Дорогие мои, вы наверняка замечали: есть люди, которые появляются в чужой жизни настолько вовремя и настолько красиво, что поневоле начинаешь задаваться вопросом — а не слишком ли всё складно?
Михаил Земцов появился именно так.
Высокий — почти два метра. Белозубая улыбка, которой позавидовал бы голливудский актёр. Американский лоск, дорогой загар, манеры человека, привыкшего к хорошей жизни. И — вишенка на торте — легенда о том, что всего в жизни он добился сам, с нуля, собственным трудом. А дочь самой Аллы Пугачёвой полюбил просто так, за душу, даже не зная, кто она такая.
Красиво, согласитесь. Прямо как в кино.
Только вот я решила покопать чуть глубже. И знаете что? Картина оказалась куда интереснее, чем нам рассказывали.
«Всего добился сам» — но давайте уточним
Официальная версия биографии Земцова звучит безупречно. Родился в 1978 году в СССР. Пережил пионерское детство, распад страны — и в подростковом возрасте уехал с родителями за океан. Семья выбрала Штаты. Начали, как говорится, новую жизнь.
Вот только здесь уже первый нюанс, который обычно проговаривают вскользь.
Осели они не там, где оседало большинство наших эмигрантов тех лет — не в бруклинских коммуналках, не в чикагских рабочих кварталах, где люди мыли посуду и крутили баранку, чтобы свести концы с концами. Семья Земцовых выбрала Майами. Солнечный, дорогой, курортный Майами — город, который чуть позже станет негласной столицей российской эстрадной элиты.
Михаил в интервью говорит, что обязан всем родителям и их труду. Охотно верю. Только труд этот позволил оплатить ему престижное образование — в то время как другие иммигранты первого поколения об университете могли лишь мечтать. Он выбрал стоматологию — профессию, которая в Америке открывает двери туда, куда простому доктору не попасть. Деньги, связи, клиентура из высшего общества.
Поработал на чужой клинике, набрался опыта. Открыл свою. Всё логично, всё правильно.
Но именно в тот момент, когда карьера пошла в гору, в его биографии случилась история, о которой в семье предпочитают не вспоминать. Совсем.
Полицейское досье, которое не должно было всплыть
Представьте себе редакцию крупного российского издания. Приходит письмо. Автор — наш человек, живёт в Штатах, подписываться не хочет. Пишет коротко и по делу: хватит лепить из Земцова святого. Есть кое-что, о чём стоит знать.
Журналисты начали проверять — и нашли.
В американских полицейских архивах обнаружилось досье на некоего Mikhail Zemtsov. Дата рождения — пятнадцатое января одна тысяча девятьсот семьдесят восьмого года. Рост — шесть футов шесть дюймов, под два метра. Глаза зелёные.
Всё совпадает с мужем певицы до последней детали.
А дальше в документе — запись, датированная двадцать седьмым января две тысячи третьего года. Сухая, казённая, без малейших украшений: обвинение в краже со взломом нежилого помещения.
Это, дорогие мои, не штраф за неправильную парковку.
Источники говорят, что к тому моменту за ним числились эпизоды в Нью-Йорке и Лас-Вегасе. Оба города, оба случая — из области, весьма далёкой от стоматологии.
Как же человек с таким багажом не сел? Ответ прост до неприличия: американское гражданство и хороший адвокат — это в США два очень весомых аргумента. Говорят, Михаил отделался условным сроком. Его предполагаемый напарник, у которого гражданства не было, оказался куда менее везучим.
После этого Земцов предпочёл залечь на дно во Флориде. Тихо. Без лишнего шума. И именно там его жизнь сделала поворот, который изменил всё.
Случайность, в которую сложно поверить
Январь две тысячи четвёртого. Майами. Вечеринка по случаю дня рождения общего знакомого.
Кристина Орбакайте приехала в город — уставшая от гастролей, от личных неурядиц, просто выдохнуть. И там познакомилась с высоким харизматичным мужчиной, который, по его собственным словам, понятия не имел, кто она такая.
Слышал фамилию Пугачёва? Ну, слышал. Но дочь её в лицо не знал. Воспринимал просто как симпатичную девушку.
Вот здесь я хочу, чтобы мы с вами на секунду остановились.
Михаил Земцов — выходец из советской семьи. Всю жизнь прожил в русскоязычной диаспоре Майами — а это очень закрытый, очень тесный мирок, где все всё знают обо всех. Приезд звезды такого масштаба в русской общине — это событие, о котором знает каждая парикмахерша на Коллинз-авеню.
И при этом — не узнал. Не слышал. Не в курсе.
Многие наблюдатели уверены: это была тонкая игра. Изобразить полное равнодушие к статусу — именно для того, чтобы подкупить женщину, которую всю жизнь любили за фамилию, а не за неё саму. Кристина попалась на то, что давно мечтала услышать: ты мне интересна просто так, без всякого «а ты знаешь, чья ты дочь».
Сработало безупречно.
Главный экзамен: Алла Борисовна
Роман закрутился стремительно — звонки, перелёты, Михаил бросил клинику и поехал с певицей в гастрольный тур. Жест красивый. Но впереди ждало испытание, которое проваливали многие до него.
Знакомство с Пугачёвой.
Алла Борисовна — человек, которого сложно провести. За десятилетия в шоу-бизнесе она насмотрелась на всяких — и умеет считывать людей так, что позавидует любой психолог. Многие претенденты на место рядом с дочерью этот негласный экзамен не сдавали.
Земцов — сдал.
Почему — вопрос открытый. Может, подкупила финансовая независимость: человек не из тусовки, со своим делом, в протекции не нуждается. Может, мама просто хотела видеть дочь наконец счастливой — и решила не копать туда, где копать, судя по всему, было что.
В две тысячи пятом году сыграли свадьбу. Тихо, по-домашнему, без парада камер. Михаил официально вошёл в самый знаменитый клан российской эстрады — хотя сам предпочитал наблюдать за всем этим с дистанции своих флоридских пальм.
Два берега — один брак на разрыв
То, что брак будет непростым, стало ясно быстро. Не потому что не любят. А потому что география — вещь упрямая.
Михаил — американец до мозга костей. Его бизнес, его привычки, его жизнь — всё там, во Флориде. Кристина зарабатывала в России, а Россия — это Москва, студии, концерты, бесконечный ритм.
Попытка открыть стоматологическую клинику в Москве закончилась ничем. То ли российский бизнес оказался не его стихией, то ли просто не захотел по-настоящему вжиться в чужую реальность. Пришли к «гостевому браку»: он там, она здесь, океан между ними.
Инсайдеры регулярно сообщали: союз трещит именно по этому шву. Нежелание переезжать называли главным камнем преткновения.
Скрепила всё дочь Клавдия — родилась, разумеется, в Майами. Растёт американкой: языки, балет, никаких российских реалий. Отец в ней, по его словам, не чает души и сам себя называет «мягким папой» — полная противоположность строгой звёздной маме.
Герой с самолёта — или грамотный пиар?
В какой-то момент публике подбросили историю, которая должна была поднять Земцова в глазах скептически настроенных россиян.
Самолёт. Рейс Москва — Париж. На борту буянит пьяный пассажир — громкий, агрессивный, в тельняшке. Стюардессы растеряны, пассажиры напуганы.
И тут — Михаил. Пока все сидели и молились, он с приятелем хладнокровно скрутил дебошира брючными ремнями и удерживал до посадки. Орбакайте немедленно раструбила об этом в соцсетях: мой муж — герой.
Люди с острым глазом переглянулись.
История вышла слишком кинематографичной. Появилась слишком кстати — именно тогда, когда «американскому зятю» остро не хватало очков в глазах российской аудитории, которая к таким персонажам традиционно испытывает смесь зависти и недоверия.
Совпадение? Возможно. Но осадок остался.
Так кто же он?
Сегодня Михаил Земцов живёт красиво. Флорида, велосипед, светские приёмы, никаких российских морозов. С пасынками нашёл общий язык. С Байсаровым — бывшим мужем Кристины — поговорил по-мужски и поклялся: Дени без отцовского разрешения не увезёт.
Дипломат. Семьянин. Бизнесмен.
Всё это правда.
Но вот другая правда тоже никуда не делась: полицейский протокол с его именем, датой рождения и ростом существует. Запись от двадцать седьмого января две тысячи третьего года в архивах США существует. И то, как именно он оказался рядом с Кристиной в нужный момент своей жизни — после всех этих флоридских приключений — тоже факт.
Везучий авантюрист, вовремя встретивший нужного человека? Или всё же человек, который умеет начинать с чистого листа и действительно строить жизнь заново?
Вот этот вопрос, дорогие мои, я оставлю вам. У каждой из нас свой ответ — и, подозреваю, он многое говорит о том, во что мы вообще склонны верить в этой жизни.