжала, у вас была такая счастливая семья. Много лет спустя я встретила хорошего человека и вышла за него замуж. И уже потом, остепенившись, вспомнила о родне. Тогда-то всё и узнала.
Маргарита покачала головой:
— Хорошо, что теперь у меня есть деньги. Я поговорила с мужем и купила билет сюда. Здесь уже узнала, что вы сбежали. Пришлось поднапрячься, чтобы начались нормальные поиски.
Она вздохнула:
— Я так рада, что нашла вас.
Потом Маргарита вдруг повернулась к Веронике:
— А ещё я должна поблагодарить вас. Это ведь вы присматривали за моими племянниками всё это время?
Вероника смутилась:
— Ну... да, — ответила она.
— Ника нам как сестра! — закричала Мариша. Лёня активно закивал.
Маргарита улыбнулась:
— Я думаю, уже понятно, что я хочу оформить опеку над своими племянниками. И вам, Вероника, предлагаю жить с нами несколько месяцев, пока идёт процесс оформления документов. Мы будем здесь. А потом уедем ко мне домой. Там у нас с мужем огромное поместье. Вы, если захотите, можете поехать с нами.
Вероника почему-то оглянулась и посмотрела на Станислава Андреевича. Он всё это время тихо стоял позади. Заметив её взгляд, начальник одобрительно улыбнулся и кивнул.
— Спасибо за такое замечательное предложение, — сказала Вероника. — Я очень рада, что у Лёни и Марины нашлась такая чудесная тётя. Это лучшее, что случилось с нами за всё это время. Я очень хочу поддерживать с вами всеми связь и навещать вас, дети. Но... наверное, мне пора строить свою жизнь.
У Вероники дрогнуло сердце, когда она увидела, как вытянулись лица детей. Но она уже знала, что поступает правильно.
— Ты не хочешь жить с нами? — расстроенно спросила Мариша.
Вероника постаралась улыбнуться:
— Я буду приезжать к вам в гости и звонить вам. Каждый день, если получится.
Лёня нахмурился:
— Потому что ты устала от нас?
— Нет, что вы! — тут же сказала Вероника. — Конечно, нет.
Тут вмешалась Маргарита:
— Может, нам оставить их троих наедине? — предложила она Станиславу Андреевичу и женщине из органов.
Все взрослые вышли из палаты.
***
— Почему ты не поехала с детьми? — спросил начальник, когда они сели в его машину.
Вероника вздохнула:
— Я всё думала о ваших словах, — призналась девушка. — О том, что пора мне начинать нормальную взрослую жизнь.
Она вдруг замолчала и посмотрела в окно машины.
— Мы разве не к вам домой едем?
— Нет, — сказал Станислав Андреевич. — Как ты потом от меня будешь добираться? Мы едем к тебе.
— Спасибо, — ответила Вероника. — Так... какие у тебя теперь планы на будущее?
— Пока буду у тебя работать, накоплю денег, — ответила Вероника. — Параллельно буду решать вопросы с документами. Потом, может быть, стану снимать квартиру и учиться куда-нибудь пойду.
— Серьёзные цели.
Куда дальше? За разговорами Вероника и не заметила, как они въехали на территорию заброшенного квартала.
— Дальше я сама, — запротестовала девушка. Ей стыдно было представить, что начальник увидит, где она живёт.
Станислав Андреевич нахмурился:
— Не будь ребёнком, Вероника. Налево, до конца улицы?
Она кивнула. Он повёл машину в указанном направлении.
— Вот мой дом, — сердито сказала Вероника. Она вышла из машины, хлопнула дверью и зашагала, не оглядываясь.
Она уже открыла дверь, зашла внутрь и готова была упасть на кровать и разрыдаться, как позади раздался голос Станислава Андреевича:
— А у вас тут очень миленько. Я ожидал худшего.
Вероника вздрогнула и оглянулась. Начальник спокойно рассматривал её жилище так, будто это был самый обычный дом, а не развалюха без удобств.
— Печка есть, дрова где берёте? — интересовался он. — А, понял. Разделили территорию на отдельные зоны — оригинально.
— Зачем вы за мной пошли? — сердито спросила Вероника.
Он посмотрел на неё с удивлением, будто ответ был очевиден:
— Ты говорила, что собираешься начать новую жизнь. Начать снимать жильё. Но почему бы тебе пока не пожить у меня? Не будешь тратиться на проезд, и в шесть утра не надо будет вставать.
Девушка недоверчиво посмотрела на него:
— Станислав Андреевич, вы предлагаете мне переехать жить к вам?
— Временно, — уточнил он. — А то подумаешь, что я тебе руку и сердце предлагаю.
— Никогда бы я такого не подумала, — возмущённо буркнула она.
Начальник весело улыбнулся:
— А что? Я для тебя слишком старый?
— Нет, что вы, — смутилась Вероника.
Он улыбнулся ещё шире:
— Тогда что? Некрасивый?
Вероника вдруг поняла, что он специально её так смущает, его это как будто веселило.
— Не могу я у вас жить, вот и всё, — отрезала она.
— Почему?
— Ну, сами подумайте: как это будет выглядеть?
Он сделал вид, что задумался:
— То есть жить в доме под снос, без электричества, отопления и канализации выглядит нормально? А у меня — нет?
— Я вам доверяю, — раздражённо оборвала его Вероника. У неё уже голова начала болеть от этих споров.
— Поехали, — вздохнула она. — Сейчас вещи соберу, это пять минут.
Вещей у неё было немного — одежда, обувь. Старую посуду и постельное бельё она брать не стала — ребятам это точно не понадобится, а она сама такое в дом начальника не потащит.
Собралась за десять минут.
— Пятнадцать, — сказал Станислав Андреевич, когда она села к нему в машину. — Идеал.
— А вы весь такой остряк.
— Я такой, — смиренно подтвердил начальник и завёл машину.
***
Через пару дней Вероника навестила Лёню и Маришу. Они вместе с тётей жили в роскошном частном доме, который Маргарита сняла на период, пока будут готовиться документы на опекунство.
— Как вы? — спросила Вероника.
Брат с сестрой выглядели абсолютно счастливыми. Таких чистых, ухоженных, в новой красивой одежде они совершенно не были похожи на пару бездомных ребятишек. Глядя на них, никто бы и не сказал, что когда-то они жили на улице и питались из мусорных баков.
— Хорошо, — ответил Лёня.
— Тётя Рита очень добрая и весёлая, — добавила Маришка. — Много нам про маму рассказывает.
— Я рада за вас, — сказала Вероника.
— Всё-таки будешь с нами? — спросила Маришка.
— Нам тебя не хватает, — признался её брат.
Вероника вздохнула:
— Мне вас тоже. Но вы ведь счастливы?
Дети закивали.
Она улыбнулась:
— Тогда мне больше ничего и не надо.
После того как они провели время втроём, пришла Маргарита и предложила Веронике остаться на обед. Они вчетвером пообедали. Маргарита рассказала, как идут дела с документами. Она предложила заодно помочь Веронике в восстановлении её паспорта, полиса и прочего.
— Ещё у меня есть для тебя маленький подарок, — сказала Маргарита и протянула девушке небольшую коробочку.
Вероника открыла её — это был телефон.
— Да, — кивнула Маргарита. — У Мариши и Лёни тоже будут такие. Вы сможете всегда быть на связи.
— Спасибо, — сказала Вероника. — Но это очень дорого, я не могу.
Маргарита покачала головой и взяла её за руку:
— Ника, девочка моя, — мягко сказала она. — Ты заботилась о моих племянниках столько времени. Кормила их, одевала, нашла им дом. Я никогда не смогу отблагодарить тебя за это, хоть очень хотела бы. Поэтому разреши мне сделать хотя бы эту мелочь.
— Хорошо, спасибо.
***
У Станислава Андреевича Вероника разместилась в комнате, которую раньше считала гостевой. Уже позже она логическим путём поняла: это комната, где раньше жила его падчерица. Конечно, теперь об этом почти ничего не говорило — обычная кровать, шкаф, стол и компьютерное кресло, зеркало и туалетный столик.
Интересно, где её вещи? — подумала Вероника. Убрали в гараж или подвал? Или мать Лизы забрала их себе?
Первые дни ей было непривычно просыпаться в этом доме одной. Через несколько дней она не удивлялась тому, что у неё есть отдельный душ и туалет, хотя весь предыдущий год мылась под летним душем или в тазике. Было здорово, что теперь не нужно было вставать на работу ни свет ни заря. Вероника теперь просыпалась в половине восьмого, шла в душ, умывалась, спускалась вниз и уже привычно готовила завтрак на двоих. К этому времени подтягивался и Станислав. Они завтракали, а затем он шёл работать, а Вероника занималась уборкой. Теперь у неё это получалось делать очень быстро, а свободного времени оставалось много.
— Я всё сделала. Может, ещё какие-то задания будут? — каждый день спрашивала Вероника у начальника.
Он то отправлял её в магазин, то на почту — отправить старые рукописи с пометками и забрать новые, то просил что-то купить на рынке. А через несколько дней сказал:
— Какая-то неправильная работница. Нормальные люди радуются, когда нет работы, а ты наоборот её ищешь.
— Я просто не могу ничего не делать.
— Тогда проведи это время с пользой для себя. Занимайся восстановлением документов, думай, в какой институт хочешь поступить. Ну и всё остальное.
У Станислава Андреевича даже нашёлся старый ноутбук, который он отдал Веронике, показал, как им пользоваться.
— Так у тебя дело пойдёт быстрее, — сказал начальник.
Через пару недель, наверняка с помощью влияния Маргариты, все документы Вероники были готовы.
— Теперь я официально человек, — задумчиво сказала Вероника начальнику, рассматривая новенький паспорт.
— Это очень хорошо, — ответил тот. — Я рад.
***
Через три месяца Вероника и Станислав Андреевич стояли в аэропорту.
Вероника обнимала ребят и не верила, что в следующий раз увидит их нескоро.
— Как только мы приедем, купим местные сим-карты, — сказала Маргарита. — Тогда вы сможете хоть каждый день разговаривать по видеосвязи.
Вероника улыбнулась. Она видела, что дети просто счастливы, и искренне радовалась за них.
Лёня с Маришей от неё не отходили.
— Приезжай к нам в гости! — выпалила Маришка.
— Обязательно как-нибудь приеду, — ответила Вероника.
Они обнялись в последний раз. Вероника и Станислав Андреевич ещё долго махали ребятам, пока те не скрылись за зоной досмотра.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил начальник, когда они уже сели в машину.
— Нормально. Я ведь много раз думала о том, как у нас у всех сложится судьба, — вдруг призналась она. — И это настолько хороший вариант для Маришки и Лёни, что я и в самых смелых мечтах его не могла представить. Теперь могу просто радоваться за них.
— Как же ты рано повзрослела, моя хорошая, — сказал он. — Девушки в твоём возрасте не должны думать о таких серьёзных вещах. Большинство твоих ровесниц сейчас учатся в университете и живут счастливой и беззаботной жизнью.
— Разговариваете как какой-то дед. А на самом деле вы не намного меня старше.
— Я тебе почти в отцы гожусь.
— Не знаю, выглядите вы как мой старший брат.
Станислав Андреевич сделал вид, что задумался:
— Может, тогда уже перейдём на «ты»?
— Я ведь на вас работаю, — осторожно заметила Вероника.
Он беззаботно махнул рукой:
— Ты живёшь у меня дома. И что теперь? По-моему, у нас получились прекрасные приятельские отношения.
Она и сама уже много раз думала о том, как ей повезло с начальником. Вдвоём им было легко и весело, хоть Станислав мог часто ворчать по самым разным поводам. Но по-настоящему он никогда не сердился на Веронику.
— Ладно, — со вздохом признала она. — Уговорили. Будем на «ты».
— Ох, спасибо, госпожа, что согласилась, — фыркнул Станислав. — Давай куда-нибудь сходим?
— Я же могу дома приготовить, — возразила Вероника.
— Отдохни, женщина, — весело ответил Станислав. — Считай, сегодня у тебя выходной.
— Я и так почти ничего целыми днями не делаю. Немного готовлю и убираюсь — на это от силы уходит пара часов.
— Пожалуй, ты права, — сказал он. — Ты и вправду слишком мало работаешь. Надо это немедленно исправить.
— Не надо на меня наговаривать. Сами виноваты, сами свою идею...
Он рассказал Веронике уже во время обеда:
— Мне тут предложили выступить консультантом на съёмках одного фильма. Основной сценарий у них есть, но вот насчёт деталей они не уверены. Предложили мне курировать весь их съёмочный процесс. Надо будет постоянно присутствовать на площадке. И, конечно, мне будет нужна ассистентка.
Вероника посмотрела на него:
— Вы... то есть ты меня хочешь?
— То есть хочу взять в качестве помощницы, да. Как раз всё закончится весной. Наберёшься опыта и, может, захочешь поступать в какую-то схожую сферу. На сценариста, не обязательно. На режиссёра, оператора, звуковика или даже актрису.
— Я согласна, — выдохнула Вероника.
— Как будто я давал тебе выбор, — хмыкнул он.
***
Веронике понравилось на съёмочной площадке. Там царила какая-то совершенно особенная атмосфера. Она даже не представляла, что кино снимается в такой суматохе. Огромное количество людей как ненормальные бегали туда-сюда без перерыва. Первый день Вероника боялась, что её просто собьют с ног, она не на шаг не отходила от Станислава. Тот улыбался уголком рта, видя её испуганное лицо.
— Не переживай, — сказал он ей во время перерыва. — Я тоже, когда впервые попал сюда, чуть с ума не сошёл. Через пару дней привыкнешь.
— Мне страшно, — честно призналась Вероника. — Они же тут все ненормальные.
— Так и есть. И ты скоро такой же станешь.
Вероника недоверчиво посмотрела на него. Но Станислав как будто и не думал шутить:
— Ты ещё меня за настоящей работой не видела.
Поначалу Вероника не поняла, что он имеет в виду. Но потом у режиссёра и Станислава случилась размолвка. Начальника в такой ярости она не видела ни разу.
— Вы меня позвали, чтобы превратить этот бездарный бред хоть в какое-то подобие фильма? — кричал Станислав. — Чем я и пытаюсь заниматься!
— Я этим же и занимаюсь! — кричал режиссёр. — И мне виднее, как должна выглядеть эта сцена!
Больше всего Веронику удивило, как на это смотрели другие присутствующие — актёры, помощник режиссёра, гримёр, операторы. Им было всё равно, как будто ничего странного не происходит. Впрочем, судя по всему, именно так и было. Потому что через пятнадцать минут, когда все пошли на перерыв, Вероника увидела, как Станислав и режиссёр мирно разговаривают у кофемашины.
— Это что, нормально у вас? — спросила она у одного оператора.
Тот даже не сразу понял, о чём она:
— Что на площадке поцапались?
— А как же без этого? — улыбнулся оператор. — Не покричишь — не поснимаешь.
Вечером Станислав спросил у новоявленной ассистентки:
— Ну как тебе?
— Ужас, — честно призналась Вероника. — Я такого не ожидала.
Начальник довольно кивнул:
— Завтра ещё хуже будет.
— Почему?
— Надо доснять эту сцену.
— Кое-что мне всё же понравилось, — призналась она. — Какое-то волшебство во всём этом было. Особенно когда смотришь готовую сцену.
— Я очень рад, что ты это почувствовала. Я сам за столько лет не перестал удивляться этой магии. Совершенно особая атмосфера.
Вероника вдруг поняла, что они вдвоём стоят на кухне и вместе готовят ужин.
— Что ты делаешь? — испуганно закричала она.
— Замер, — ответил он. — Вода закипела. Макароны хочу положить.
— Что не так-то? Я посолил.
— Готовить ужин — это моя работа!
— Иногда ты просто невыносимо упрямая, — вздохнул Станислав. — Вдвоём мы быстрее справимся.
— Но это моя работа, — упрямо повторила Вероника. — Я за неё деньги получаю.
Начальник вздохнул:
— Ты сегодня просто невыносима. Вдвоём мы быстрее закончим и ляжем спать. Пожалуйста, не забывай, что завтра мы встаём рано.
— Завтрак я одна приготовлю, — упрямо заявила она.
Станислав фыркнул, но ничего не сказал.
***
Спустя месяц Вероника вдруг поняла, что привыкла к такой жизни. Ей даже уже было трудно представить, что когда-то она была бездомной, которая рылась в мусорках в поисках просроченных сосисок. Теперь у неё была работа — строго говоря, даже две. А ещё планы поступить в институт в будущем году и найти квартиру.
Странно, но Веронике совершенно не хотелось этого делать. Иногда она даже думала о том, что влюблена в своего начальника. До этого Вероника никогда ни в кого не влюблялась, поэтому ей не с чем было сравнивать. Но она точно знала, что поневоле замирает утром, когда Станислав идёт на кухню завтракать. Ещё она готова была часами стоять за его креслом и слушать, как он объясняет съёмочной группе, как и почему именно так должна быть сделана данная сцена.
— Вы поймите, — мягко говорил Станислав уже после того, как они с режиссёром успокаивались и переставали кричать друг на друга. — В этот момент героиня понимает, что больше не будет прежней. Это перелом всей её истории. Ваша задача — показать, почему после этой сцены она стала другим человеком. Конечно, на протяжении всей истории она готовилась к этому. Но именно данный момент окончательно решил её судьбу.
Вероника смотрела, как блестят его голубые глаза из-под стёкол очков, как слегка растрепались на макушке его рыжие волосы, как по виску стекает капелька пота, и думала, что не видела никого привлекательнее.
Иногда ей даже казалось, что Станислав тоже смотрит на неё как-то по-особенному. Иногда Вероника даже позволяла фантазировать себе, что тоже ему нравится. Но потом брала себя в руки и прогоняла эти смелые мечты прочь. Да никогда в жизни такой человек, как Станислав Андреевич, не обратил бы внимания на такую, как Вероника. Он возится с ней только по доброте душевной. А ещё потому, что ему было очень грустно и одиноко, и так получилось, что только Вероника несколько месяцев была рядом с ним.
А сейчас она видела, как он буквально расцветает с каждым днём, что проводит на съёмочной площадке. Когда всё это закончится, она поступит в институт и уйдёт от него.
От этих мыслей ей становилось грустно. Но Вероника решила, что будет наслаждаться временем, которое у неё есть сейчас. А сейчас они были вместе почти всё время. Кроме него, Вероника общалась только с коллегами на работе. Ну, ещё иногда, когда оставались силы, звонила Лёне и Марише.
У брата с сестрой всё было хорошо. Они привыкли к новой обстановке, местной кухне, мягкому климату. Муж тёти Риты им тоже понравился — он оказался добрым и гостеприимным и относился к Лёне и Маришке как к родным племянникам.
— Как там твои ребята? — спросил у неё Станислав, когда Вероника отключилась.
— Всё хорошо. Передают тебе привет, — ответила Вероника.
— Спасибо.
Начальник вдруг замялся, а потом спросил:
— Давай сегодня съездим поужинать?
Вероника удивлённо посмотрела на него:
— Я уже приготовила голубцы с картофельным пюре. Они тебе не нравятся?
Он мягко улыбнулся:
— Мне нравится всё, что ты готовишь. Оставим их на завтра. Просто сегодня мне вдруг хочется прогуляться.
— Ну, хорошо.
Станислав привёз их в небольшой, но уютный ресторан. Вероника переживала, что на неё будут странно смотреть. Она ведь никогда не была в ресторане. Но официант отвёл их за отдельный столик, который был отделён от общего зала полупрозрачными занавесками. Там Вероника сразу почувствовала себя защищённой. Кроме того, рядом ведь был Станислав, а с ним Веронике всегда было хорошо и спокойно.
— Что ты будешь? — спросил начальник.
Она пробежалась глазами по меню:
— Я не знаю. Может, ты посоветуешь?
— Хорошо.
Когда они сделали заказ, Вероника посмотрела по сторонам:
— Мне здесь нравится, — призналась она.
— Понял. Будем ходить сюда почаще.
— Я не об этом.
— А я об этом.
Он посмотрел на неё, чуть нахмурившись, но всё же с улыбкой:
— Мне кажется, мы с тобой замечательно проводим время вдвоём. Или ты не согласна?
Вероника густо покраснела, опустила взгляд:
— Я не хочу привыкать к этому, — тихо сказала она.
— К чему? — не понял Станислав.
— Проводить так много времени с тобой. Привязываться. Думать, что это будет надолго.
Вероника подняла на него взгляд и вдруг увидела, как начальник побледнел. Он уже открыл рот и хотел что-то сказать, как вдруг над ними раздался высокий женский голос:
— Так это всё правда? А я думала — обычные слухи.
Вероника увидела, что возле их столика стоит хищно улыбающаяся женщина. Она сразу её узнала. Это была Алла — бывшая жена Станислава, мать его покойной падчерицы Лизы.
— Добрый вечер, Алла, — спокойно поздоровался Станислав. — Что ты здесь делаешь?
— Зашла поужинать. А тут — такая встреча.
Женщина с таким презрением посмотрела на Веронику, что у той мурашки побежали по спине.
— Мне уже не раз говорили, что ты крутишь роман со своей молоденькой ассистенткой. И даже она якобы живёт у тебя. Я не верила, что ты до такого опустишься. Но, видимо, расставание со мной и одиночество тебя доконали.
Станислав спокойно выпрямился:
— Вероника работает на меня. Между нами только деловые отношения. Впрочем, тебя это всё равно не касается.
«Вот как, — подумала Вероника. — Только деловые отношения. Значит, получается, мне только казалось, что между нами что-то есть».
Она выпрямила спину и сжала губы, чтобы не расплакаться. Только не сейчас. Только не при Станиславе и этой ужасной женщине.
— Меня это не касается? — повторила Алла. — Мы с тобой столько лет были женаты! Лизу ты считал своей дочерью! Тяжело, да?
— Я любил Лизу всем сердцем. Ты же знаешь.
— А меня? — требовательно спросила женщина.
Тут Вероника уже не выдержала:
— Я пойду, — быстро сказала она, вставая из-за стола. — Вам точно нужно поговорить.
Она едва ли не выбежала из ресторана, одеваясь на ходу. Ключи от дома у неё были, деньги на такси тоже. Вероника вдруг подумала: надо туда возвращаться? Но тут же одёрнула себя: а куда ей тогда идти? На улицу? Нет, конечно. Опыт выживания у неё есть — даже сейчас, зимой. Только вот стоит ли ей снова бежать при первой же неприятности? Сейчас, когда у неё есть работа, жильё, возможность получить новый опыт, и на кону стоит её будущее? И всё это бросить из-за такой мелочи?
Нет. Станислав — это не мелочь. Она уже поняла, что в её сердце он занимает слишком много места. Гораздо больше, чем должен занимать работодатель и даже хороший друг. Ну и что теперь? Она-то всё равно для него практически никто. Особенно теперь, когда появилась бывшая жена, которую он столько лет любил, с которой они столько пережили вместе.
Дома она устало разулась, повесила верхнюю одежду. Без Станислава было так тихо и пусто. Вероника вздохнула, умылась и легла спать. Но заснуть не смогла. Слышала, что Станислав вернулся спустя два часа. Он даже тихонько приоткрыл дверь в её комнату. Вероника сделала вид, что спит.
Следующие несколько дней она молчала. Ни один из них не обмолвился о том, что произошло. Станислав выглядел очень задумчивым. Наверняка жена предложила ему начать всё сначала, подумала Вероника, и он сейчас решает — соглашаться или нет. Конечно, согласится по итогу.
Внешне она старалась никак не показывать, что это её тревожит. А внутри девушку просто разрывало от боли и тоски. Почему жизнь так несправедлива? Почему близкие люди даются судьбой, а потом тут же отнимаются?
Конечно, хорошо, что у детей всё сложилось. Да и Станислав, наверное, будет счастлив со своей Аллой. Только вот ей, Веронике, от этого не легче.
Но она выдержит. Не было у неё в жизни задачи, с которой она бы не справилась. И эту свою первую несчастную любовь тоже переживёт.
— Ты похудела, — заметил как-то Станислав. — Молчишь постоянно, как будто о чём-то думаешь. Тебя кто-то обидел? Может, я?
— Всё хорошо. Просто устаю на работе.
— Хочешь, дам тебе небольшой отпуск? Побудешь дома недельку, отоспишься. Готовить и убираться тоже не надо будет, я справлюсь.
«Хочет помягче со мной обойтись, прежде чем приедет Алла и покажет, кто в этом доме хозяйка», — подумала Вероника. — Ну уж нет, я уйду до того, как она здесь появится».
— Нет, я не хочу отпуск, — упрямо ответила она.
— Ты самая упрямая девушка на свете, знаешь об этом?
— Как будто ты не такой, — сказала Вероника. — Тоже сам еле на ногах держишься, но всё равно будешь спорить с режиссёром до последнего.
— Я держусь на ногах только благодаря тебе. Да. Я вижу, как ты на меня смотришь, и откуда-то вдруг сами собой берутся силы.
— Ты сам говоришь, что мне нужно набираться опыта. Вот я и слушаю, как ты на всех орёшь.
Он расхохотался:
— Что же, а я-то смел надеяться, что дело в моей неотразимой красоте, харизме и ораторском искусстве.
«Зачем он так дразнит меня? — подумала Вероника. — Наверняка же понимает, что нравится мне. Жестоко смеяться над моими чувствами, особенно теперь, когда он вот-вот сойдётся со своей бывшей женой».
Она гордо подняла голову и ответила:
— В любом случае нам ещё недолго осталось работать вместе. Скоро съёмки закончатся.
— Закончатся, — не стал спорить Станислав. — Но мы-то с тобой всё равно будем вместе. Хотя бы в моём доме.
Как бы ей этого хотелось. Навсегда.
— Потом мне надо будет поступать в институт. Одновременно учиться и работать у тебя я точно не смогу.
— Я этого и не требую.
Станислав нахмурился.
— Я буду жить в общежитии, как только поступлю, — добавила Вероника. — А если тебе понадобится, чтобы я раньше освободила комнату, то раньше уеду.
Начальник удивлённо поднял брови и хотел что-то сказать, но не успел. Перерыв закончился, и всех пригласили обратно на площадку.
***
Через несколько дней у них случился первый настоящий выходной.
— Ну, куда-нибудь сходим? — весело спросил Станислав.
Вероника засомневалась:
— Даже не знаю. Я давно не делала генеральную уборку.
— Да ну её. Дома чисто, мы всё равно тут почти не бываем. Давай лучше развлечёмся. Тем более прошлый вечер был испорчен, даже не начавшись.
— Ладно, — вздохнула Вероника.
Они как раз обсуждали, куда можно сходить, когда вдруг Станиславу пришло сообщение. Он посмотрел на экран и вздохнул:
— Да как она это делает-то?
Потом перевёл взгляд на Веронику и виновато улыбнулся:
— Извини, солнце. Прогулка на сегодня отменяется. Ко мне сюда едет бывшая жена. Кажется, у нас сейчас состоится интересный разговор.
— Я всё понимаю, — ответила она. — Я буду в комнате.
Она поднялась наверх, села на кровать. Станислав так странно улыбался... Наверное, вот сейчас они окончательно и помирятся и примут решение жить вместе. Так чего тогда ей, Веронике, здесь ждать?
Она решительно встала. Внизу уже был слышен голос Аллы. Быстро же она приехала. Судя по голосам, супруги разговаривали. Вероника решила дождаться, пока всё стихнет, и тихонько выскользнуть из дома. Сегодня она сможет переночевать в хостеле. А завтра уже подумает о квартире. Может, пока будет снимать с кем-нибудь комнату. В конце концов, она столько лет выживала на улице, справится и при более лёгких условиях.
Наконец голоса смолкли. Вероника для верности подождала ещё несколько минут, потом взяла чемодан, выглянула из комнаты и пошла к входной двери.
— И куда это ты собралась? — вдруг раздался позади неё голос Станислава.
Он стоял в дверном проходе с кружкой в руках.
— Чаю? — спросил он, показывая кружку.
Вероника замотала головой.
— Ладно, тогда рассказывай, что за тайное переселение? Я чем-то обидел тебя? Или у тебя появился тайный поклонник и решил разбить мне сердце, тайно сбегая к нему?
— Просто не хотела мешать твоему... воссоединению с бывшей женой.
— Чего?
Станислав казался по-настоящему удивлённым.
— Солнце, ты что, ревнуешь меня?
Вероника почувствовала, что краснеет.
— Вот ещё! — срывающимся голосом сказала она. — Делать мне больше нечего.
— Пойдём на кухню, — вздохнул начальник. — Хватит уже недопонимания.
На кухне он едва ли не силой усадил девушку за стол и налил ей большую кружку чая.
— Рассказывай, — потребовал Станислав. — Что происходит?
Вероника подняла на него глаза:
— Что ты хочешь услышать? — уточнила она.
— Я и сам не знаю. Наверное, всё. Мне казалось, что мы с тобой отлично ладим. А ты вдруг, даже не предупредив меня...
— Я же понимаю, что вы с Аллой собираетесь сойтись, и не хочу вам мешать.
— Так откуда такие выводы? Я же не совсем наивная дурочка, — почти закричала Вероника. — В ресторане вы часа два разговаривали. И после этого ты на себя не похож был — всё время ходил и что-то обдумывал. И сегодня она приехала.
Станислав вздохнул:
— Между мной и Аллой ничего нет. Тогда в ресторане она случайно встретила нас и захотела устроить разборки. После того как ты уехала, мы просто поговорили. Она даже заплакала в конце — из-за Лизы. Я посидел с ней и отправил домой.
— А сегодня?
— Сегодня она приезжала, чтобы извиниться. Даже с тобой хотела поговорить. Но я ответил, что лучше не надо. Она уехала.
Вероника недоверчиво посмотрела на него:
— Ты не собираешься с ней сходиться?
Он улыбнулся:
— Нет. Тем более мне уже давно нравится другая девушка.
— Кто?
— Прекрати надо мной издеваться. Ты прекрасно всё понимаешь.
— Ты же не можешь иметь в виду меня?
— Почему это интересно?
— Я... бездомная, бедная и необразованная.
— Ты умеешь подбирать слова. Но забыла сказать о том, какая ты замечательная: умная, честная, добрая, заботливая, красивая и сильная духом.
— Так я тебе на самом деле нравлюсь?
— Нравишься. Да. Я влюблён в тебя уже очень давно.
Она покраснела:
— Почему тогда ничего не говорил?
Станислав смущённо посмотрел куда-то в сторону:
— Потому что не думал, что такой молодой, красивой девушке может понравиться такой скучный, занудный старик, как я.
Вероника засмеялась и вдруг бросилась ему на шею и поцеловала.
— Кажется, ты не такой уж умный, каким я тебя считала, — сказала она после поцелуя.
— Ты тоже слишком долго не замечала очевидных вещей. Надеюсь, вместе ничего не упустим?
Станислав обнял её и прижал к себе:
— Да уж, теперь придётся постараться.
***
Прошло два года. Вероника сидела в уютном кресле на веранде их загородного дома и смотрела, как в саду играют Мариша и Лёня. Они приехали погостить на каникулы вместе с тётей Ритой. В доме вкусно пахло пирогами — Станислав осваивал новый рецепт, который подсмотрел в кулинарной передаче. Он утверждал, что у него получается почти так же хорошо, как у Вероники. Почти, но она всё равно была счастлива, что он старается.
Она вспоминала тот день, когда нашла в мусорном баке ярко-зелёный кошелёк с вязаным цветком. Вспоминала странную цыганку на остановке, её слова: «Найди хозяина этой вещи — и это изменит твою судьбу». Тогда она не поверила. А теперь знала точно: судьба существует. Иногда она приходит в самом неожиданном обличии — в виде потерянного кошелька, случайной встречи или внезапного озарения. Главное — уметь слушать своё сердце и доверять тем самым внутренним знакам, о которых когда-то говорил деда Ваня.
Вероника училась на сценарном факультете. Станислав говорил, что у неё настоящий талант, но она знала, что он просто её любит. А любимому человеку всегда хочется верить. Лёня и Мариша были счастливы с тётей Ритой, но каждые каникулы приезжали к ним в гости. И каждый раз Вероника ловила себя на мысли, что у неё теперь огромная семья. Семья, о которой она когда-то даже не мечтала.
Жизнь — удивительная штука. Иногда она забирает всё, чтобы потом дать во сто крат больше. Иногда нужно потеряться, чтобы найти себя. Иногда нужно пройти через грязь и холод, чтобы оценить тепло и уют. Иногда нужно быть совсем одной, чтобы понять цену настоящей близости.
И если судьба посылает тебе знак — не проходи мимо. Даже если этот знак выглядит как ярко-зелёный кошелёк с дурацким вязаным цветком. Может быть, именно он изменит твою жизнь навсегда.
