Знаете, есть такие истории, от которых не по себе становится не сразу — а потом, когда уже уложилось в голове и начинаешь понимать, что именно произошло. Вот именно такая история случилась с восемнадцатилетней Полиной Борисовой, дочерью телеведущей Даны Борисовой, которая совсем недавно оказалась за закрытыми дверями психиатрической клиники.
И первое, что поражает — это не сам факт госпитализации. А то, кто принял это решение.
Мать.
Дана сама отвезла дочь к врачам. Сама. И вот тут у меня, дорогие мои, сразу возникает вопрос: что же должно было случиться, чтобы женщина, сама прошедшая через всё это, решилась на такой шаг? Что произошло за закрытыми дверями их дома — и почему правду мы узнаём не от матери, а от самой Полины, которая нашла способ выйти на связь прямо из клиники?
Давайте разберёмся. Потому что эта история гораздо глубже, чем кажется на первый взгляд.
Мать и дочь: когда судьба повторяется буквально
Дана Борисова никогда не прятала свои диагнозы за красивой картинкой — и это, при всех её сложностях, вызывает уважение. Борьба с зависимостью, биполярное расстройство, срывы, возвращения — всё это происходило на глазах у страны, и она не делала вид, что всё в порядке.
Но когда то же самое начало происходить с её дочерью — вот тут, наверное, даже самая стойкая мать внутри сломалась.
Полина долгое время жила с диагнозом «биполярное расстройство» — считалось, что она унаследовала материнскую нестабильность психики. Этим объясняли и вспышки агрессии, и скандалы, и мучительные примирения, которые сотрясали их маленький семейный мир с завидной регулярностью. Казалось, всё понятно, всё объяснено — неприятно, но хотя бы ясно.
Только вот теперь врачи в клинике доктора Шурова засомневались в этом диагнозе. И то, что они поставили на кон вместо него, звучит ничуть не легче — пограничное расстройство личности. Состояние, при котором человека терзает не просто перепад настроения, а мучительное, физически ощутимое ощущение внутренней пустоты, панический страх быть брошенной и абсолютная неспособность остановить себя в момент, когда всё внутри уже летит под откос.
И именно такой момент, судя по всему, и стал последней каплей.
Тот самый мужчина
Но прежде чем говорить о клинике — нужно сказать об Артуре. Потому что без него эта история не складывается.
В прошлом году общественность с удивлением узнала, что восемнадцатилетняя Полина встречается с тридцатипятилетним Артуром Якобсоном — продюсером самого Дмитрия Диброва. Разница почти в два раза. Полина — только вступающая в жизнь девочка, он — взрослый состоявшийся мужчина из медийной среды.
Дана была против. Открыто, громко, со скандалом — против. И объясняла это не просто материнской ревностью или предрассудками насчёт возраста. Она говорила о вещах куда более тревожных: о том, что этот мужчина нарушал её собственные личные границы. Что объятия были слишком крепкими. Что руки оказывались не там, где нужно. Что ей самой было не по себе рядом с ним — и это при том, что ухаживал он за её дочерью.
Вдумайтесь в это на секунду.
Но Полина — восемнадцать лет, первая настоящая любовь, взрослый мужчина, который, казалось, понимает её так, как никто раньше — слушала сердце и не слушала мать. Для неё Артур был той самой тихой гаванью, защитой от шторма, который бушевал у неё внутри. И она верила в это всей душой.
А потом всё рухнуло. И рухнуло по её же вине.
Измена, разрыв и то, что началось потом
В начале зимы Полина, находясь в состоянии алкогольного опьянения, изменила Артуру. Он узнал. И — всё.
Продюсер не стал молчать — он говорил с прессой открыто, не скрывая ни разочарования, ни боли. «А если бы она забеременела?» — этот вопрос он бросил в эфир как приговор, и он до сих пор висит в воздухе. Для человека, который позиционировал себя как надёжную опору, поступок Полины стал предательством, которое он, судя по всему, простить не смог.
Он ушёл. И оставил её наедине с тем, что начало пожирать её изнутри — с чувством вины, которое при пограничном расстройстве личности переживается не как угрызения совести, а как что-то несовместимое с нормальной жизнью.
Полина попыталась держаться. Ушла в работу с головой — мероприятия, съёмки, запуск собственного проекта «Ночёвка с Полиной Борисовой». Всё это выглядело как попытка доказать себе и всем остальным: я справляюсь, я в порядке, смотрите.
Но психика, уже расшатанная и диагнозом, и разрывом, не выдержала этой гонки.
Стресс ударил по внешности — Полина начала быстро набирать вес. А интернет, как известно, не умеет молчать: на неё обрушился поток жестоких комментариев о фигуре, от которых у любой нормальной женщины руки бы опустились. Представьте себе: ты и так еле держишься, а тут ещё тысячи незнакомых людей наперебой объясняют тебе, как ты выглядишь.
«Я довела себя», — говорит сейчас Полина. Тихо и честно.
Клиника, ультиматумы и замкнутый круг
После некоего инцидента — детали которого семья пока хранит при себе — Дана приняла решение. И Полина оказалась в клинике.
Сейчас её состояние врачи оценивают как нестабильное. Медикаментозное лечение, сессии с терапевтами, больничные стены — и где-то за всем этим живёт тоска по человеку, из-за которого, если смотреть честно, всё и началось.
Артур поддерживает общение. Но возвращаться, судя по всему, не торопится — и его, если подумать, можно понять. Непредсказуемое поведение, нестабильное состояние, серьёзные диагнозы — это пугает даже самых сильных мужчин, не то что тех, кто и без того чувствует за собой вину.
А Полина тем временем ставит ультиматумы:
— Мама, забери меня из «дурки», или я сбегу!
И вот в этой фразе — весь трагизм ситуации. Девочка застряла в замкнутом круге, из которого сама выбраться не может: ей нужна его поддержка, чтобы найти в себе силы лечиться — но именно её болезнь и отталкивает его сильнее всего.
Дорогие мои, я не знаю, чем закончится эта история. Но знаю одно — восемнадцать лет, психиатрическая клиника и ультиматумы маме через телефон — это не та жизнь, которую заслуживает любая девочка. Любая.