Осень в тот год выдалась холодная и дождливая. Бесконечная лента трассы М-8, соединяющая областной центр с северными городками, блестела мокрым асфальтом, по которому без устали хлестал мелкий, противный дождь вперемешку с мокрым снегом. Машины проносились мимо, поднимая тучи брызг, и редкие водители даже не сбавляли скорость — каждый спешил по своим делам, в тепло, к дому, подальше от этой промозглой серости.
На пятьдесят третьем километре трассы, там, где лес вплотную подступал к дороге, уже несколько часов бродило странное существо. Крупная рысь с густой, намокшей шерстью выходила на обочину, садилась и смотрела на проезжающие машины. В её жёлтых глазах было что-то не звериное — не страх, не голод, а отчаяние. Она словно ждала чего-то, словно просила помощи.
Но люди не понимали языка зверей.
Первый дальнобойщик, заметив зверя, лишь усмехнулся в кабине: «Ишь ты, царица леса, на дорогу вылезла». И проехал мимо.
Второй, на «Логане», притормозил было, но, разглядев крупного хищника, нажал на газ — мало ли что, брыкнётся под колёса или нападет.
Третий, ехавший на старой «Ниве» с прицепом, даже не заметил — думал о своём.
А рысь всё сидела, мокрая, продрогшая, и смотрела. Иногда она вставала и делала несколько шагов вдоль дороги, словно приглашая следовать за собой, но машины неслись мимо, не останавливаясь.
Ближе к вечеру появилась компания на джипе. Молодые парни, разгорячённые на природе, заметили зверя и решили развлечься. Опустили стекло и швырнули в рысь пустую бутылку. Та со звоном разбилась об асфальт в метре от неё. Рысь дёрнулась, отпрыгнула, но не убежала. Только посмотрела на людей с такой тоской, что, казалось, даже они должны были понять. Но они лишь рассмеялись и уехали, оглашая трассу громкой музыкой.
Рысь осталась одна. Дождь усиливался, темнело, и шансов на помощь становилось всё меньше.
Елена Сергеевна возвращалась из города позже, чем планировала. Выехала уже в пятом часу, а до дома ещё пилить и пилить. Она работала учительницей в сельской школе, в ста километрах отсюда, и сегодня ездила в областной центр за учебниками и методичками. Заднее сиденье её старенького «Рено Логан» было завалено коробками и пакетами.
Она очень устала. Голова гудела, глаза слипались, но останавливаться было нельзя — до ночи нужно успеть, а там ещё разгружаться. Дождь заливал лобовое стекло, дворники еле справлялись, и Елена всматривалась в мокрую ленту дороги, надеясь только на то, что не уснёт за рулём.
И вдруг учитывая фар мелькнуло что-то живое.
Она рефлекторно нажала на тормоз, машину занесло на мокром асфальте, но она справилась, выровняла. На обочине, прямо напротив её капота, сидела рысь. Мокрая, жалкая, смотрела прямо на неё немигающим взглядом.
Елена замерла. Первая мысль: дикий зверь, опасно. Вторая: почему она не убегает? Рыси обычно боятся людей, а эта сидит и смотрит, как домашняя кошка, просящая войти.
Мимо пронеслась фура, обдав «Логан» волной грязной воды. Елена поморщилась, вытерла лицо и снова посмотрела на рысь. Та поднялась, сделала шаг к машине, потом развернулась и пошла в сторону леса. Прошла несколько метров, остановилась, оглянулась. И снова посмотрела на Елену.
— Ты чего хочешь? — прошептала Елена.
Рысь не ответила. Она просто стояла и ждала.
И вдруг Елену осенило: она что-то просит. Зверь, дикий зверь, вышел к людям за помощью. Не к тем, кто кидался бутылками, а к ней. Потому что она остановилась.
Елена выключила двигатель. В машине было тепло, сухо, безопасно. Снаружи — холод, дождь и неизвестность. Но что-то внутри, какое-то древнее, материнское чувство, толкнуло её открыть дверь.
Она вышла под дождь, накинув капюшон куртки. Рысь стояла в десяти метрах и смотрела. Когда Елена шагнула к ней, зверь развернулся и неспешно, но давай направился в лес, то и дело оглядываясь: идёт ли женщина?
Елена колебалась только секунду. А потом пошла.
Лес встретил её сыростью и полумраком. Дождь здесь почти не чувствовался — густые кроны задерживали влагу, но под ногами хлюпало, ветки хлестали по лицу, корни норовили подставить подножку. Рысь шла впереди, не быстро, но дерзай, петляя между стволами, и Елена, спотыкаясь и чертыхаясь, старалась не отставать.
Она уже начала жалеть о своей затее. Что она делает? Идёт за диким зверем неизвестно куда, в темноту, без фонаря, без оружия. Мобильник остался в машине. Если рысь заведёт её в чащу и нападёт — никто не узнает.
Но что-то заставляло её идти дальше. То ли любопытство, то ли упрямство, то ли тот самый взгляд рыси — полный отчаяния и надежды.
Минут через десять они вышли к небольшому оврагу, заросшему папоротником и молодыми ёлками. Рысь остановилась на краю, обернулась и тихо, жалобно мявкнула. Совсем как кошка.
Елена подошла ближе и заглянула в овраг.
И ахнула.
На дне, в грязной жиже, барахтались трое крошечных рысят. Они были ещё совсем маленькие, слепые, беспомощные. Они пищали, тыкались мордочками друг в друга и явно не могли выбраться. А рядом валялась порванная верёвка и куски какого-то тряпья — видимо, браконьерская ловушка, которую рысь-мать, наверное, разорвала, но сама не смогла освободить малышей.
Елена поняла всё. Рысь привела её сюда, чтобы она спасла её детей. Сама она не могла — ни лапами, ни зубами не достать, слишком глубоко. А люди... люди умеют.
— Господи, — выдохнула Елена. — Как же вы туда...
Она не стала думать. Спрыгнула в овраг, поскользнулась, упала в грязь, но тут же поднялась. Рысята шарахнулись от неё, запищали громче. Мать сверху заволновалась, заметалась по краю.
— Тише, тише, маленькие, — заговорила Елена, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Я вас вытащу.
Она огляделась. Стенки оврага были крутые, но кое-где росли корни, за которые можно уцепиться.настенный светильник. Рысь-мать металась рядом, обнюхивала каждого, вылизывала, и её урчание было похоже на благодарность.
Когда последний рысёнок оказался наверху, Елена, грязная, вымокшая до нитки, вылезла сама. Руки дрожали, колени тряслись, но она улыбалась.
— Всё, — сказала она. — Живите.
Рысь подошла к ней вплотную. Ткнулась носом в ладонь, потом в лицо. Елена чувствовала её тёплое дыхание, жёсткую шерсть. Она осторожно погладила зверя по голове.
— Ты молодец, — выдохнула тихо. — Хорошая мама.
Рысь ещё раз лизнула её руку и повернулась к рысятам. Елена поняла: пора уходить. Она поднялась, отряхнулась и пошла назад, ориентируясь по собственным следам. Рысь не пошла за ней — она осталась с детьми.
Елена выбралась на трассу, когда уже совсем стемнело. Её «Логан» стоял на обочине, одинокий и мокрый. Она села внутрь, включила печку и долго сидела, глядя на тёмный лес. Потом улыбнулась и поехала домой.
Никто не узнал, где она была и почему вернулась такая грязная. Она и сама не знала, как объяснить эту историю. Просто чувствовала в груди тепло, которое не могло согреть ни одно отопление.
Месяц спустя
Прошло около месяца. Дожди кончились, ударили первые заморозки, трасса подсохла. Елена по-прежнему ездила в город за продуктами и по делам, но старалась лишний раз не выезжать в тёмное время суток. И всё же иногда приходилось.
В тот день она задержалась в городе дольше обычного — ждала, пока в аптеке сделают лекарство для старой соседки. Выбралась только в шестом часу, а зимой темнеет рано. Уже через полчаса дорогу замело мелким снежком, и ехать пришлось осторожно, не разгоняясь.
На пятьдесят третьем километре, том самом, где она тогда встретила рысь, Елена непроизвольно сбросила скорость и посмотрела в сторону леса. Никого не было. Только тёмная стена деревьев и редкие снежинки учитывая фар.
Она уже собралась прибавить газу, как вдруг машину резко дёрнуло. Раздался хлопок, и «Логан» повело в сторону. Елена едва удержала руль, съехала на обочину и остановилась.
— Только не это, — выдохнула она.
Прокол. Лопнуло заднее левое колесо. Она вышла, посмотрела — колесо висело клочьями. Запаска была, но домкрат... где домкрат? Она порылась в багажнике, но инструментов не нашла — видимо, забыла в гараже после последнего ремонта.
— Ох ты, что же делать!
На трассе ни души. Машины проезжали редко, а те, что проезжали, не останавливались. Елена стояла на морозе, кутаясь в куртку, и понимала, что может прождать здесь до утра. А ночью температура упадёт до минус пятнадцати. В машине можно согреться, но без колеса не уехать. Мобильник ловил еле-еле, и батарея садилась.
Она уже отчаялась, когда вдруг из темноты леса показалась тень.
Елена вздрогнула, но почти сразу узнала её. Та же рысь. Крупная, с густой зимней шерстью, она вышла на обочину и села, глядя на Елену. Потом встала и сделала несколько шагов в сторону леса. Обернулась. Снова посмотрела.
— Ты опять зовёшь? — спросила Елена. — Извини, сейчас не до того. У меня колесо лопнуло.
Рысь не уходила. Она подошла ближе, почти к самой машине, и вдруг издала странный звук — не мяуканье, не рык, а что-то среднее, призывное. И снова повернулась к лесу.
И тут Елена услышала далёкий шум мотора. Сначала подумала, что показалось, но звук приближался. Из-за поворота вылетел старый «УАЗ» — лесниковский, судя по виду. Он остановился рядом.
— Помощь нужна? — крикнул водитель, молодой парень в камуфляже.
— Колесо пробила, домкрата нет, — ответила Елена.
— Сейчас поможем.
Он вышел, достал инструменты, и через полчаса колесо было заменено. Елена рассыпалась в благодарностях, но парень только отмахнулся.
— Да не за что. Езжайте осторожнее. А это что за кошка? — кивнул он на рысь, которая всё это время сидела поодаль и наблюдала.
— Это... это мой друг, — улыбнулась Елена.
Парень удивлённо посмотрел, но ничего не сказал. Сел в «УАЗ» и уехал.
Елена повернулась к рыси. Та стояла и смотрела на неё своими жёлтыми глазами. Потом медленно подошла, ткнулась носом в ладонь и замерла.
— Это ты его позвала? — прошептала Елена. — Ты?
Рысь моргнула и, развернувшись, неторопливо направилась обратно в лес. На опушке она остановилась, обернулась в последний раз и исчезла среди деревьев.
Елена смотрела ей вслед, и слёзы текли по щекам. Замёрзшие, счастливые слёзы.
С тех пор Елена часто проезжала этот участок трассы. Иногда, особенно в сумерках, она видела на обочине знакомый силуэт. Рысь сидела и смотрела на дорогу. Елена всегда останавливалась, выходила, здоровалась. Рысь подходила, давала себя погладить, а потом уходила в лес.
Однажды весной, когда снег уже стаял, а лес наполнился птичьим гомоном, рысь пришла не одна. Рядом с ней, неуклюже переваливаясь, топали трое подросших рысят. Они остановились метрах в десяти, с любопытством разглядывая женщину, которая когда-то спасла им жизнь.
Елена засмеялась от радости.
— Здравствуйте, малыши. Выросли какие!
Рысь-мать подошла, ткнулась носом в её руку, словно говоря: «Смотри, это они. Ты их спасла. Мы помним».
Рысята несмело приблизились, обнюхали её ботинки и тут же шарахнулись назад, прячась за мать. Елена улыбалась и не могла остановиться.
— Спасибо вам, — сказала она. — За всё.
Рысь ещё раз лизнула её ладонь и повела своё семейство обратно в лес. Они уходили, и последние лучи солнца золотили их шерсть, делая её похожей на живое пламя.
Елена вернулась в машину и долго сидела, глядя на опустевшую опушку. Потом завела мотор и поехала дальше. С твёрдым знанием, что где-то там, в глубине леса, у неё есть друзья. Самые настоящие, самые верные. Те, кто никогда не предаст и не забудет добро.
И постоянно, проезжая пятьдесят третий километр, она смотрела в сторону леса и улыбалась. Потому что знала: они там. Они помнят. Они ждут.
📣 Еще больше полезного — в моем канале в МАХ
Присоединяйтесь, чтобы не пропустить!
👉 ПЕРЕЙТИ В КАНАЛ