Есть факт, который долгие десятилетия оставался на задворках военной истории. В годы жестокой оккупации, когда немецкие солдаты выгребали из деревенских погребов всё подряд, часть припасов оставалась нетронутой.
Не потому что захватчики стали добрее. И не потому что советские женщины успевали спрятать сало за иконой. Причина куда парадоксальнее: солдаты вермахта искренне боялись или брезговали некоторыми русскими продуктами, считая их несъедобными или даже ядовитыми.
Именно этот страх, порождённый разницей культур и пищевых привычек, помог выжить тысячам семей на оккупированных территориях. В конце статьи расскажу, какой продукт немцы называли «сухой смертью».
Жестокая реальность оккупации
С первых дней войны немецкие части получили негласное, а нередко и официальное право забирать у местных жителей любое продовольствие.
«Яйко, млеко, курка!» — эти три слова вошли в фольклор оккупированных территорий как символ повседневного грабежа.
Яйца, молоко, живую птицу, свиней уводили не спрашивая. Кур резали прямо во дворе. Алкоголь и самогон, припрятанный в подполе, уходили мгновенно.
Пахомов Павел Ефимович, которому в 1941 году едва исполнилось три года, позже вспоминал, как немецкие солдаты приходили в их хату под Смоленском, требовали яиц и молока, а один из них, судя по всему, измотанный и растерянный, со словами «как надоела война» дал его матери горсть крупы и жестяную банку консервов в обмен на скудное угощение.
Такие случаи были редкостью. Куда чаще всё отнималось молча, без объяснений, и ничего не давалось взамен.
Жители, пережившие оккупацию в Смоленской, Калужской, Минской и Витебской областях, в один голос рассказывали: всё, что можно было съесть привычным немцу способом, уходило в солдатские ранцы. А вот то, что казалось незнакомым, пугающим или просто странным — оставалось.
Страх из лесу
Грибы в годы войны стали для многих деревенских семей настоящим спасением. Не потому что их было особенно много. А потому что немецкий солдат, выросший в стране, где грибы собирают только в магазине в виде шампиньонов или вешенок, смотрел на корзину с рыжиками или опятами как на верное орудие убийства.
В Германии традиции «тихой охоты» не существовало. Немецкому солдату с детства вдалбливали: лесной гриб — это опасность, потому что ядовитый не отличишь от съедобного на глаз. А здесь, в русских избах, стояли банки с маринованными лисичками, нанизанные на нитку сушёные белые, кадки с солёными волнушками. Распознать в этой бурой массе что-то съедобное немцы не могли. Да и не хотели.
Местные быстро смекнули, в чём дело. По воспоминаниям очевидцев, некоторые специально выставляли банки с грибами на видное место, зная, что оккупанты их не возьмут. Те и вправду морщились, отворачивались и уходили. Страх отравиться был сильнее голода.
«Варварская еда» и мутная бурда
Квас немцев приводил в настоящее замешательство. Мутный, с резким кисловатым запахом, хранящийся в деревянной кадке без всякого холодильника — для солдата, привыкшего к пиву из официальной лавки, это выглядело как брага, в лучшем случае пригодная для уксуса. Они называли квас «мутной бурдой» и считали, что хранится он в антисанитарных условиях.
Окрошка производила на них впечатление ещё более тягостное. Холодный суп, в котором плавают варёные яйца, редька, огурцы, лук и мясо, а всё это залито тем самым квасом — немцы откровенно считали подобное блюдо «варварской едой». В немецкой кухне холодные супы, конечно, существовали, но их набор ингредиентов и логика приготовления были совсем другими.
Схожая участь постигла польский журек — суп на ржаной закваске, и белорусский холодник из свёклы и кислого молока. Всё кисловато-ферментированное казалось захватчикам подозрительным и несъедобным. Пользуясь этим, многие семьи открыто ставили квас на стол, когда в дом приходили с обыском: немцы пренебрежительно отмахивались.
Гречка — еда для птиц
Этот факт хорошо задокументирован в воспоминаниях немецких военнопленных, которые позже оказались в советских трудовых лагерях. Гречневая каша вызывала у них натуральное отвращение. Они называли её «птичьей едой» и поначалу отказывались есть даже в голодные дни.
В Германии гречиху выращивали крайне мало, а то, что всё же сеяли, шло не в тарелки к людям, а в кормушки к птице. Для немецкого желудка и немецкого восприятия мира гречка была кормом, а не едой.
Даже в плену, когда паёк урезали до минимума, многие солдаты вермахта на горку тёмной рассыпчатой каши смотрели с подозрением и плохо скрытой брезгливостью.
На оккупированных территориях этот предрассудок тоже работал: при реквизиции зерна гречиха нередко оставалась в закромах, тогда как пшеничная мука исчезала в солдатские мешки немедленно.
«Сухая смерть» с Волги
А теперь — самое интересное. Именно вобла получила от немецких солдат прозвище «сухая смерть». Сушёная и вяленая рыба, привычная для волжских и донских деревень, казалась оккупантам чем-то глубоко противоестественным.
Немцы не понимали, как можно есть рыбу, которую не жарили и не варили, а просто высушили на воздухе. Термическая обработка, по их понятиям, была обязательным условием пригодности продукта в пищу. К тому же вобла после поедания вызывала страшную жажду из-за высокого содержания соли.
Немцы, отведавшие её по незнанию, оказывались перед неприятным выбором: пить воду до следующего утра или больше никогда не прикасаться к этой рыбе. Большинство выбирало 2-й вариант. Специфический запах вяленой воблы добавлял ей в глазах захватчиков особую непривлекательность.
По некоторым свидетельствам, часть местных жителей специально и особым образом засаливала рыбу, чтобы немцы и вовсе её не брали. Были и случаи, когда солдаты всё же забирали вяленую рыбу, а потом горько об этом сожалели — не только из-за жажды, но и по другим причинам, о которых в деревнях предпочитали помалкивать.
Хитрость сильнее голода
Жители оккупированных сёл быстро поняли, что незнание захватчиков можно обратить себе на пользу. Запасы грибов держали на самом видном месте. Вобла сушилась открыто на верёвках. Квас стоял в сенях без всяких замков. Окрошку готовили не прячась.
Это была тихая, ежедневная война на кухонном фронте. Без оружия, без риска расстрела — просто умелое использование чужой брезгливости и чужого страха. Советская деревня веками умела выживать, приспосабливаясь к обстоятельствам.
Именно эти скромные продукты, от которых немцы отворачивались с видом превосходства, нередко и становились тем, что помогало дотянуть до прихода Красной армии. Гриб, вяленая рыбёшка, кадка кваса — незаметные герои большой войны.
Какую еду из перечисленной вы тоже не любите?
Пишите в комментариях ниже, жмите «палец вверх» и подписывайтесь на наш канал, чтобы не пропустить новые интересные публикации!