Юлия вглядывалась в окно, выискивая знакомые очертания машины мужа. Сегодня он явно задержался на работе. Но вот замок в прихожей щелкнул, и тяжелые, уверенные шаги заполнили пространство.
— Юля, я дома! — разнесся по квартире звонкий голос Николая.
— Я в гостиной, — откликнулась она, отстраняясь от окна.
Мужчина вошел, так и не сняв пальто, с лицом, на котором усталость боролась с удовлетворением. Таким он возвращался после удачных сделок. Он поцеловал ее в макушку и бросил мимолетный взгляд на книгу в ее руках.
— Опять твои романы? — в его голосе проскользнула легкая снисходительность. — Лучше бы, пока время есть, занялась, тем, что деньги приносит.
— Это приносит мне отдых, Коля, — мягко парировала Юлия. — А деньги у нас уже есть, спасибо тебе.
Он хмыкнул и направился в спальню переодеваться. Юлия вздохнула. Этот разговор, о пользе и бесполезности, повторялся с завидным постоянством. Она привыкла к роли хранительницы очага, тогда как Николай был добытчиком, главой семьи, плечи которого несли финансовое благополучие их бездетного союза. Изначально это казалось им справедливым распределением ролей: она – уют, он – достаток.
Через несколько минут Николай вернулся в мягком домашнем костюме и проследовал к ее туалетному столику. Там, на изящной подставке, красовался новый флакон духов.
— Что за приобретение? — спросил он, беря его в руки.
— Духи. Помнишь, я говорила, что заказала их на прошлой неделе? Наконец пришли, — Юлия улыбнулась.
Мужчина повертел флакон, заглянул на донышко, оценивающе щелкнул пальцем по стеклу.
— И сколько же это удовольствие стоит? — нейтральность в его голосе исчезла, сменившись знакомыми Юлии нотками следователя, ведущего допрос.
— Дорого, — честно призналась она. — Но они того стоят. Это же не на один день.
— "Дорого" — это сколько? Конкретно, Юлия, — Николай поставил флакон на место с таким видом, будто это была не изящная вещица, а вещдок.
— Двадцать тысяч, — выдохнула она, чувствуя, как внутри все сжимается. Она была готова к этому разговору, но не сегодня, не в первый вечер. Николай присвистнул.
— Двадцать тысяч? За воду, которая через три часа выветрится? Юля, ты в своем уме? На эти деньги можно было купить… — он задумался на секунду, — отличный набор инструментов для моей мастерской или новый телевизор. А можно было просто положить их на депозит, чтобы они принесли деньги.
— Коля, это мои духи. Мне нравится этот запах, он поднимает мне настроение. Это моя маленькая роскошь, — попыталась объяснить она, поднимаясь с кресла.
— Твоя роскошь? — он усмехнулся и медленно приблизился к ней. — Юля, милая, давай без иллюзий. На чьи деньги это куплено? Кто оплачивает квартиру, машины, наши поездки? Кто платит за свет, который ты сейчас жжешь, читая свои бесполезные книжки? Я. Поэтому всё, что здесь есть, куплено на мои деньги. А значит, по праву, является моим. Включая твои духи, твои платья и твои книги. Я это приобрел. Я могу этим распоряжаться.
Юлия замерла, чувствуя, как кровь отливает от лица.
— Что ты хочешь этим сказать? — растерянно прошептала она.
— Я хочу сказать, что подобные покупки должны согласовываться со мной. Потому что это нерациональная трата моих ресурсов. Так понятно?
В комнате повисла тягостная пауза. Юлия смотрела на мужа, не веря, что перед ней — тот же человек, который когда-то ухаживал за ней, обещая сделать ее счастливой.
— Я твоя жена, Коля, а не сотрудник, который должен отчитываться за каждое свое действие, — голос женщины дрогнул.
— Именно потому, что ты моя жена, ты должна понимать, откуда берутся деньги и как их стоит тратить. Ладно, — он махнул рукой, словно закрывая неприятную тему. — В следующий раз будь умнее. А эти… — он кивнул на флакон, — считай, я тебе их подарил. Можешь пользоваться.
Николай повернулся и вышел на кухню, громко осведомившись, что сегодня на ужин. Юлия осталась стоять посреди гостиной, ощущая жгучую обиду и унижение. Его слова "мои ресурсы", "моё" резали слух.
На следующий день атмосфера в доме оставалась напряженной. Николай делал вид, что вчерашнего разговора не было, но его взгляд стал оценивающим. Он мог взять с ее полочки в ванной крем, посмотреть на него и с усмешкой спросить:
— И за сколько куплена эта баночка волшебного зелья?
Каждое такое замечание мужа, каждый вопрос, словно острый укол, ранил Юлию. Кульминация наступила через неделю.
К ней приехала младшая сестра, Катя. Юная, взбалмошная, двадцатилетняя. Они сидели на кухне, попивая чай, и Катя, как всегда, восхищалась утонченным вкусом старшей сестры.
— Юль, помнишь то синее платье, с теми кружевными рукавами, в котором ты была на дне рождения у Маши? Оно просто божественно! Не могла бы ты одолжить его мне? У меня в субботу выпускной, а я совершенно ничего подходящего не нашла!
Юлия позволила себе легкую, довольную улыбку. Ей было приятно, что вкус сестры совпал с ее собственным.
— Конечно, Катенька. Пойдем, примерь.
Они поднялись в спальню. Юлия распахнула дверцу шкафа, доставая заветное платье. Катя ахнула от восторга и принялась его надевать.
В этот момент на пороге появилась фигура Николая. Он замер, наблюдая за разворачивающейся картиной.
— Ну как? — спросила Юлия, помогая сестре застегнуть молнию.
— Просто чудесно! — выдохнула Катя, кружась перед зеркалом. — Спасибо тебе огромное!
— Пожалуйста, — отозвалась Юлия, даря ей ободряющую улыбку.
— Стоп. Стоп, — раздался ровный, бесстрастный голос Николая. Он вошел в комнату. — И куда это ты собралась в моем платье?
— На выпускной, Коля, — ответила за сестру Юлия. — Я одолжила его Кате.
— Одолжила? — Николай подошел ближе, его взгляд скользнул по платью, разглядывая его на Кате. — Оно ей великовато в плечах. Да и, боюсь, после такой вечеринки ему скорее место на помойке. Вино, танцы…
— Я буду очень-очень осторожна! — пообещала Катя, но бурный восторг начал угасать под его тяжелым, изучающим взглядом.
— Дело не в осторожности, — холодно произнес Николай. — Это платье стоит немалых денег. Оно приобреталось для особых случаев, и, прости, но для твоего выпускного оно совершенно не годится.
— Николай! — воскликнула Юлия, пораженная его словами. — Что ты такое говоришь? Это же Катя!
— Я прекрасно знаю, кто это. Но это не отменяет того факта, что платье куплено на мои деньги. И я не даю своего согласия на то, чтобы его носил кто попало и где попало.
В комнате повисла гнетущая тишина. Катя покраснела до корней волос, ее глаза наполнились слезами — слезами обиды и непонимания.
— Коля, это чудовищно! — выдохнула Юлия. — Я отдаю свое платье сестре! Я имею на это право!
— Ты не имеешь права распоряжаться моей собственностью без моего разрешения, — голос мужчины оставался ледяным, абсолютно спокойным. Он обратился к Кате:
— Сними, пожалуйста, и повесь обратно в шкаф. Увы, тебе придется искать что-то попроще.
Катя, борясь с подступающими слезами, молча потянула за молнию и ушла в ванную переодеваться.
Юлия бросила на мужа такой взгляд, полный возмущения, что у нее перехватило дыхание.
— Как ты мог так унизить ее и меня?! Это моя вещь! Я ее ношу!
— Повторяю для тебя еще раз, если ты не в состоянии понять с первого: твои вещи, твой гардероб, твоя косметика — все это приобретено на средства, которые зарабатываю я. Следовательно, конечное право распоряжения остается за мной. Я не хочу, чтобы это платье надевала твоя сестра. Все! Тема закрыта!
В этот момент из ванной вышла Катя, уже в своих джинсах и кофте. Она молча, избегая взглядов, аккуратно сложила платье и положила его на кровать.
— Мне пора, — прошептала девочка и почти выбежала из спальни.
— Катя, подожди! — Юлия бросилась за ней.
— Нет, Юля, все нормально. Я всё понимаю. Позвонишь потом, — она скользнула за дверь.
Юлия застыла в прихожей, слушая, как затихают шаги сестры в подъезде. Внутри у нее все кипело.
Она вернулась в спальню. Николай спокойно вешал синее платье обратно в шкаф.
— Я надеюсь, ты остался доволен своим спектаклем? — тихо спросила она.
— Я просто установил правила, которые ты почему-то игнорируешь. Никакого спектакля не было.
— Правила? — она засмеялась, и этот смех был горьким, как полынь. — Какие еще правила? Ты что, мой владелец? Я тоже твоя собственность?
— Не драматизируй, Юля. Всё гораздо проще. Я зарабатываю, я решаю, как тратить. Всё честно.
— Нет, — покачала головой Юлия. — Это не честно, а мерзко и унизительно. Ты купил мне это платье? Да. Но ты покупал его для меня. Ты дарил мне духи, чтобы я пахла так, как нравится тебе и мне. Это был подарок, Николай! И он перестает быть собственностью дарителя. Он становится собственностью того, кому его подарили. Или ты все в этой жизни рассматриваешь только через призму счетов и депозитов? Даже наши отношения?
Он нахмурился. Её тихий, но полный боли голос, наконец, пробил его броню самоуверенности.
— При чем здесь наши отношения? Я говорю о вещах. О материальных объектах.
— Нет, ты говоришь о власти! — голос Юлии сорвался.
— Ты хочешь контролировать всё и вся. Ты решил, что раз ты приносишь в дом деньги, то ты имеешь право на всё, что в нем есть. На мои вещи, на мое время, на мои чувства! Ты сегодня унизил мою сестру. Ты унизил меня. Из-за чего? Из-за тряпки! Из-за куска ткани, который для тебя всего лишь цифра в банковской выписке! А для меня это было платье, в котором я хорошо себя чувствовала. А для Кати — возможность почувствовать себя красивой и взрослой в важный для нее вечер, но ты этого не видишь.
Николай посмотрел на бледное, искаженное горем лицо жены, на ее дрожащие руки.
— Я… я не хотел никого унижать, — неуверенно произнес он. — Я просто хотел, чтобы к моим вещам относились с уважением.
— К твоим вещам? — она снова рассмеялась.
— Хорошо. Хорошо, Николай. Давай начистоту. Если всё здесь твоё, куплено на твои деньги, то что здесь моё? Моя зубная щётка? Ты хочешь сказать, что я, прожив с тобой десять лет, не имею права подарить сестре платье, потому что оно куплено на твои деньги? Значит, и я сама ничего из себя не представляю? Я просто приложение к твоему кошельку?
Она подошла к шкафу, выдернула то самое синее платье и с силой швырнула ему в лицо.
— На! Забирай свою собственность! Можешь продать, можешь выбросить, можешь повесить в рамочку и любоваться, как на дивиденды! Я не хочу к нему прикасаться!
Платье мягко упало к его ногам. Николай посмотрел сначала на него, а потом — на жену.
— Юля… — он сделал шаг к ней.
— Не трогай меня, — Юлия отшатнулась от него, как от огня.
Она вышла из спальни и захлопнула за собой дверь. Николай остался один посреди комнаты.
Он медленно поднял платье с пола. Шелк был мягким и прохладным на ощупь, как рука Юлии.
Несколько минут мужчина стоял в тишине, а потом вышел из спальни. Юлия сидела в кресле, уставясь в пустоту.
Он подошел к жене и присел напротив на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне.
— Юля, — начал тихо Николай.
— Ты права. Всё, что ты сказала — правда. Я вёл себя как последний скряга и деспот. Я не знаю, что на меня нашло. Я… Я просто привык всё контролировать. Деньги, бизнес… И перенёс это в наш дом. Это непростительно. Ты сама вправе распоряжаться своими вещами, потому что это подарок. Я могу позвонить Кате, извиниться и сказать, чтобы она приехала за платьем…
— Она нашла другое, спасибо, не надо, — озадаченно вздохнула Юлия. — Знаешь, Коля, если ты так и дальше будешь себя вести, я уйду от тебя… Не хочу так жить…
Мужчина кивнул головой, давая жене понять, что согласен с ее решением.