Гул стоит такой, будто небо – это пустой жестяной бак, по которому лупят кочергой. Воздух не течет, а вваливается в легкие горячими комьями, отдавая тухлым яйцом и паленой шерстью.
На переднем плане, прямо перед глазами, колышется спина в прожженной фуфайке. Спина потная, в серых разводах соли, она закрывает собой весь горизонт. Справа кто-то мелко и часто стучит камнем о камень – дзинь, дзинь, дзинь – звук сухой, противный, как зубная боль.
– Пахомыч, глянь... гора-то шевелится, – доносится шепот из густого марева, где все перемешалось.
– Не гора это, дурень. Ребро. Вишь, белое? Титаны это, чтоб им пусто было. Повылезали...
Звук накатывает тяжелыми пластами. Внизу – утробное шипение уходящей воды, которая больше не вода, а кипящий деготь. Посредине – хруст соляных корок под чьими-то тяжелыми сапогами. А сверху – многоголосый, затихающий стон. Это киты. Они лежат в сером пепле, огромные, как заброшенные баржи, и тяжело, со свистом выпускают последний пар через забитые гарью дыхала.
– А я ему говорил: «Василий Иваныч, не бери ситец, сгорит ситец...» – бормочет старуха, проползая где-то на четвереньках между огромных белых костей, торчащих из земли, как обломки колонн. Она тащит за собой пустой бидон, который дребезжит о камни.
В пространство врывается чья-то рука. Рука дрожит, пальцы черные, ногти сорваны. Она судорожно шарит по карманам, вытряхивая мусор, крошки махорки и какую-то дрянь.
– Сдохнем... все сдохнем, – хрипит голос совсем рядом, обдавая жаром. – Воздуху дай... Транспорт! Транспорт нужен, ироды!
Вместо транспорта из серного тумана выплывает морда кита, глаз его, подернутый белесой пленкой, смотрит равнодушно и мимо. Мир забит этим месивом из пара, пепла и костей, которые не желают выстраиваться в апокалипсис – просто тесно, просто воняет, просто нечем дышать.
– Слышь, – говорит тот, в фуфайке, не оборачиваясь. – А я вчерась заправил. Как знал.
Он щелкает пальцем. Раздается сухой, бодрый «клик».
Маленький огонек зажигалки, желтый и чистый, на секунду разрезает этот серный кисель. Огонек дрожит, отражаясь в чьем-то мутном глазу, в капле пота, сползающей по грязной шее. Вокруг – рушатся океаны, обнажая скелеты богов, и последний человек ловит губами раскаленный воздух, а здесь, в центре этого хаоса, просто горит фитилек.
– Горит, – удивленно произносит голос в темноте.
– Ну дык... – отвечают справа. – Хорошо же.
За окном, которого нет, что-то окончательно рушится с грохотом, и этот звук топит в себе и титанов, и китов, и последнюю затяжку.
Бонус: картинки с девушками
Подписывайтесь на наш канал, друзья, и ждите новых коротких рассказов! Будет интересно!