В Свердловске до 1991 года существовала улица Риммы Юровской. Мало кто из жителей задумывался, в честь кого она названа. А названа она была в честь дочери Юровского - человека, который в июле 1918-го руководил расстрелом Николая Второго и его семьи.
Дочь революционера, между тем, прожила жизнь не менее драматичную. Восемь лет лагерей и казахстанская ссылка, а на закате жизни получила орден Ленина.
Но начну я свой рассказ не с Риммы. Начну с человека, который однажды написал письмо Льву Толстому.
Часовщик и граф
В 1903 году в Ясную Поляну пришло письмо. Писал часовых дел мастер, некий Яков Михайлович (двадцати пяти лет от роду). Мучила его совесть.
Сошёлся он с женой собственного брата, пока тот сидел в тюрьме. Женщина ушла к родным, а часовщик не знал, как жить дальше и обратился за советом к самому графу Толстому.
Ответ графа сохранился в 74-м томе его полного собрания сочинений.
Толстой писал, что мужчина, вступивший в связь с женщиной, обязан не оставлять её, особенно если ожидается ребенок.
Яков совету внял. Он заключил брак с той самой женщиной, Марией Яковлевной, которая позже родила ему троих наследников.
Звали молодого мастера Янкель Хаимович Юровский. Пройдет пятнадцать лет, и адресат Толстого войдет в историю как человек, вынесший приговор царской семье.
Читатель, надеюсь, простит мне это отступление. Оно кажется курьёзом, анекдотом. Человек, мучившийся совестью из-за романа с невесткой, спустя полтора десятилетия будет хладнокровно исполнять приговор в подвале Ипатьевского дома. Совесть, которая когда-то заставляла его писать письма графу, замолчала навеки.
Что до карьеры после 1918 года...
Не скрою, что она не задалась. Возглавив Уральскую ЧК (пост, безусловно, серьезный), он занял богатый дом Агушевича. Символично, что особняк располагался практически визави с домом Ипатьева, ставшим последним пристанищем Романовых.
Потом его перевели в Москву, дали квартиру на Воздвиженке напротив Кремля. В 1921 году Ленин лично определил его начальником золотого отдела Гохрана.
«Хищения безобразные в Гохране. Кража была как раз в день моего прихода...» - докладывал Юровский вождю при личной встрече 16 мая 1921 года.
Но дальше пошло под гору. В 1923-м его понизили до заместителя директора завода «Красный богатырь». Завод выпускал калоши. Человек, вершивший судьбу империи, руководил производством калош.
Через пару лет его понизили ещё раз, отправили директорствовать в Политехнический музей.
Позже он вышел на заслуженный отдых, став пациентом кремлевской лечебницы. Однако прошлое не отпускало. Выступая в Свердловске перед старыми партийцами в феврале 1934-го, Юровский рассуждал о судьбе царских детей.
Он предполагал, что потомки могут их не понять и упрекнуть в гибели девочек и наследника. Но тут же задавал риторический вопрос: кем бы выросли эти дети, останься они в живых?
Зал слушал, но у самого Юровского тоже были дети, и судьба заготовила для каждого из них свой приговор.
Дочь революционера
Риммой он дорожил больше всех. Черноволосая, живая, она с юности пошла за отцом. 4 апреля 1917 года, в восемнадцать лет, вступила в партию большевиков и тут же была избрана председателем юношеской организации при Екатеринбургском комитете РСДРП(б).
Потом была Гражданская война, где Римма служила сестрой милосердия. А за ней последовали должность секретаря ЦК комсомола и партийная работа в Свердловске и Ростове-на-Дону.
Карьера? Ещё какая карьера. К тридцати годам Римма Юровская входила в партийную номенклатуру областного уровня. Её знали, с ней считались.
Добавлю от себя, что отцовская фамилия в те годы была скорее орденом, чем клеймом.
Но Римма сочувствовала троцкистам, и в Москве это заметили.
В марте 1938 года за ней пришли. Арестовали и её, и мужа. Показания товарищи давать отказались, обвинение рассыпалось на ходу, и потому Римму осудили на двадцать лет лагерей.
Карагандинский исправительно-трудовой лагерь, Казахстан. Степь да бараки за колючей проволокой.
Отец в это время умирал в Кремлёвской больнице от язвы.
Узнал ли он об аресте дочери? Скорее да, чем нет. По воспоминаниям родственников, Юровский тяжело переживал случившееся с Риммой. Умер он 2 августа 1938-го.
А незадолго до смерти продиктовал сыновьям письмо:
«Судьба меня не обидела. Если человек прошёл три бури с Лениным и ленинцами, он может считать себя счастливейшим из смертных... Обнимаю вас, целую Римму, жён ваших и внуков моих.»
«Целую Римму». Римма в это время стояла на поверке в карагандинском лагере. «Внуков моих». Он и не подозревал, что именно с внуками случится самое страшное, но до этого было ещё далеко.
Римму выпустили в 1946-м. Выпустили, правда, не совсем. До 1950 года она работала начальником участка совхоза при лагере, из которого только что вышла. Потом её отправили экономистом машинно-тракторной станции в совхоз Пахта-Арал, Южный Казахстан. Бывший секретарь ЦК комсомола считала трудодни в казахской степи.
Реабилитировали Римму в 1956-м, восстановили в партии с прежним стажем. Она перебралась в Ленинград, к старшему сыну. Ей дали орден Ленина, орден Октябрьской Революции, вот только жить ей было негде.
По воспоминаниям Михаила Медведева-Кудрина, Римма оказалась как-то в гостях у другого соратника отца, Григория Никулина. Никулин устроился неплохо. Около двух лет руководил МУРом, обзавёлся отдельным особняком. Жена его хвасталась достатком, показывала комнаты.
«У нас даже у собаки своя комната!»
Римма усмехнулась. После двадцати лет лагерей и ссылок она умела усмехаться так, что людям становилось не по себе.
— Вот бы мне поселиться в комнате вашей собаки, — сказала она.
Веселого во всём этом мало. Пока сестра сидела в Караганде, за её сыновьями присматривал брат, Александр. Человек, дослужившийся до инженер-контр-адмирала и заплативший за фамилию свою цену.
Контр-адмирал
Александр, рожденный в Батуми в 1904-м, выбрал иную стезю, связав жизнь с морем. За его плечами были училище имени Фрунзе и учеба в Военно-морской академии.
На кораблях служил исправно, по службе двигался ходко. Когда началась война, Александр Яковлевич получил задание, которое нечасто выпадает моряку.
Июль 1941-го. Немцы рвутся к Москве, и морской артиллерист Юровский устанавливает на подступах к столице, в районе Вязьмы и Ржева, тридцать стационарных морских артсистем. Корабельные пушки били по немецким танкам с суши.
Всю войну Александр прослужил в артиллерийском управлении ВМФ.
К концу войны, в ноябре 1944-го, он уже носил погоны инженер-контр-адмирала. Однако в его личном деле есть факт, который говорит о человеке больше, чем звания.
В 1938 году, когда сестру Римму репрессировали, двое её сыновей остались сиротами при живых родителях. В те годы усыновление детей «врагов народа» было шагом отчаянным, почти самоубийственным для карьеры.
Но капитан первого ранга Александр Юровский, не колеблясь, забрал племянников к себе. Этот поступок, к счастью, не помешал ему получить адмиральское звание.
Тучи сгустились позже.
В мае 1952 года, в разгар кампании по чистке рядов от «лиц некоренной национальности», за Александром пришли. Обвинили в том, что он якобы развел в своем ведомстве кумовство по национальному признаку. На допросе адмирал отвечал жестко, заявив, что людей нужно оценивать по деловым качествам, а не по происхождению.
Итог был предсказуем: одиночная камера в Бутырке. Десять месяцев неизвестности для боевого офицера. Освобождение пришло только после смерти Сталина в 1953-м. Ему вернули свободу, звание и награды, предложили новую должность.
— Нет, — сказал контр-адмирал.
Он вышел в отставку и уехал в Ленинград. Дослуживать он не захотел. Ходили слухи (и я привожу их именно как слухи), что маршал Жуков однажды отказался подать ему руку со словами:
«Убийце детей руки не подам».
Александр-то был ни при чём, но фамилия Юровский приклеилась намертво.
Третий сын Якова Юровского, Евгений, прожил тише всех. Дослужился до подполковника, всю жизнь проработал политработником на флоте. Единственный из троих, кого система не тронула. Умер в 1977-м. Может быть, спасла его именно незаметность, а может, просто повезло.
Потому что следующему поколению не повезло совсем.
Внуки
Собственно, вот мы и добрались до главного.
В интервью Владимир, внучатый племянник Юровского, с горечью констатировал, что род преследовал злой рок. Яков обожал дочь Римму и её первенца Толю. Но судьба распорядилась жестоко:
почти все внуки Юровского ушли из жизни трагически и преждевременно.
Любимец деда Анатолий внезапно скончался прямо за рулем. Других наследников преследовали несчастные случаи и роковые случайности. Жизни обрывались одна за другой при странных обстоятельствах.
Журнал «Родина» позже подвел черту: прямая ветвь рода Юровских пресеклась.
Верить ли тут в мистику, пусть каждый решает сам. Но человек, вершивший суд в подвале Ипатьевского дома, не оставил после себя продолжателей рода.
У Александра был сын Владислав, который дожил до 2015-го и доживал свой век в неприметной пятиэтажке на Якорной улице в Петербурге.
Соседи знали, чей он внук, но лишних вопросов не задавали. Жена Владислава Эльга пережила мужа на четыре года, их единственная дочь Марина умерла в 2018-м, за год до матери.
А вскоре после этого из квартиры на Якорной улице мошенники похитили документы о тех самых событиях 1918 года, хранившиеся там больше века.
В Свердловске улицу Риммы Юровской переименовали в 1991 году. А вот в городе Кирове до сих пор есть тоже улица, носящая её имя. Переименовывать её пока не собираются. Да и мало кто уже помнит, кто она такая и чья она дочь.