Она сидела у окна.
Февраль 2001 года. За стеклом морозная тишина. Снег лежал на крышах ровным белым покрывалом. Улицы пустые. Город спал.
Она не спала.
Сидела и вспоминала. Не его лицо. Не его голос. Не их встречи. Она вспоминала себя. Ту, что была до. И ту, что стала после.
Он уехал две недели назад.
Без предупреждения. Без прощания. Просто — исчез. Она пришла в храм. Его не было. Никто не знал, куда. Никто не говорил.
И тогда началось другое.
Это была та самая ночь, когда ее Духовный Отец уехал из монастыря. В тот вечер Она, как обычно, легла спать и быстро уснула. Ночью ей приснился «сон».
Храм.
Тот самый. Но — другой. Стены те же. Иконы те же. Но воздух — другой. Густой.
И — Он.
Мужчина в чёрной ризе. Выше среднего. Худощавый. Длинные тёмные волосы по плечам. Лицо — утончённое, как у древней иконы. Глаза — не видела. Но чувствовала: в них — не человек. Сила.
Он стоял у Креста.
В руках деревянная чаша. Внутри — вода. Чистая. Прозрачная. На дне — песчинки. Золотистые. Мелкие.
Он поднёс чашу к ней.
— Знаешь ли ты, что это? — спросил.
Она посмотрела в воду.
— Нет.
— Это смертные грехи, — сказал он. — Если возмутить воду — они всплывут.
Она замерла.
Не от страха. От узнавания. Как будто всегда знала: вода — не просто вода. В ней — всё.
Он пошёл. Она — за ним. К месту, где проходит исповедь.
В его руках уже емкость с маслом. Светло-коричневым. Густым. Кисточка — тонкая.
Он поднял кисть. И начал мазать её лицо.
Крестообразно. От лба до подбородка. От уха до уха.
Она поморщилась. Не больно. Но — непривычно.
Он закончил. Отступил.
Посмотрел на неё — и в его глазах — не осуждение. Подготовка.
Пошли к Царским вратам. Сбоку — маленькая дверца. Приоткрыта.
И Она увидела как вошла маленькая женщина, покрытая тканью из коричневого материала различных оттенков и встала на колени перед местом, где приготовляют Святые Дары, начала молиться.
Без слов. Без звуков. Просто — была.
Аня обернулась и посмотрела на своего духовного отца.
Отец Сергий стоял сбоку от неё и наблюдал за происходящим.
Она мысленно спросила его:
— Кто это?
Он не ответил.
Просто смотрел — и в его глазах читалось: ты узнаешь. Но не сейчас.
И тогда — выдернуло.
Резко. Без предупреждения. Как будто кто-то схватил её за плечи — и вытащил оттуда.
Она открыла глаза.
Тёмная комната. 03:17 на часах. За окном — тишина. Глубокая.
Сердце колотилось.
Не от страха. От встряски. Как будто вернулась из другого мира — и тело ещё не привыкло.
Она встала. Пошла на кухню. Налила воды. Выпила.
И тогда — поняла. Это был не сон.
Это было — начало.
Утром она сидела за столом.
Пила чай. Смотрела в окно. За стеклом — белый снег.
В голове — пустота.
Не боль. Не горе. Пустота. Как комната после того, как все ушли.
Она закрыла глаза. И увидела.
Чашу с водой. Песчинки на дне. Масло на лице. Маленькую женщину в коричневом.
И его глаза. Без цвета. Без возраста.
— Кто ты? — прошептала она.
Ответа не было.
Но в груди — тепло. Не от чая.
Как будто кто-то положил руку на сердце — и держит.
Она встала.
Оделась. Вышла на улицу.
Снег хрустел под ногами. Воздух резал лёгкие. Холодный. Чистый.
Она шла. Не в храм. Не домой. Просто — шла.
И чувствовала: Что-то началось.
То, что было до — закончилось.
То, что будет после — ещё не пришло.
А сейчас — между. И в этом между — только она.
Одна. Со сном. С вопросом. С теплом в груди.