Наташа перечитывала открытку третий раз, хотя там было всего два предложения. Обратный адрес — Тамбов, двоюродная сестра мужа Ирина, с которой они виделись дважды: на свадьбе пятнадцать лет назад и на похоронах свёкра. «С нетерпением ждём лета! Детям так понравилось у вас в прошлом году!»
- Серёж, это что? - она протянула открытку мужу, который возился с обувью в прихожей.
- Что — что?
- Открытка от твоей Ирины. Она к нам собирается летом. С детьми.
- Ну и что такого, - пожал плечами Сергей. - Может, просто написала по-родственному.
- По-родственному — это «с Новым годом». А «ждём лета» — это уже бронь.
Сергей прочитал, хмыкнул и отложил на полку.
- Не накручивай себя, может, ничего и не будет.
Наташа знала, что будет. Потому что уже было.
***
Дом у озера они строили пять лет. Не хоромы — сто двадцать квадратов, два этажа, участок двенадцать соток. Сергей мечтал о рыбалке, Наташа — о тишине. Копили, брали кредит, сами стены штукатурили, сами плитку клали. Первое лето провели вдвоём, и это было лучшее лето в их жизни. Сидели на веранде, слушали лягушек, варили уху из того, что Сергей утром поймал. Никуда не торопились, никого не ждали.
На второе лето приехала Люда, родная сестра Сергея. Позвонила за два дня: «Серёженька, мы с Вовой на три дня, просто посмотреть ваш домик, мы никого не стесним». Посмотрели. Сфотографировали. Выложили в Одноклассники двадцать три фотографии с подписью «Райское место у Серёжи и Наташи, озеро прямо за забором».
На третье лето заявились четыре семьи. Наташа узнала об этом из поста племянницы мужа: «Едем к дяде Серёже на озеро, каникулы!» — с фотографией набитого багажника.
- Серёж, к нам едут Колесниковы, Пряхины, твоя Людка с мужем и ещё какие-то Андреевы, которых я вообще не знаю, - сказала тогда Наташа.
- Откуда ты это взяла?
- Из интернета, Серёж. Они там маршрут обсуждают и спрашивают, есть ли у нас мангал на десять человек.
Мангал был на шесть шампуров. Гостей приехало шестнадцать. Наташа готовила три дня подряд, бегала в магазин за восемь километров, стирала чужое постельное бельё и улыбалась, потому что «ну родня же». На четвёртое лето приехали семь семей. Две из них Наташа видела впервые.
***
- «Скажи, что от Ирины, они нормально принимают», - процитировала Наташа сообщение, которое случайно увидела в телефоне мужа. Ирина пересылала их адрес какому-то Лёше. - Твоя Ирина наш дом в бесплатное «Авито» превратила.
- Она не это имела в виду, - защищался Сергей.
- А что она имела в виду? «Нормально принимают» — это про нас? Мы — гостиница с рейтингом четыре звезды и завтраком в постель?
Сергей промолчал, потому что крыть было нечем.
В прошлое лето произошло то, после чего Наташа перестала улыбаться гостям даже из вежливости. Встала в шесть утра, спустилась на кухню — а там чужая женщина варит кофе в её турке. На кресле в гостиной спит ребёнок лет пяти, завернувшись в плед, который Наташа привезла из Костромы и которым очень дорожила. А на участке незнакомый мужчина развесил мокрые плавки прямо на розовом кусте, который она три года выращивала из черенка.
- Вы кто? - спросила Наташа, стоя в дверях собственного дома.
- А мы от Лёши, он сказал, что вы не против, - ответила женщина и даже не обернулась.
Наташа постояла, потом зашла, взяла свой плед с чужого ребёнка, аккуратно переложила мальчика на диван и ушла наверх. Сергей спал. Она его разбудила.
- Серёж, у нас внизу люди. Я их не знаю. Они от какого-то Лёши.
- Какого Лёши?
- Понятия не имею, какого Лёши. Они на нашей кухне кофе пьют из наших чашек.
Сергей спустился, поговорил. Оказалось — друзья друзей Ирины. Цепочка такая длинная, что концов не найдёшь. Пробыли четыре дня, уехали без «спасибо» и оставили в раковине гору грязной посуды.
***
А потом в семейном чате, где было двадцать три человека, появилось сообщение от Ирины. Наташа читала и чуть телефон не уронила.
«Наташ, в этом году приедем в июне, нас будет восемь человек. Организуй нам лодку на озеро, в прошлый раз вёсла были тяжёлые, дети не справлялись. И гамак бы второй повесить, одного на всех мало. Ещё бы хорошо, чтобы холодильник в сарае работал, а то в прошлый раз продукты портились».
Не «можно ли». Не «мы купим». Организуй — и точка.
Наташа показала сообщение Сергею.
- Ну что делать, - вздохнул он. - Не забор же ставить от родных людей.
- А почему нет?
- Наташ, ну это родня. Неудобно.
- Родня — это те, кто приходит, когда тебе плохо. А не когда у тебя озеро.
- Ты утрируешь.
- Серёж, я не утрирую. Я три года подряд в собственном доме чувствую себя обслуживающим персоналом. Готовлю на двадцать человек, мою, стираю, а мне потом даже банку варенья никто не привозит. Ни разу. За пять лет.
Сергей потёр переносицу и ничего не ответил.
***
Осенью случилось то, чего никто не ждал. Ливни шли три дня, подвал затопило. Вода стояла по колено, вещи плавали, котёл отопления встал. Ущерб был серьёзный — Наташа потом прикидывала, тысяч на двести минимум.
Сергей написал в семейный чат: «Ребята, у нас беда. Подвал затопило, нужна помощь. Приехать на выходные, вынести вещи, просушить. Кто может?»
Двадцать три человека в чате. Прочитали все — две синие галочки у каждого сообщения. Ответили двое. Людмила написала: «Ой, мы бы рады, но дорога дальняя, а у Вовы спина». Ирина поставила грустный смайлик и написала: «Держитесь, ребят! Сочувствуем!» Как будто восклицательный знак помогает вычерпать воду из подвала.
Остальные двадцать один человек промолчали. Совсем. Даже смайлика не нашлось.
Наташа сидела на ступеньках крыльца и смотрела на экран телефона. Сергей рядом стоял с ведром в руке.
- Вот тебе и родня, - сказала она тихо.
- Наташ, ну люди заняты, - он ещё пытался.
- Серёж, не надо. Просто не надо.
На следующий день к ним в калитку постучал Геннадий Палыч — сосед через два участка. Они с ним здоровались, иногда перекидывались парой слов, и всё. Не дружили, в гости не ходили, детей друг друга не знали.
Геннадий Палыч приехал на своей «Ниве» с насосом, двумя вёдрами, набором инструментов и трёхлитровым термосом с лапшой.
- Давай показывай, что там у вас, - сказал он вместо «здравствуйте».
Работал два дня. Откачал воду, помог вынести вещи, просушить стены. Откуда-то притащил тепловую пушку. Наташа пыталась сунуть ему деньги — отмахнулся.
- Да ладно, я же рядом. Чего мне, сложно, что ли.
Наташа потом этот термос вымыла, положила в пакет и три дня не могла отнести обратно, потому что каждый раз, когда брала его в руки, глаза были на мокром месте. Не из-за термоса, понятное дело.
***
Зиму Наташа думала. Не скандалить, не обижаться, не выяснять отношения — бессмысленно. Она это проходила, когда пыталась объяснить Людмиле, что привозить с собой четырёх гостей без предупреждения нехорошо. Людмила тогда обиделась на месяц, а потом как ни в чём не бывало написала: «Мы в июле приедем на неделю, нас будет шестеро, может семеро, Вова друга хочет взять».
В марте Наташа села за компьютер и составила документ. Не истерику, не ультиматум — расчёт. Стоимость проживания за сутки — как в ближайшем гостевом доме «Берёзка», две тысячи восемьсот рублей с человека. Электричество, вода, продукты — отдельно, по факту. Постельное бельё — своё. Уборка за собой — обязательно. Нашла цены трёх ближайших гостиниц, приложила скриншоты и дописала внизу: «Кто хочет приехать — с радостью, вот условия. Кто не согласен — отели рядом, координаты прилагаю».
- Наташ, ты серьёзно хочешь это в чат скинуть? - Сергей читал через плечо.
- Абсолютно серьёзно.
- Там же такое начнётся.
- Ничего не начнётся, Серёж. Те, кто бесплатно не поедут, просто не поедут. А я наконец проведу лето на своей веранде, а не у плиты на двадцать ртов.
- Людка обидится навсегда.
- Людка обижается бесплатно, а приезжает тоже бесплатно. Может, хоть что-то из этого прекратится.
Наташа нажала «отправить» и положила телефон на стол.
Первые десять минут — тишина. Потом Ирина написала: «Это шутка?» Наташа ответила: «Нет». Ирина поставила злой смайлик и вышла из чата. За ней вышли Колесниковы. Потом Пряхины. Людмила прислала длинное голосовое сообщение, которое Наташа слушать не стала.
- Там Людка на четыре минуты наговорила, - сказал Сергей, послушав. - Если коротко: мы обнаглели, родню за деньги принимать — это позор, и она такого от родного брата не ожидала.
- А готовить на двадцать человек три недели подряд — это не позор? - спросила Наташа.
- Она этого не понимает.
- Вот и пусть не понимает. Из своего дома.
К вечеру в чате осталось шесть человек. Все молчали.
***
Апрель прошёл тихо. Май — тоже. Ни одного сообщения в семейном чате. Ни одной открытки. Ни одного звонка «а мы тут подумали заехать». Впервые за пять лет в почтовом ящике не было ничего, кроме квитанций.
Наташа поймала себя на том, что ждёт подвоха. Что кто-нибудь всё равно приедет без предупреждения, встанет на пороге с чемоданом и скажет: «Ну мы же родня, Наташ, ну что ты, в самом деле». Никто не приехал.
Сергей переживал, но молчал. Пару раз брал телефон, листал контакты до буквы «Л» и клал обратно. Наташа видела, но не вмешивалась — его сестра, его дело.
В начале июня в калитку постучал Геннадий Палыч.
- Наташ, у меня черешня поспела, девать некуда. Возьмёте ведро?
- Возьмём, конечно. Спасибо вам, Геннадий Палыч.
- Да не за что, она в этом году крупная прям, - кивнул он и пошёл к себе.
Наташа занесла черешню в дом, помыла, поставила миску на стол. Тёмная, крупная, с блестящими боками.
***
Лето было тихим. Впервые за пять лет Наташа загорала на собственном участке и не считала в голове, сколько буханок хлеба нужно купить на пятнадцать человек. Сергей рыбачил утром и вечером. Они сидели на веранде и слушали лягушек, как в то первое лето, когда ещё никто не знал дорогу к их дому.
В августе Людмила прислала Сергею сообщение: «Ты хоть понимаешь, что натворила твоя жена? Вся родня на вас обижена». Сергей показал Наташе.
- Обижена за что? Что мы перестали быть бесплатной гостиницей?
- Она считает, что мы семью разрушили.
- Серёж, семья — это когда с насосом приезжают. А не когда с чемоданами.
Он спорить не стал.
В сентябре они сидели вдвоём на веранде. Озеро было тихое, гладкое, без единой лодки. Ни одного чужого полотенца на заборе. Ни одних чужих шлёпанцев у крыльца.
- Странно, - сказала Наташа, грея ладони о кружку. - Мы ведь никого не потеряли. У нас просто перестали забирать.
Сергей потянулся к чайнику и налил ей ещё.