Глава 5. Лечить или не лечить?
Последний пациент уполз восвояси, коты на печи досматривали третий сон, в избе пахло ромашкой и вечерней тишиной. Эльф сидел за столом, делая вид, что перебирает сушёный зверобой, но Лена кожей чувствовала его взгляд.
— Можно вопрос? — спросил он тоном, не предвещавшим ничего хорошего.
— Валяй.
— Почему ты не использовала заговор?
Лена моргнула.
— Что?
— Заговор, — терпеливо повторил эльф. — От боли. Наставник знал минимум пять. Один — быстрый, на снятие отёка. Два — на снятие боли. И ещё два — на общее укрепление. Это же проще, чем… — он повёл рукой, пытаясь изобразить то, что Лена делала со спиной бабки, — чем всё это.
— Ты про мануальную диагностику?
— Я про то, что у нас есть магия! — в голосе эльфа прорезались истерические нотки. — Дар! Трёхсотлетнее наследие! А ты… ты ведёшь себя так, будто никакого дара нет!
Будто ты… будто ты в городе нахваталась какой-то ереси и теперь просто… Он запнулся, подбирая слово. — Тратишь впустую! Наставник вложил в тебя всё, что знал, а ты даже не пробуешь это использовать!
Лена задумалась. А ведь он прав. Она действительно не пробовала использовать магию. Не потому, что не верила — после перемещения в другое тело и знакомства с настоящим эльфом отсутствие магии было бы странным. Просто… просто она привыкла доверять рукам. Глазам. Знаниям, которые вбивали в неё пять с лишним лет в меде. Дар деда сидел где-то в подкорке тяжёлым комком информации, но Лена обращалась к нему как к справочнику, не больше. «Трава от кашля? Сейчас посмотрим, что дед рекомендовал». «Симптомы отравления? Ага, вот рецепт отвара». Но использовать магию активно — не пробовала.
— Погоди, — сказала она. — Дай мне минутку.
Закрыла глаза. Тингол за спиной что-то буркнул про «ерундой страдает», но Лена не слушала. Она попробовала представить бабку. Её спину. Отёк. И вдруг — совершенно отчётливо — она почувствовала это место. Не глазами, не пальцами. Чем-то другим. Как будто внутри включился сканер. Она видела — именно видела внутренним взором —воспалённые ткани вокруг. И руки… руки сами потянулись в воздух, туда, где только что лежала бабка. Лена не касалась её. Она уже ушла. Но она провела ладонями по воздуху над тем местом, где была больная спина, и вдруг поняла: если бы она сделала это тогда, если бы просто прикоснулась — не мять, не давить, а просто положила ладони и захотела, чтобы радикулит ушёл — он бы ушёл.
— Охренеть, — сказала Лена одними губами.
Она открыла глаза. Тингол стоял напротив и смотрел на неё с подозрением.
— Что ты делала?
— Пыталась понять, как это работает, — честно ответила Лена. — И кажется, поняла.
— И как же?
— Руками. Просто руками. Не надо ни заговоров, ни отваров — просто прикоснуться и захотеть, чтобы стало лучше.
Эльф скрестил руки на груди.
— Это и есть заговор, — сказал он. — Только без слов. Просто волевой посыл. Наставник так умел. Но он говорил, что это опасно.
— Чем?
— Тем, что можно вылечить то, что лечить не надо.
Лена уставилась на него.
— Что значит «не надо»? Если человек болен — надо лечить. Это аксиома.
Тингол посмотрел на неё странно — не раздражённо, не высокомерно, а скорее… оценивающе.
— Ты серьёзно?
— Вполне.
Эльф помолчал. Потом вдруг сделал шаг к лавке, сел напротив и спросил:
— Скажи, Лиррэ. Как ты думаешь, почему наставник не вылечил Кузьме геморрой окончательно?
Лена замерла. А ведь правда. Кузьма приходил с этой проблемой, кажется, регулярно. Дед давал ему отварчики, мази, примочки — но проблема возвращалась. И Лена, привыкшая к тому, что в её мире геморрой лечат комплексно — диетой, свечами, а в запущенных случаях операцией — просто не задумалась. А если бы дед мог вылечить его окончательно? Одним прикосновением? Одним «волевым посылом»? Почему не сделал?
— Почему? — спросила она вслух.
И Тингол — впервые за всё время — улыбнулся. Не насмешливо, не язвительно. А так, будто она наконец задала правильный вопрос.
— Потому что Кузьма сидит сиднем с утра до ночи. Ест что бог послал, а бог шлёт в основном сало и репу. И пить бросать не собирается.
Лена моргнула.
— И?
— Наставник давал ему облегчение. Снимал боль, убирал воспаление, но оставлял напоминание. Чтобы Кузьма помнил: если жрать сало и не слезать с печи — будет плохо. И сам решал, что ему важнее.
Лена сидела и переваривала. Это ломало всё, чему её учили. В её мире врач должен лечить. Полностью, окончательно, до победного конца. А если пациент возвращается — значит, лечение было недостаточным, значит, нужно подобрать другую схему, другие препараты, другую тактику. Но здесь…
— Это же жестоко, — сказала она тихо.
— Это мудро, — возразил Тингол. — Наставник говорил: «Лекарь не всевышний. Лекарь не должен решать за человека, как ему жить. Лекарь должен дать человеку выбор — и возможность этот выбор сделать». Если Кузьма выберет сало и печь — это его выбор.
— Но если он выберет неправильно…
— Это его жизнь, — пожал плечами эльф. — Мы лечим тело. Душу лечить — не наше дело.
Лена молчала долго. Тингол не мешал. Сидел напротив, смотрел на котов, греющихся на печи, и ждал.
— Значит, — сказала наконец Лена, — дар — это не про то, чтобы всё исправить. А про то, чтобы понять — что можно исправить, а что нужно оставить?
— Примерно, — кивнул эльф. — И про то, чтобы знать — когда достаточно облегчения, а когда нужно бить во все колокола. Наставник это чувствовал. Ты бы и сама поняла. Со временем. Просто я… — он запнулся. — Мне не хочется, чтобы ты растратила дар впустую. Наставник верил в тебя. Хотя у него и выбора-то не было – ты наследница. Но ты не Лиррэ.
Лена замерла.
— Что?
Тингол посмотрел на неё в упор.
— Ты думаешь, я не заметил? — спросил он тихо. — Лиррэ боялась мышей. Лиррэ путала отвары. Лиррэ ни разу в жизни не спросила у пациента про цвет кала.
Лена молчала.
— С тобой что-то случилось, после того как ты упала без чувств — продолжал эльф. — Я не знаю, кто ты на самом деле, но у тебя переданный по наследству дар, и пока ты лечишь — ты Лиррэ. Для всех.
Пауза.
— И для меня, — добавил он совсем тихо.
Лена сглотнула.
— Тингол…
— Молчи, — перебил эльф. — Я не хочу знать подробности. У эльфов и так уши вянут от людских тайн.
Он встал, подошёл к столу, взял пучок ромашки и принялся перебирать его с таким видом, будто ничего не случилось. Лена смотрела на его прямую спину, на острые уши, слегка подрагивающие от напряжения, и думала о том, что двести лет — это всё-таки очень много. Достаточно, чтобы научиться видеть правду. И достаточно, чтобы принять её.
— К вам можно? — заглянула бабка Манефа. — А то у меня коленка…
Лена внутренне простонала. Она уже час мечтала о том, чтобы выпить чего-нибудь горячего и хотя бы пять минут посидеть в тишине. Но бабка смотрела с такой надеждой, что отказать было невозможно.
— Заходите, — вздохнула Лена.
Манефа проковыляла к лавке, охая и придерживая правую ногу. Лена машинально протянула руки, чтобы помочь ей сесть, и вдруг замерла. Пальцы сами легли на колено. И — увидели. Не глазами, нет. Чем-то другим. Тем самым даром, который она только начала осваивать. Колено было старым. Оно ныло при смене погоды, хрустело по утрам, опухало после долгой ходьбы. Хрящ истончился, края костей тёрлись друг о друга, вызывая тупую, ноющую боль. Это не было воспалением — это был ревматизм. Хронический, въевшийся в сустав за долгие годы тяжёлой работы и холодных зим. Лена убрала руки.
— Сейчас, — сказала она, — погодите минутку.
Она сосредоточилась на снятии боли. Просто убрать острое, ноющее чувство, которое заставляло бабку Манефу морщиться при каждом шаге. Тёплое покалывание пробежало по пальцам. Бабка охнула. Минута — и боль ушла. Не полностью. Где-то в глубине осталось тупое напоминание, что колено не в порядке. Но та острая, дёргающая боль, с которой Манефа пришла, исчезла бесследно.
— Ой, — снова сказала бабка Манефа и осторожно согнула ногу. — Ой, не болит! Совсем не болит!
— Не совсем, — поправила Лена. — Боль ушла, но колено ещё больное. Вам нужно лечиться.
— А чего делать-то?
— Примочки, — Лена подошла к столу, взяла пучок сушёной ромашки и ещё какой-то травы, которую дед помечал как «противовоспалительное». — Вот это заваривать, остужать, прикладывать на ночь. И беречь ногу. Тяжёлое не носить, долго не стоять, по холоду не ходить.
Манефа ушла, осторожно ступая на правую ногу и всё ещё не веря, что боль прошла. Лена проводила её взглядом и обернулась. Тингол сидел за столом и смотрел на неё с выражением, которое невозможно было прочитать.
— Наставник говорил, что люди не учатся, пока их не припрёт, — сказал он тихо. — Поэтому он лечил ровно настолько, чтобы они могли жить, но помнили, что жизнь — штука хрупкая. Он говорил: «Болезнь легче не допустить, чем вылечить, но допустить её — выбор каждого».
— Красиво. — Лена улыбнулась.
— Ладно, — сказала она. — Давай примочки делать. А то Бабка Манефа вернётся через неделю, а у нас ничего не готово.
Тингол кивнул и потянулся за травами. Коты на печи согласно зажмурились.
***
В ожидании продолжения истории предлагаю почитать другие произведения автора:
«Ведьма, кот и дверь на чердаке»
Короткие рассказы. Мистика, Фэнтези, Юмор.
***
Если вы дочитали до конца, поддержите автора, подпишитесь на канал, поделитесь ссылкой, это поможет в продвижении канала.
Ставьте лайки, если нравится. Ставьте дизлайки, если не нравится. Пишите комментарии. #фэнтези #юмор #попаданка #книга #рассказ #роман