Людмила Райкова.
Глава 41.
День выдался суматошный, Маня готовит всё для лимфодренажного вечернего массажа и ласково поглядывает на подушку. Сейчас Глеб расфасует её по частям – отдельно сапожки, нарукавники до подмышек, пояс на талию и на длину всей ноги штанины на липучках. С ними всегда проблема. Муж заворачивает ногу и причитает:
- Что ты у меня такая маленькая, объёма совсем нет, даже липучку не за что зацепить. Что на руках, что ногах, одна беда.
Маня помогает как может, поддерживает края, стягивает их. Повязка должна лежать плотно, чтобы давления хватило на проработку мышц. Разлепила всё, разложила на диванчике, улеглась сама, и кричит мужу:
- К разврату всё готово.
- Привет отвечает из коридора Глеб.
- Привет! – Кричит Маня. – Барышня лежит и просит.
- Разврат временно откладывается. – Это уже голос соседа. Маня вскакивает как ужаленная, натягивает домашнее платье, выскакивает в коридор.
Сорок минут назад они проводили соседа домой. Три часа выслушивали рассказы о его непростой жизни с молодой женой. Сегодня в 7.00 уехал на заказ, в 11.30 соседка звонит. Мол не будешь против если мы с твоей Таткой посидим чуток. Малышка целыми днями одна дома мается. Полгода назад уволилась, сразу после свадьбы. Говорит отдохну месяцок, а то пять лет в отпуске нормально не была. Дело хорошее, отдохни пока работа здесь поблизости не подвернётся. Подвернулось целых пять, три по специальности - поваром, оператором в котельную и менеджером консультантом по продаже смартфонов. Малышка выбрала менеджмент, но не взяли. Наврала что образование высшее. А у самой только школа за плечами. Вернулась в ярости, по дороге бутылку водки купила. Одно время Лёха даже радовался, что жена не пошла на работу. Сначала тесть занеможил. Он все дела бросил, рванул с молодой женой в Мордовию. Только вернулись, тёща в больницу загремела. Опять в машину и в деревню за 600 вёрст. Неделю назад вернулись – и узнают, рак у тёщи подтвердился. Направление в онкологическую клинику выдали, чтобы срочно ехала на операцию. Лёха с братом созвонился пусть отвезёт. Нет у него возможности кататься туда-сюда. Да и деньги на исходе, подзаработать бы надо. Только 5 января перевёл Малышке на счёт 100 000. Матушка в больнице, мало ли на что деньги потребуются. Брат помочь соглашается, Лёха жене, – садись в машину и отправляйся к маме. Нет пользы со стороны стенать. Поддержишь её морально, в доме поможешь. Малышка взорвалась фейрверком гнева. У меня прическа 17-го! 10 дней ничего не изменят. И припечатала:
- Поедем 18-го вместе, я сказала! - И ногой даже топнула.
Лёхе этот вояж ни к чему, на нём в доме вся работа. Он снега во дворе накидается, а тесть к обеду самогон достает. Жена с тёщей очередную поездку спланировали, сидят чокаются. А ему нельзя, через час за руль. К ужину всё повторяется. А с утра лопату в руки и на борьбу со снегом. Здесь он тоже не нежится, за любую работу берётся.
- Вечер добрый. - Приобнимет Маня Лёху, он ей вроде как сын-переросток.
- Для кого как. У кого банкет в разгаре, а у кого спина в мыле.
Маня не уточняет, сам расскажет, что опять стряслось. Смотрят как раздевается Леха. Он сапоги скинул и говорит:
- Маня ты мне неделю назад коньячок предлагала. Отказался тогда, а сейчас нужна микстура, в висках стучит.
Мужики гуськом на кухню, а она в гостиную, открывает шкаф ищет глазами плоскую бутылку Коктебеля и вспоминает. У Лёхи беда с давлением. А сейчас в висках стучит. Поставила Коктебель пока на место.
Мужики на кухне успели прикурить по первой сигарете.
…- Я и ушёл от греха подальше. Руки у Лёхи дрожат.
- Вы бы, пока я коньяк ищу, давление померяли. – Маня тоже прикуривает, а если высокое может нельзя парню коньяк.
Отказать как-то нехорошо, ладно принесёт, а уж по показаниям аппарата пусть сам решает. Маня возвращается с Коктебелем, а Глеб уже аппарат убирает.
- Ну что там?
- 180 на 100 и пульс 95.
Может скорую?
- Давай скорее микстурку, она поможет.
Лёха вынимает из Маниных рук коньяк, остаётся вздохнув, сгоношить что ни будь на закуску. Шоколад, сыр. Лёха махнул рюмочку и продолжает рассказ. Маня слушает и видит эту сцену. На столе обветренная закуска в центре гордо высится половина бутылки водки. Малышка с распухшим носом и пылающими щеками. Такой она однажды приходила к Мане жаловаться на мужа. Маня тогда с трудом её выпроводила, а когда встретились на улице в очередной раз, сказала:
- Пьяных я на дух не переношу, трезвая звони и заходи. А выпьешь не надо.
И вот такая красота встречает благоверного после халтуры, тот ещё раздеться не успел, а она ему прямо в коридоре:
- Выпить с тобой хочу!
- А я помыться, чаю выпить и спать.
- Не уважаешь, значит? У меня душа может болит. У мамки рак.
- Так поезжай к ней скорее. Могу прямо сейчас билет на поезд заказать. Или тебе причёска важнее?
Лучше бы промолчал. Крик пробился через стену, что именно говорит Малышка мужу не разобрать. До Мани с Глебом только истерические нотки долетали. Маня сделала телевизор погромче:
- Милые бранятся только тешатся.
Глеб согласно кивает, вечер идёт своим чередом. Поужинали тёплым творогом. Маня его каждый день готовит. Посуду помыла и пошла к массажу, всё раскладывать. А оно вон как обернулось. Лёха на кухне коньячком отпаивается и в деталях излагает всё, что не пробилось через кухонную стену.
- Я терпел угрозы, поджечь квартиру и дом подорвать, побить стёкла в машине, развестись и поделить пополам имущество. Телевизор и холодильник, вместе покупали.
- Выбирали. – Уточняет он, платил то я и было это до свадьбы.
- Натяжной потолок и стеклопакеты делали уже после.
- Помню 110 тысяч, у меня всё в банке проходит.
И тут Малышку прорвало:
- И пусть твой сын на СВО сдохнет!
Не сдержался мужик, схватил суженную в охапку чтобы выкинуть из своей квартиры. Та, хоть и на ногах держалась плохо, зато руками вцепилась в косяк намертво.
- Понял я что ещё немного и не сдержусь. Отправился в гараж, думаю там отдохну и переночую. Но мороз, вот к вам и пришёл.
Тихая мышка за год превратилась в фурию. Сначала приняли её в городке благосклонно, радовались за Лёху, – может оттает с молодой то женой. Но грубая выпивоха постепенно показала себя во всей красе. И судя по давлению соседа, Маня подозревает что взяла прямой курс на то, чтобы мужика уморить.
- Ты завещание на квартиру напиши, хотя бы на внука. – Маня говорит тихо, но Лёха идею уловил.
- Как страховку?
Маня кивает, сосед задумчиво наливает коньяк.
- Вы посидите, я постель приготовлю в гостиной.
Маня занимается обустройством спального места и решает отказаться от массажа и сразу ложиться спать. Она давно замечала, утомляют не физические нагрузки, а стресс, волнение и всякого рода переживания.
Сообщила гостю – всё готово, вот полотенце, халат, можно в душ и в любую минуту можно отправляться спать.
Лёха не спешит, Глеб готов послушать стенания соседа. Маня засыпает мигом. И тут же проваливается в лето. В лахтинском доме, доставшемся Мане по наследству от прадеда, опять гости. Дед в завещании не указал, что вся родня имеет право приезжать в дом, когда только вздумается. Но родня традиций нарушать со смертью хозяина не стала. В будни дом пустовал, зимой тоже. Но по пятницам к вечеру набивался под завязку. Ме́ста в доме с мезонином хватало всем. Пять спален на первом этаже, три на втором. Все с мебелью, да ещё и ходу от электрички не больше трёх минут. Маня наблюдает в окно, как на кухне суетятся тётки готовя ужин, у крыльца на лавочках их мужья и дядя Юра с супругой ждут, когда позовут за стол, и разминаются пивом. Мане грустно, потому что в воскресенье вечером часть гостей ринется на электричку. Остальные уедут прямо отсюда утром в понедельник. Маня останется до вечера убирать в доме. Пробовала убедить гостей не уезжать без уборки, но они заявили – дом твой, вот и следи здесь за порядком. Не понравился им выбор наследницы, вот и куражились над бедолагой. Это потом, Маня продаст особняк, продешевит безбожно. Купит себе дачу и родня, пообижавшись, тоже ринется на поиски летнего пристанища. Но этот вечер, сон выбрал до момента продажи дома. Ещё была жива Люся, она приехала в Лахту позже всех. На улице светло, белые ночи. Но кто-то успел закрыть входные двери. Люся, в сарафане салатного цвета, ходит от окна к окну и стучит. Маня почему-то наблюдает за ней из сада, у неё с собой ключ, но помочь любимой тётушке она не спешит.
Тук-тук. Тук-тук.
- И что она так поздно, да ещё одна. Хотя электричка от Финского вокзала идёт чуть больше 10 минут, но Люсин муж с дочкой уже здесь. Ладку спать уложили, а Люся, не дождавшись реакции у кухонного окна, огибает дом чтобы постучать в другое окно. Сейчас разбудит девчонку, напугает. Маня бежит из сада, чтобы остановить тётушку и сказать, что ключи есть, сейчас она откроет дверь. Но Люся уже занесла руку над рамой, Маня зовёт позднюю гостью, но мимо идёт с грохотом поезд. Маня бежит, спотыкается через корень старой яблони. Она с детства о него спотыкается, падает.
Поднимается уже в кровати, в квартире темно, значит все спят. Тикают на стене деревянные часы. Тик-так. Тик-так. И в таком же ритме у окна тук-тук, тук-тук.
- Люся ждёт. – Думает Маня и натягивает халат. Сейчас она махнёт тётке в окно чтобы шла к двери подъезда, и пойдёт открывать.
В шаге от окна Маня встаёт как вкопанная. А как Люся нашла её? Точного адреса её дислокации никто из родных, даже здравствующих, не знает. Электронные да, а вот как найти городок, дом и квартиру, известно только внукам, дочери и племяннице Алинке. В смысле как доехать до нужной станции электричкой, а там Маня с Глебом их забирают. Маня не конспирировалась, так сложилось. А Люсю вообще похоронили давно, еще Юлька в 7 классе училась. Тогда Маня прочно жила в Питере, и вся родня точно знала где её найти, хоть в квартире на набережной, хоть на даче в Лахте или в Мельничных ручьях.
Тук-тук, тук-тук. Может дятел? В Латвии он частенько прилетал чтобы подолбить ствол старой яблони под окном. Тук-тук, тук-тук.
Но сейчас зима и здесь не Латвия. Маня стоит как замороженная, а по спине ездят на мини самокатах мурашки. Она боится подойти к окну, жалеет, что не повесила толстые портьеры. Бум, бум, бум. Это часы сообщают что наступил третий час очередного дня. Спасибо им, вернули Маню в реальность. Эти часы висели в Питере на кухне, а здесь она разместила раритет, аккурат напротив кровати. Любила утром смотреть через них в ту далекую пору своего детства. Когда все были рядом. Пробьют часы восемь раз и можно варить в турке кофе. Пол века минуло, она и кофе уже скоро год как не пьет, но 8 бум-бум всегда отзываются кофейным вкусом во рту. Маня предлагала Юльке забрать часы, резной буфет и библиотеку к себе в коттедж. Дочка обозвала часы рухлядью, отказалась, и Маня обрадовалась… Она всё ещё стояла на месте решая, возвращаться под одеяло или отправиться на кухню перекурить.
Тук-тук. Там окно ближе, а если покойная Люся или кто-то от неё обойдут дом и доберутся до открытого окна… Лучше уж под одеяло.
В спальне Глеба звонит айфон, Маня радуется, что муж проснётся и всё сразу разрешится. Он выяснит кто стучит в окно, Маня расскажет ему про сон, стук из которого переместился сюда. Они покурят, и отправятся в одну кровать. Они так делают, если Маня расстроена или напугана, или Глеб хочет поболтать перед сном. Но муж по телефону что-то коротко и строго говорит, и почему-то не встаёт. Маня, улучив момент ныряет под одеяло и уже оттуда слушает, тук-тук и под пять часовых бум-бум засыпает.
Она проспала всё, что только можно. Лёха уехал по делам без завтрака. Глеб уже пыхтел, отжимаясь от пола. Стрелки часов остановились на цифре 11.20. Значит после тук-тук, Маня проспала, как минимум шесть часов. Иммунолог в Обнинске рекомендовала ей семь часов непрерывного сна, который надо начинать не позже 22.00. Дескать самое благоприятное время для укрепления иммунитета, именно между двадцатью двумя и часом ночи. Может поэтому руки и ноги проснулись, а голова оставалась ватной, рот раздирала зевота и даже привычная утренняя потребность что-нибудь съесть, никак себя не проявляла. Приняв утреннюю пару таблеток, Маня включила первый канал. И под реплики милашки Олеси Лосевой, принялась готовить манную кашу. У неё в запасе минут двадцать до конца Глебовой физкультуры.
Мюнхенская конференция по безопасности обсуждала, что ещё можно сделать для войны на Украине. Маня вчера, на канале «Улица Правды», прочитала полузабытое слово «Фельетон». Жанр ушёл из журналистики давно, журнал «Крокодил» почил в бозе. А воскрешение фельетона, хозяин платформы «Дзен», сынуля киндер-сюрприза Кириенко, заблокировал. Как жаловались на Улице правды, признав текст оскорбительным. Мол читатели могут сами решать прав наследник киндер-сюрприза или нет, если не поленятся пройти по ссылке и прочесть текст. Маня не поленилась. Текст ей не понравился, нет лёгкости и юмора. Хотя идея ничего. Сбор в Мюнхене, автор назвал собранием сумасшедших, которые сбежали от санитаров, и теперь изображают из себя европейских политиков. Заявляют о готовности завести в каждой европейской стране побольше атомных бомб. Останавливать по-пиратски, танкеры в заливах Балтики и забирать себе всё, что они везут, под предлогом антироссийских санкций. Смешно, если учесть, что на выручку судну-газовозу застрявшему во льдах северного моря, немцы отправили ледокол, который рядом с газовым судном и сломался. Вдвоем вмерзать в лёд будет веселее. Помочь беде легко и быстро мог бы любой из русских ледоколов. А как его звать на выручку? Стыдно и санкции не позволяют. Лосева подняла Мане настроение. Так что манка получилась вкусной, у уже подёрнулась пенкой, когда Глеб явился и заявил свой ням-ням.
За кашей, Маня рассказала о мистическом визите давно покойной Люси, которая сначала приснилась, а потом проникла в реальность и принялась стучать в окна.
- Ты, наверное, не слышал, она негромко стучала. Но как-то страшно.
- Слышал я всё, она ещё названивала мне. Глеб открыл журнал звонков и сообщил – 12 раз.
- А как она твой номер узнала? И откуда у покойной мобильник?
- Кто покойный?
- Так тётушка моя, Людмила Андреевна. Когда мы её хоронили, никаких мобильников и в помине не было.
Глеб озадаченно уставился на жену. Добавил в кашу варенье и прежде чем ответить, проглотил несколько ложек завтрака. Он всегда задерживал ответ чтобы, подобрав слова не обидеть ненароком супругу.
- Опять ты со своими фантазиями. Это Лёхина Малышка звонила и стучала.
- Зачем?
- Пьяная в соплю, что с неё возьмёшь.
Маня подавилась кашей, значит это жена соседа разбудила её среди ночи, перепугала до дрожи. А Глеб оправдывает буянку – мол пьяная…
Продолжение следует.