Осень 1985 года выдалась в нашем провинциальном городке серой и липкой. Небо цвета мокрого асфальта давило на крыши хрущевок, а первый иней по утрам заставлял прохожих сильнее кутаться в пальто. Мы жили в обычной «двушке» во втором микрорайоне — я, муж и маленький сын. Типичный советский быт: ковры на стенах, полированная стенка в гостиной и вечная утренняя суета.
В тот вторник всё пошло наперекосяк. Муж убежал пораньше, чтобы завести сына в садик перед сменой на заводе. Я металась по квартире, пытаясь успеть на автобус, и уже на остановке поняла, что забыла папку с документами. Чертыхаясь и проклиная свою рассеянность, я почти бегом вернулась назад.
Я дважды провернула ключ в замке. Дверь поддалась непривычно легко, словно замок открыли изнутри за секунду до моего прихода. Перешагнув порог, я замерла: из кухни доносился отчетливый, размеренный шум воды и бодрое бряцанье тарелок. «Неужели муж вернулся?» — мелькнула мысль, но тут же пропала. Звук был другой. Более... хозяйственный.
Я прошла по узкому коридору и онемела на пороге кухни. У раковины стояла женщина. Она была ослепительна и в то же время пугающе нелепа в нашей скромной обстановке. На ней было облегающее платье глубокого алого цвета, тонкие красные чулки и лаковые туфли на каблуке. Её волосы были уложены в безупречную прическу, а от самой фигуры исходил странный аромат — не то дорогих духов, не то прелой листвы и старой меди.
Меня захлестнула не волна страха, а дикое, абсурдное возмущение.
— Кто вы такая?! — почти выкрикнула я. — Как вы вошли? У вас есть ключи?
Женщина не вздрогнула. Она медленно выключила кран, вытерла руки нашим кухонным полотенцем и повернулась ко мне. Лицо её было красивым, но каким-то неподвижным, словно фарфоровая маска. Глаза цвета запекшейся крови смотрели на меня без злобы, скорее с вежливым любопытством.
— Я теперь здесь жить буду, — спокойно, низким грудным голосом произнесла она.
Меня затрясло от негодования:
— Еще чего не хватало! Мы здесь живем, это наша квартира! Убирайтесь немедленно, или я вызову милицию!
Дама в красном лишь слегка склонила голову набок, будто прислушиваясь к чему-то, что слышала только она.
— Хорошо, — кротко ответила она. — Пока живите. А я к соседям загляну.
Она прошла мимо меня, обдав холодом, от которого у меня перехватило дыхание. Входная дверь хлопнула, хотя я точно помнила, что оставила её открытой, когда вбегала.
Весь день на работе я была как в тумане. Коллеги списывали мою бледность на аврал, а я всё не могла забыть этот алый силуэт. Вечером, возвращаясь домой, я увидела у подъезда «Скорую» и группу шепчущихся соседок.
— Михалыч из сорок восьмой, — всхлипнула соседка снизу. — Пришел с работы, присел в кресло и всё... Сердце. Здоровый же мужик был!
Сорок восьмая квартира была прямо через стенку от нашей кухни. Та самая, в которую обещала «заглянуть» гостья. В тот момент ледяная игла страха наконец кольнула меня под ребро. Я поняла: я видела не воровку и не сумасшедшую.
Я надеялась, что беда прошла мимо нас, выбрав соседа в качестве «платы». Я старалась окружить мужа заботой, не отпускала его ни на шаг, но судьбу, видимо, не подкупишь вежливостью или спорами. В конце декабря, когда город уже готовился к Новому году, а витрины магазинов украсили бумажными снежинками, мой муж пошел в гараж «подшаманить» наши старенькие «Жигули». Вечером его нашли там. Задохнулся выхлопными газами. Несчастный случай. Легкая, тихая смерть в закрытом пространстве.
Прошли годы, но вопросы до сих пор мучают меня по ночам. Кем была эта женщина? Смертью в человеческом обличье? Считается, что мы боимся темноты и теней, но самое страшное пришло ко мне ярким осенним утром, в сиянии алого платья. Почему я не испугалась сразу? Наверное, наш разум до последнего цепляется за нормальность. Мы не готовы верить в сверхъестественное, пока оно не коснется нас костлявой рукой. И, возможно, она мыла посуду на моей кухне не просто так — она уже тогда примеряла на себя роль хозяйки в доме, где скоро должен был остаться только запах ушедшего человека.