У моей бабушки был сундук. Тяжёлый, деревянный, с металлическими уголками. Его открывали редко. Внутри лежало всё лучшее — новая скатерть, аккуратно сложенное постельное бельё, красивые платки. Когда я в детстве тянулась к чему-то яркому, бабушка мягко останавливала: — Пусть полежит. Пригодится. И крышка снова закрывалась. Тогда так жили. Берегли. Не тратили лишнего. Новое доставалось непросто, и «на каждый день» было одно, а «по-настоящему хорошее» — совсем другое. Я это понимаю. Но сундук почти не пустел. И это я тоже помню. У мамы в стенке стоит хрусталь. Когда-то это было красиво. Почти обязательно. Признак того, что «жизнь удалась». Его покупали не ради удобства — ради ощущения достатка. Сейчас мы пьём из обычных бокалов. Быстро. Между делами. Без церемоний. А хрусталь стоит. Иногда мама открывает дверцу, аккуратно протирает пыль — и снова закрывает. Он уже не вписывается в повседневность, но и убрать его рука не поднимается. И вот однажды я поймала себя на простой мысли. Мы ведь