В субботу они оставили Сонечку у Марины и поехали к Светочке. Та жила в другом городе, четыре часа на машине. Снимала комнату в старой хрущёвке, недалеко от института.
Слава позвонил в дверь. Открыла Светочка — в растянутой футболке, волосы собраны в неряшливый хвост.
Читайте начало этой истории здесь>>>
— О, Славик! Привет! А вы чего приехали?
— Да вот, решили навестить. Можно войти?
— Ну заходите.
Вика переступила порог и чуть не закашлялась. В квартире стоял густой сигаретный дым, хоть топор вешай. На кухне гремела музыка, в комнате на продавленном диване сидел какой-то парень в майке, смотрел что-то в телефоне.
— Вы тут не задохнулись? — Слава поморщился, прошёл к окну и распахнул его настежь.
— Да нормально, чё, — парень даже не поднял глаз от экрана.
— Это Дэн, — Светочка махнула рукой. — Мой... ну, друг.
Дэн хмыкнул, но так и не оторвался от телефона.
Вика осмотрелась. Бардак был эпический — на столе грязные тарелки, в раковине гора посуды, на полу какие-то шмотки вперемешку с учебниками. На подоконнике — переполненная пепельница.
— Свет, — Слава сел на единственный свободный стул, — мы поговорить приехали. Мать тебе звонила?
— Ага, звонила. Сказала, что вы поможете с машиной. Круто, кстати, спасибо!
— Подожди, — Слава поднял руку. — Мы ещё ничего не решили. Я хочу понять — ты вообще как себе это представляешь?
— Ну как, — Света пожала плечами, плюхнулась на диван рядом с Дэном. — Вы возьмёте кредит, купим машину, я по возможности буду курьером подрабатывать. Сейчас говорят, хорошо платят.
— А кредит кто платить будет?
— Ну так я и буду. Из зарплаты курьерской.
— Свет, ты хоть знаешь, сколько там платёж в месяц будет?
Светочка задумалась.
— Ну... тысяч десять?
— Двадцать пять — тридцать минимум, — сказал Слава. — И это на пять лет.
— Ну, мать поможет. Она же сказала — вместе справимся.
Вика не выдержала.
— Света, у твоей мамы пенсия двадцать тысяч. Она сама еле концы с концами сводит. Как она тебе поможет?
— Ну не знаю, — Света скривилась. — Я в это не вникаю. Мать сказала — всё решит, значит решит. Мне главное, чтобы машина была. Не зря же я на права сдавала.
— С третьего раза, — тихо добавил Слава.
— И что? Сдала же! — Светочка обиженно надула губы. — Между прочим, там экзамен сложный.
Дэн оторвался от телефона.
— А чё вы на неё наезжаете? Мать сама предложила помочь. Вам жалко, что ли?
Слава посмотрел на него долгим взглядом.
— Тебя вообще-то не спрашивали.
— Слав, ну ты чего, — Света толкнула брата в плечо. — Дэн просто сказал как есть. Мать хочет помочь, вы можете помочь — в чём проблема? Все же семья.
— Проблема в том, — Вика встала, — что кредит будет на нас. И если ты не сможешь платить — а ты не сможешь — мы останемся с долгом.
— Почему это не смогу? — Светочка вскинулась. — Я буду работать!
— Курьером?
— Ну да! Может, не каждый день, но буду. Когда учёба позволит.
— Когда позволит, — повторила Вика. — То есть иногда.
— Ну а что? Я же учусь! На вышке между прочим! Не могу же я и учиться, и работать как лошадь!
Слава молчал, глядя на сестру. Вика видела, как у него на лице что-то меняется — будто пелена спадает.
— Свет, — сказал он наконец, — ты хоть раз сама за что-то отвечала? За квартиру, за коммуналку, за долги? Это не игрушки. Если ты перестанешь платить — приставы придут не к тебе. К нам.
— Ой, да ладно тебе, — Света отмахнулась. — Нормально всё будет. Мать же обещала.
— Мать много чего обещает.
— Слав, ну чё ты как дед старый, — она улыбнулась. — Давайте я хоть чаем вас угощу.
Слава одёрнул куртку, застегнул замок.
— Нет, нам пора. Ещё по делам заехать нужно, и домой полдня ехать. Ты давай учись, а не вот это вот всё.
Света закатила глаза.
— Ой, да ладно тебе меня учить. Мне не пятнадцать лет.
Слава посмотрел на Дэна.
— Ну-ну.
Обратно ехали молча. Вика смотрела на мужа — он был сосредоточен, брови сдвинуты, желваки на скулах ходили.
— Ты как? — спросила она, когда выехали на трассу.
— Нормально, — он помолчал. — Ты была права. Она даже не понимает, о чём просит. Для неё это игра какая-то — "братик поможет, мамочка порешает". А что мы под это подставляемся — ей вообще по барабану.
Вика положила руку ему на колено.
— Слав, я не хотела...
— Да нет, — он накрыл её руку своей. — Хорошо, что съездили. Теперь хоть сам видел.
Фонари мелькали за окном. Впереди был разговор с матерью — и они оба знали, что лёгким он не будет.
Зинаиде Фёдоровне они позвонили на следующий день. Слава включил громкую связь, чтобы Вика слышала.
— Мам, мы всё обсудили. Кредит брать не будем.
Пауза. Потом голос свекрови — ледяной, незнакомый:
— Что значит — не будете?
— То и значит. Мы съездили к Светке, поговорили. Она даже не понимает, что такое кредит и как его платить. А ты на пенсии. Если что-то пойдёт не так — крайними останемся мы.
— Славик, — голос матери задрожал, — я тебя вырастила. Я вам квартиру отдала. Пять лет вы в ней живёте, копейки не платите. А теперь, когда мне нужна помощь — вы отказываете?
— Мам, это не помощь. Это кредит на пять лет.
— Для родной сестры! — свекровь сорвалась на крик. — Для Светочки! А вы... вы неблагодарные! Столько лет на халяву жили, а как дело до помощи — сразу в кусты!
Вика не выдержала.
— Зинаида Фёдоровна, мы не на халяву. Мы коммуналку платим, ремонт сами делали, технику покупали. И мы вам благодарны за квартиру, правда. Но кредит — это совсем другое.
— А ты вообще молчи! — голос свекрови стал визгливым. — Это семейное дело! Ты тут никто!
Слава сжал телефон.
— Мам, не смей так разговаривать с моей женой.
— Ой, защитник нашёлся! А сестру родную защитить — это не надо, да? Света там одна мучается, учится, старается, а вам лишь бы на чужой квартире сидеть!
— Она там не одна, — сказал Слава.
— Как не одна? А с кем же?
— С другом каким-то. Странноватый такой.
— Да что ты такое говоришь — странноватый! — свекровь возмутилась. — Просто учатся вместе, наверное. Ничего такого, дело молодое.
— Ага, ага, — Слава хмыкнул. — Короче, не буду вдаваться в подробности, это её дело. Но я своё сказал.
— Ну тогда и я скажу! — голос свекрови стал жёстким. — Раз уж вы такие деловые, помогать не хотите — то и я вам ничем не обязана. Съезжайте. Даю вам две недели. Освобождайте мою квартиру. Продам её или сдам, а деньги Светочке отдам. Раз уж родной сын помочь не хочет — сама справлюсь.
— Мам, ты серьёзно?
— Абсолютно. Две недели. И чтобы духу вашего там не было.
Гудки. Слава положил телефон на стол, посмотрел на Вику.
— Ну вот и всё.
Вика села рядом, взяла его за руку.
— Слав, ты как?
— Нормально, — он криво усмехнулся. — Думал, она блефует. А она реально...
— Мы справимся, — Вика сжала его ладонь. — Найдём съёмную квартиру, переедем. Хватит жить под этим вечным "я вам квартиру отдала".
Слава кивнул. В глазах у него было что-то новое — не обида, не злость. Скорее усталость и облегчение одновременно.
Съёмную нашли быстро — двушку в соседнем доме, чтобы вещи проще было перевозить. Хозяйка, пожилая женщина с добрыми глазами, сразу понравилась Вике.
— Вы молодые, работящие, — сказала она, отдавая ключи. — Живите спокойно.
Вещи паковали три дня. Сонечка крутилась рядом, не понимая, что происходит.
— Мам, а почему мы уезжаем?
Вика присела перед дочкой, поправила ей чёлку.
— Потому что мы будем жить в другом месте, зайка. В новой квартире.
— А бабушка Зина?
Вика помолчала.
— Бабушка Зина... у неё свои дела. Мы будем жить отдельно.
— А она к нам придёт в гости?
— Может быть, — Вика обняла дочку. — Когда-нибудь.
В день переезда свекровь не появилась. Даже не позвонила. Слава сам отвёз ей ключи, положил в почтовый ящик. Возвращаться в ту квартиру не хотелось никому.
Жизнь на съёмной оказалась другой. Тесновато, конечно — Сонечкина кроватка стояла в углу комнаты, за шкафом. Но впервые за долгое время Вика чувствовала, что может дышать. Никто не попрекал, не требовал, не напоминал о долгах.
Общение с семьёй Славы прекратилось как отрезало. Ни звонков, ни сообщений. Свекровь молчала, Света тоже. Слава пару раз порывался позвонить матери, но каждый раз откладывал телефон.
— Пусть сама, — говорил он. — Если захочет — позвонит.
Не звонила.
В ноябре у Вики был день рождения. Тридцать два года. Марина с Виктором пришли с тортом, Сонечка нарисовала открытку, Слава подарил серёжки — маленькие, серебряные, давно хотела такие.
Вечером Вика листала телефон. Поздравления от коллег, от подруг, от мамы из Саратова. А от Зинаиды Фёдоровны — ничего. От Светы — тоже.
— Ты чего? — Слава заметил её взгляд.
— Да так, — Вика убрала телефон. — Просто думала, может хоть сегодня...
— Забей, — он обнял её. — Не стоят они того.
Вика кивнула. Он был прав. Но где-то внутри всё равно царапнуло.
Зима прошла тихо. Работа, садик, вечера втроём. Иногда Вика навещала бабушку — Антонину Васильевну. Бабушка жила одна в старой двушке в центре, не жаловалась никогда, хотя ноги болели и сердце пошаливало. Каждый раз встречала Вику так, будто та была самым важным человеком на свете.
— Внученька моя приехала! — радовалась она, обнимая Вику. — Солнышко моё!
Вика привозила ей продукты, убирала квартиру, сидела на кухне, пила чай с вареньем. Бабушка расспрашивала про Сонечку, про Славу, про работу. Никогда не лезла с советами, не учила жить.
— Ты, главное, себя береги, — говорила она. — И семью свою. Остальное приложится.
В марте бабушки не стало. Ушла тихо, во сне — сердце остановилось. Вика узнала утром, позвонила соседка, которая заходила проведать.
На похоронах Вика держалась, хотя внутри всё рвалось. Бабушка была единственной из старшего поколения, кто любил её просто так — не за что-то, не с условиями. Просто любила.
После похорон выяснилось, что бабушка оставила завещание. Квартира — Вике. Тамара Николаевна, соседка, та самая, что позвонила утром, рассказала:
— Она давно решила. Ещё года три назад говорила мне — Викуля самая заботливая, ей всё оставлю. Любила она тебя очень.
Вика сидела на бабушкиной кухне и плакала. Не от радости — от горя, от благодарности, от всего сразу.
Квартира была старая — сталинка, высокие потолки, паркет скрипит, трубы ржавые. Но своя. Наконец-то своя, по-настоящему, с документами и без всяких "я вам отдала".
Деньги, которые копили на ипотеку, ушли на ремонт. Слава сам клеил обои, Вика красила стены на кухне. Сонечка "помогала" — размахивала кисточкой и пачкала всё вокруг.
Когда наконец оформили все документы и закончили ремонт, переехали. Квартира пахла свежей краской и чем-то новым — надеждой, наверное.
Звонок раздался в июне. Вечером, когда они уже поужинали и Сонечка смотрела мультики.
— Мать, — сказал Слава, глядя на экран.
— Возьмёшь?
Он помолчал, потом нажал кнопку.
— Да, мам.
Голос Зинаиды Фёдоровны был тусклым, будто выцветшим.
— Славик, сынок... Ты уже слышал, наверное?
— Что случилось?
— Света в аварию попала. Ногу сломала, головой ударилась. В больнице лежит уже неделю. Ты бы хоть приехал, проведал сестру...
Слава переглянулся с Викой.
— Как она?
— Да живая, слава богу. Врачи говорят, оклемается. Только машина... — свекровь вздохнула. — Машины больше нет. Всмятку.
Повисла пауза.
— Правильно вы тогда не взяли этот кредит, — вдруг сказала Зинаида Фёдоровна. — Как в воду глядели. На кой ей эта машина приспичила, дура я старая... Сама ведь настояла, сама всё это затеяла.
Слава молчал.
— Теперь вот квартиру продавать придётся, — продолжала свекровь. — Кредит-то отдавать надо. А Светка в больнице, какой там курьер... Эх, жизнь.
— Мам, — Слава откашлялся, — если нужна помощь с больницей — скажи. Лекарства там привезти или ещё что.
— Спасибо, сынок, — голос свекрови дрогнул. — Спасибо.
Когда он положил трубку, Вика спросила:
— Ты как?
— Нормально, — Слава помолчал. — Давай завтра съездим к Светке. Фруктов отвезём, я с врачом поговорю, может чем-то помочь нужно.
Вика кивнула.
— Да, конечно. Съездим.
— Свету жалко, — сказал он. — Но...
— Но это был их выбор.
— Да. Их выбор.
Сонечка прибежала из комнаты.
— Мама, папа! Пойдёмте мультик смотреть! Там смешной момент!
Вика улыбнулась, взяла дочку на руки.
— Пойдём, зайка.
Они сидели втроём на диване — в своей квартире, в своём доме. За окном шумели машины, солнце садилось за крыши. Ремонт ещё не закончен, на кухне местами обои не доклеены, в коридоре лежит стопка плитки. Но это было неважно.
Вика положила голову Славе на плечо. Он обнял её.
— Знаешь, — тихо сказала она, — я рада, что мы тогда не согласились.
— Я тоже.
Сонечка засмеялась — на экране случилось что-то весёлое. Вика смотрела на дочку и думала: вот оно, счастье. Не в квадратных метрах, не в машинах, не в родственниках, которые вечно чего-то требуют. А в этом — в вечере втроём, в своём доме, в праве самим решать, как жить.
И никто больше не скажет: "Я вам квартиру отдала".