В небольшом кабинете курганского управления госбезопасности осенью 1947 года следователь открыл папку и положил перед собой чистый лист. На обложке значилось: «Дело № 536». Через час он начнёт писать протокол очередного допроса. Арестованный сидел напротив, смотрел в пол и молчал. Следователь ещё не знал, что так будет недолго. Уже через несколько часов он услышит историю, от которой сведёт скулы и сами собой будут сжиматься кулаки. Но сначала нужно было задать первый вопрос. Он открыл чернильницу, обмакнул перо, поднял глаза и произнёс: «Гражданин Ширяев, расскажите, как вы начали служить немцам!»...
Когда началась Великая Отечественная война, младший политрук Пётр Иванович Ширяев служил в белорусском городе Осиповичи в 130 запасном танковом полку. К этому времени он уже был женат. В городе было немало девушек. Одну из них, Ядвигу Дорошкевич и выбрал Пётр в спутницы жизни.
Её отец, поляк по национальности, советскую власть не любил и в 1938 году до него добрался НКВД. После этого семья постоянно жила в надежде, что однажды Советы рухнут. Таким становился и Ширяев. Поэтому, когда началась война, он не сделал ни одного выстрела. Просто ушёл из части и вернулся в Осиповичи, к жене. Пётр не собирался пробираться к своим. Вместе с польской семейкой он остался ждать немцев.
Позднее он прямо расскажет на допросе, что хотел зарекомендовать себя перед немцами. Они должны были оценить во-первых, что он дезертировал из Красной Армии уже в первые дни войны, добровольно. Во-вторых, он планировал заявить немцам, что готов выполнять их любые поручения.
Оккупанты вошли в город не сразу. И это время Ширяев с несколькими такими же, как сам, потратил с пользой. Они организовали «Местное самоуправление». Под этим громким названием скрывалось одно: они охраняли склады с продовольствием и фуражом, оставшиеся в городе. Охраняли от своих же, от голодных жителей. В тех, кто пытался взять продукты, стреляли на поражение.
Свидетельница Елизавета Шишланова из Осиповичей позже расскажет на допросе, как однажды вместе с соучастниками ехал по городу Пётр Ширяев. Будучи нетрезвым, он стрелял прямо на ходу по всем, кого видел из автомата. Тогда от его рук полегло шестеро человек. А потом Ширяев обратился к своим – поинтересовался, кто умеет метко стрелять? Не услышав ответа, сам разрядил автомат в сторону женщины, убегавшей вдалеке по дороге. Она больше не встала.
Как только появились немцы, Ширяев с супругой и её мать встретили их на крыльце своего дома с караваем хлеба. Ядвига с матерью даже не скрывали радости. Немцы тут же определили Петра Ивановича на службу в городскую полицию. Работа нашлась сразу. Он участвовал в арестах еврейских семей. Ходил по квартирам, сверялся со списками. Сначала проверял, все ли на месте. Затем людей грузил в машины и отвозил в южный военный городок. Там, в бывшей конюшне, собирали обречённых. А потом выводили группами на берег реки Синяя, где уже были вырыты ямы.
Сам Ширяев рассказывал об этом следователю спокойно, со всеми подробностями. Даже помнил о том, что в группах, которые выводили к реке, всегда было по 10 человек. В период такой «операции» за пределы города никого из жителей не выпускали. Когда следователь поинтересовался, скольких людей они лишили жизни в Осиповичах, бывший назвал цифру в 400-500 человек. И ненадолго задумавшись уточнил – если считать вместе с детьми и стариками.
Такое усердие оккупанты заметили. Петру предложили стать агентом контрразведки, а попросту говоря - «стукачом». Его заданием стало выявление командиров Красной Армии, которые остались в городе, особенно тех, кого оставили для подпольной и партизанской работы. Или просто тех, кто распространял листовки или выказывал недовольство новой властью.
Ширяев подошёл к «делу» с энтузиазмом. Ходил по городу, говорил в разных местах, что ищет пути борьбы с оккупантами. Так он постепенно вышел на семерых командиров. Пригласил их к себе домой, якобы для того, чтобы обсудить, как создавать партизанский отряд. А сам предупредил немцев. Всех семерых схватили и расправились с ними на следующий же день. Никто тогда не узнал, кто их сдал.
Воодушевлённый «успехом», Ширяев продолжил доносительство. Входил в доверие к людям, рассказывал, что сам политрук и коммунист. Так сдал фашистам ещё трёх молодых девчонок, увидев, что они подобрали и читали листовки подпольщиков.
«Супружница» Ширяева и тёща в стороне от дел тоже не оставались. Они торговали на базаре вещами, которые приносили полицаи после расправ над людьми. Одежду и обувь снимали тоже. Родственники погибших иногда узнавали эти вещи на прилавках и проходили мимо, не говоря ни слова.
Когда фронт покатился на запад и немцы стали готовиться к отходу, Ширяев вступил в организацию «Союз борьбы против большевиков». Члены этой организации носили на груди алюминиевые кресты. Они должны были остаться на освобождённой советскими войсками территории и саботировать всё, что делает новая власть. Но бывший доносчик рисковать не собирался. Он бежал. Уехал за тысячи километров — в Курганскую область. Там, вдали от Белоруссии, он надеялся затеряться и начать жизнь заново.
В это время в Кургане работали люди, для которых война не закончилась. Управление НКГБ по Курганской области возглавлял Константин Григорьевич Тимошенков, полковник. Он руководил областью с 9 сентября 1944 года по 9 августа 1950 года.
...Тимошенков и его люди вели кропотливую работу. Они собирали данные о тех, кто служил немцам, а после войны пытался спрятаться среди мирных граждан в их области. Это была медленная, невидная работа. Она не давала быстрых результатов. Но она точно являлась результативной. Два года ушло на то, чтобы собрать доказательства против Ширяева. Два года чекисты восстанавливали его путь: дезертирство, полиция, расстрелы, провокации, выдача командиров и девушек с листовками, торговля вещами убитых. В 1947 году нить, которую тянули из Кургана, наконец оформилась в уголовный процесс.
5 мая 1947 года Военный трибунал Уральского военного округа огласил приговор. Бывший младший политрук 130-го запасного танкового полка Пётр Иванович Ширяев признан виновным в измене Родине и пособничестве фашистам. Ему назначили 25 лет исправительно-трудовых лагерей. К сожалению, рассмотрение его дела попало в тот период истории, когда высшая мера наказания в СССР была отменена. Остался ли он жив? Об этом знают только местные чекисты. Хочется надеяться, что в лагерях нашлись патриоты, которые бы «помешали» ему выйти на свободу.
Дело №536 легло на полку. Оно пролежало там десятилетия, пока в рамках проекта «Без срока давности» его не рассекретили. Сегодня это пожелтевшая папка, в которой собраны протоколы допросов, показания свидетелей, постановления. В ней нет ничего, кроме бумаги. Но за каждой бумагой — четыре с половиной сотни человек, лишённых жизни на берегу Синей. Семеро командиров, поверивших в искренность бывшего политрука. Три девушки, подобравшие листовки. Женщина, прошитая очередью из автомата на глазах у прятавшихся в кустах беженок.
Всего в результате активных поисков Курганских чекистов было выявлено и осуждено порядка трёхсот предателей, которые надеялись затеряться здесь от правосудия. Все они не подлежат реабилитации. В их числе Пётр Ширяев, дело № 536.
Дорогие друзья, спасибо за ваши лайки и комментарии, они очень важны! Читайте другие интересные статьи на нашем канале.