Глава 4. Первые пациенты
Три дня Лена привыкала к тому, что она теперь Лиррэ. Звучало это как «Лиррэ», думалось как «Лена», а откликаться приходилось на разные варианты, потому что деревенские упорно звали её «внучка», «лекарка» или, в особо тяжёлых случаях, «эй, ты». С эльфом было сложнее.
— Тингол, — сказала Лена на четвёртое утро, глядя, как её ученик с каменным лицом раскладывает на столе пучки сушёной ромашки, — нам нужно поговорить.
Эльф замер. В его глазах мелькнуло что-то, подозрительно похожее на надежду.
— Ты наконец осознала, что я не могу обучаться у человека, который моложе меня в десять раз?
— Я осознала, что ты родился двести лет назад, — Лена сосредоточенно перебирала кору дуба, откладывая подгнившие куски в сторону, — и минимум пятьдесят просидел в одной избе с дедом.
— Я не сидел. Я обучался.
— Пятьдесят лет, — повторила Лена. — Тин, это как -то перебор. Пятьдесят лет мыть корешки и варить отвары, ну так себе обучение.
Тингол дёрнул ухом.
— Во-первых, не Тин. Во-вторых, эльфийское обучение длится не менее трёхсот лет, и я ещё молод.
Эльф демонстративно отвернулся к печи, где уже третьи сутки грелись три рыжих кота.
— Кстати, — Лена подняла голову, — а почему ты вообще у деда учился? У вас же там, в эльфийских лесах, свои лекари должны быть? С тысячелетними традициями, песнями сирены и прочей экзотикой?
Тингол молчал так долго, что Лена уже решила — не ответит.
— Меня отправили, — наконец сказал он в стену. — Сказали, что людская медицина… примитивна, но полезна для понимания слабых рас.
— Слабых рас? — Лена приподняла бровь.
— Это цитата, — быстро сказал Тингол. — Не моё мнение.
— А какое твоё?
Эльф повернулся. Посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом.
— Моё? Моё мнение — что наставник был величайшим лекарем этого столетия. И что ты… — он запнулся. — Что ты не заслуживаешь его дара.
Лена кивнула.
— Честно, — сказала она. — Ценю.
Она вернулась к ромашке, и в избе повисла тишина — не тяжёлая, не напряжённая. Просто тишина двух людей, которые ещё не научились доверять друг другу, но уже перестали врать. Новая пациентка пришла на исходе четвёртого дня.
— Курица, — сказала тётка в платке, протягивая Лене трясущееся, квохчущее нечто. — Помирает.
Лена посмотрела на курицу. Курица посмотрела на Лену.
— Я лекарь, — осторожно сказала Лена, — не ветеринар.
— Дед всегда лечил, — тётка поджала губы. — Или ты не внучка?
Лена вздохнула и забрала курицу. Посмотрела на неё, курица как курица, вялая, зоб переполнен. Обожралась что ли?
— Меньше кормить, больше гулять, — вынесла вердикт Лена, протягивая тётке склянку с отваром ромашки. — В воду добавлять, три раза в день.
— Ромашкой? — тётка смотрела на склянку с суеверным ужасом. — От поноса — ромашкой?
— Ещё берёзовыми почками можно, но у меня их нет. Ромашка тоже работает.
Тётка ушла, бормоча что-то про «дед бы просто заговор прочитал». Тингол, наблюдавший за этой сценой с выражением глубокой внутренней боли, дождался, пока дверь закроется, и тихо сказал:
— Ты не умеешь лечить животных.
— Умею, — отрезала Лена. — Принцип тот же: диагностика, лечение, профилактика. Разница только в анамнезе.
— В чём?
— В том, что пациент не говорит, где у него болит. Приходится угадывать.
Эльф записал в блокнот: «Пациенты, которые не говорят. Альтернативный метод диагностики». Лена решила не уточнять, что имела в виду не магию, а пальпацию и клинический анализ. Пусть думает что хочет. Курица выжила. Это стало событием номер один в местном фольклоре.
— Курица, — с уважением сказал Кузьма, пришедший на контрольный осмотр, — воскресла.
— Она не воскресла, — устало пояснила Лена. — Она просто перестала жрать помои. Это называется «диета».
— Воскресла, — упрямо повторил Кузьма. — Бабы видели.
— Какие бабы?
— Все бабы.
Лена посмотрела на Тингола. Тингол смотрел в потолок с выражением «я говорил, что это плохая идея, но меня никто не слушал».
— Ладно, — сдалась Лена. — Пусть воскресла. Давайте смотреть ваш геморрой.
После Кузьмы потянулись старушки. Старушки были самым страшным, что случалось в лекарской практике. Лена знала это ещё по своей прошлой жизни. Старушки не верили врачам, не верили таблеткам, не верили диагнозам, зато свято верили бабкиным методам, соседкиным советам и телевизору. Здесь телевизора не было, поэтому старушки верили травам, заговорам и тому, что «дед делал не так, но лучше».
— У меня поясницу ломит, — жаловалась баба Зина (имя, конечно, было другое, но Лена про себя окрестила её именно так). — Дед всегда заговор читал.
— У вас радикулит, — сказала Лена. — нужен покой и противовоспалительные.
Баба Зина посмотрела на Лену с подозрением.
— Ты, девка, не веришь в силу слова?
— Я верю в силу ибупрофена, — честно сказала Лена. — Но у меня его нет. Поэтому будем пить отвар ивовой коры.
— Это который? Горький?
— Горький.
— Ну, это ладно, — баба Зина подобрела. — Горький — значит, лечебный. Дед тоже всегда горькое давал.
Тингол, записывавший рецепт, тихо вздохнул.
— Ты манипулируешь их ожиданиями, — сказал он, когда баба Зина ушла, унося с собой склянку отвара коры и обещание вернуться через неделю.
— Я даю им работающее лекарство, это прогматизм, — возразила Лена. — То, что оно горькое — побочный эффект. Но если им нравится думать, что сила в горечи, пусть думают. Лишь бы пили.
Эльф замолчал. Лена подозревала, что он записал в блокнот что-то вроде «прагматизм. Уточнить, не является ли синонимом лжи.»
***
В ожидании продолжения истории предлагаю почитать другие произведения автора:
«Ведьма, кот и дверь на чердаке»
Короткие рассказы. Мистика, Фэнтези, Юмор.
***
Если вы дочитали до конца, поддержите автора, подпишитесь на канал, поделитесь ссылкой, это поможет в продвижении канала.
Ставьте лайки, если нравится. Ставьте дизлайки, если не нравится. Пишите комментарии. #фэнтези #юмор #попаданка #книга #рассказ #роман