— Теть Лен, привет, не занята?
Лена глянула на экран телефона — сестра. Обычно звонит по выходным, а тут среда, рабочий день, значит, что-то случилось.
— Привет, Нин. Слушаю.
— Теть Лен, тут такое дело... — Нина говорила быстро, как всегда, когда волновалась. — Настька девятый заканчивает. Со справкой. Ты ж знаешь.
Лена знала. Племянница Настя, шестнадцать лет, аутизм. Диагноз поставили лет в пять, когда стало понятно, что девочка не такая, как все. Не говорит — молчит, не играет с детьми, не смотрит в глаза. Потом, со временем, кое-что наладилось: Настя заговорила, но коротко, по делу. Если спросят — ответит. Если нет — будет сидеть и смотреть в одну точку. Или рисовать. Рисовала она хорошо, это да.
— И чего хочешь? — спросила Лена, хотя уже догадывалась.
— Узнай, пожалуйста, про вечернюю школу. Может, есть какая-то особенная, для таких? Чтобы она аттестат получила и в колледж потом. Хоть какой-то шанс на нормальную жизнь.
Лена вздохнула. Нормальная жизнь. Что это такое для девочки, которая шум переносит с трудом, чужих людей сторонится, а мимика у неё иногда такая, что прохожие шарахаются? Брови приподнятые, взгляд в сторону, руки зажаты. Вроде своя, родная кровь, а каждый раз, когда видишь, внутри что-то ёкает: как она там, в этом мире?
— Нин, ты уверена? — осторожно спросила Лена. — Ну, смысл есть? Она же не контактная. Как она в колледже будет, среди чужих?
— А что ей дома сидеть? — голос сестры дрогнул. — Меня не будет, она одна останется. Кто о ней позаботится? Может, хоть какую-то профессию получит, на полставки куда возьмут...
— Ладно, узнаю, — пообещала Лена. — Но ты сама подумай: вечерняя школа — это те же дети, те же учителя. Там тоже шумно, тоже люди. Она выдержит?
— А у меня выбора нет, — тихо ответила Нина и положила трубку.
Лена отложила телефон и задумалась.
Вопрос сестры задел что-то глубокое, о чём она сама давно хотела спросить, но не решалась. Взрослые аутисты — они вообще есть? Ну, то есть, они живут где-то, работают, дружат, создают семьи? Или как Настя — сидят по домам, смотрят в окно и рисуют?
Она полезла в интернет. Почитала форумы, статьи, нашла несколько блогов. Там было по-разному. Кто-то писал, что после школы устроился в мастерскую, расписывает кружки, и счастлив. Кто-то жаловался, что диплом колледжа пылится на полке, потому что ни одно нормальное место не берёт — не тот взгляд, не те реакции, не та скорость. А кто-то вообще ничего не писал, потому что не умел писать.
Мысль о колледже казалась Лене утопией. Как Настя будет учиться, если обычную школу еле вытянула на домашнем обучении? Если каждый выход в коридор для неё стресс, а перемены — пытка? Если учителя жалуются, что она сидит с каменным лицом и не отвечает, даже когда знает?
С другой стороны — а что предлагать взамен? Ничего. Только дом, маму, рисование и тишину. А мама не вечна.
Лена обзвонила несколько вечерних школ. Везде отвечали примерно одинаково: берём всех, приходите с документами. На вопрос про особые условия — пожимали плечами: у нас обычная программа, обычные классы, если ребёнок не тянет, это к психологам, а не к нам.
Потом кто-то посоветовал центр для людей с аутизмом. Лена позвонила туда, долго ждала ответа, наконец соединили с девушкой-консультантом.
— Слушаю вас.
— У меня племянница, аутизм, шестнадцать лет. Мама хочет, чтобы она в вечернюю школу пошла, аттестат получить, потом в колледж. Есть ли смысл?
В трубке повисла пауза.
— Смысл всегда есть, — осторожно сказала девушка. — Но нужно понимать, чего вы хотите достичь. Если цель — просто корочка, то, может, и не стоит тратить силы. Если цель — социализация, адаптация, то вечерняя школа не лучший выбор. Там обычно взрослые люди, которые работают днём, приходят уставшие, им не до общения. И программа сжатая, нагрузка большая.
— А что тогда лучший выбор? — спросила Лена.
— Есть колледжи с инклюзией. Но туда надо поступать после девятого класса, со справкой не возьмут. Есть центры дневного пребывания, мастерские, где учат ремёслам. Есть дистанционное обучение. Но всё очень индивидуально. Вашей девочке нужно пробовать разные варианты и смотреть, где ей комфортно.
— А взрослые аутисты... — Лена запнулась, подбирая слова. — Они вообще как-то находят себя в жизни? Вот честно?
Девушка вздохнула.
— По-разному. Кто-то находит, кто-то нет. Диплом колледжа не гарантирует работу. Но и отсутствие диплома не гарантирует, что человек будет сидеть дома. Всё зависит от поддержки, от окружения, от того, насколько тяжёлая форма. Вашей племяннице повезло — она говорит, она контактная в знакомой обстановке. Значит, шансы есть.
— Спасибо, — сказала Лена и положила трубку.
Вечером она перезвонила сестре.
— Нин, я узнала. Вечерняя школа — вариант, но сложный. Там обычная программа, обычные люди, никаких поблажек. Если Настя потянет — можно попробовать. Но есть и другие варианты.
Она рассказала про мастерские, про центры, про дистанционку. Нина слушала молча, только иногда вздыхала.
— Денег нет на это всё, — наконец сказала она. — Мастерские платные, центры тоже. А вечерняя школа бесплатно. Хоть что-то.
— Нин, а чего ты хочешь для неё? — спросила Лена. — Вот если представить идеально?
— Чтобы она не пропала, когда меня не будет, — тихо ответила сестра. — Чтобы могла сама себя прокормить. Чтобы кто-то был рядом. Хоть кто-то.
— А она сама чего хочет? — Лена задала этот вопрос и поняла, что ни разу не слышала, чтобы Настя о чём-то просила. Кроме чая. И тишины.
— Она не говорит, — вздохнула Нина. — Рисует только. Всё время рисует. Я ей говорю: «Настя, хочешь в школу?» Молчит. «Хочешь рисовать учиться?» Молчит. Потом берёт бумагу и рисует дом. Окно. Дерево. Всегда одно и то же.
Лена представила эту картину: девочка с приподнятыми бровями, невидящим взглядом, рисует дом. Наверное, ей там хорошо, в этом доме на бумаге. Тихо, безопасно, понятно.
— Нин, а давай я съезжу к вам в выходные? — предложила Лена. — Посмотрю на неё, поговорю. Может, вместе что-то придумаем.
— Приезжай, — обрадовалась сестра. — Она тебя помнит. Ты ей нравишься. Ты тихо говоришь, не кричишь.
В субботу Лена купила коробку хороших карандашей и поехала к сестре.
Настя сидела в своей комнате, на полу, вокруг неё валялись листы с рисунками. Одинаковые дома, одинаковые окна, одинаковые деревья. Когда Лена вошла, девочка подняла голову, посмотрела куда-то в сторону плеча и замерла.
— Привет, Насть, — тихо сказала Лена, стараясь не делать резких движений. — Я тебе карандаши принесла. Хочешь посмотреть?
Она положила коробку на пол, чуть поодаль. Настя не шевелилась. Потом медленно, как во сне, протянула руку, взяла коробку, открыла. Перебрала карандаши, понюхала дерево, закрыла. Положила рядом.
— Спасибо, — сказала она одними губами.
— Насть, — Лена присела на корточки, чтобы быть на одном уровне. — Ты хочешь учиться дальше? В школе, в колледже?
Настя молчала долго. Лена уже решила, что ответа не будет, как вдруг девочка заговорила. Медленно, отрывисто, глядя в стену.
— Там шумно. Люди много. Я не хочу.
— А чего ты хочешь?
Пауза. Тишина. Настя взяла лист бумаги, карандаш и начала рисовать. Дом. Окно. Дерево.
— Здесь тихо, — сказала она, не отрываясь от рисунка. — Я тут.
Лена смотрела на неё и понимала: никакой колледж не нужен. Никакая вечерняя школа. Этой девочке нужен только этот дом, это окно, это дерево. И тишина. И чтобы мама была рядом. И больше ничего.
Но мамы не будет вечно.
— Ну что? — спросила Нина, когда Лена вышла из комнаты.
— Она не хочет, — коротко ответила Лена. — Совсем.
— А что делать? — у Нины задрожали губы. — Она же совсем одна останется!
— Искать мастерские, — твёрдо сказала Лена. — Искать центры. Искать людей, которые понимают. Не школу, не колледж, а место, где тихо, где можно рисовать, где не заставляют смотреть в глаза. Такие места есть. Я узнаю.
— Денег нет, — повторила Нина.
— Найдём, — Лена обняла сестру. — Ты же не одна. Я есть. Брат есть. Вместе что-нибудь придумаем. А колледж... Не всем колледж нужен. Может, её счастье — рисовать эти домики. И пусть. Главное, чтобы она была.
Нина заплакала. Тихо, чтобы Настя не услышала.
А Лена смотрела в окно на вечерний город и думала о том, как много в этом мире людей, для которых главное — не диплом, не карьера, не успех, а просто возможность жить там, где тихо. И как мало мест, где эта тишина есть.