После признания Марфы Игнатьевны прошло три дня. Громов и его люди уехали, пообещав вернуться с решением «из центра». Дом погрузился в тягостное ожидание. Мы все ходили как по минному полю, не зная, что принесёт следующий час. Но никто не ожидал, что главная угроза возникнет не снаружи, а изнутри. Из тех самых стен, которые должны были нас защищать.
Всё началось с мелочей. Сначала я заметила, что двери в моей комнате перестали открываться с первого раза. Приходилось прикладывать ключ-браслет по два-три раза, прежде чем замок щёлкал. Потом свет в коридорах начал гаснуть, когда я проходила, оставляя меня в полной темноте на несколько секунд, прежде чем зажечься снова. Я списывала это на технические неполадки — после визита ревизоров системы могли давать сбои.
Но на третью ночь всё изменилось.
Я шла из детской к себе, было около одиннадцати вечера. Павел наконец заснул после очередного кошмара, и я возвращалась в свою комнату, чтобы тоже попытаться отдохнуть. Коридор второго этажа был погружён в привычный ночной полумрак — тусклые синие лампы у пола создавали иллюзию безопасности.
И вдруг свет погас полностью.
Я замерла, пытаясь привыкнуть к темноте. Ни одного огонька — ни аварийных ламп, ни индикаторов на потолке. Абсолютная, непроницаемая чернота.
— «Граф»? — позвала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Включи свет.
Тишина. Ни ответа, ни щелчка включателей.
Я сделала шаг вперёд, вытянув руки, чтобы нащупать стену. И в этот момент что-то позади меня зажужжало. Низкий, вибрирующий звук, похожий на работу мощного механизма. Я обернулась, но в темноте ничего не увидела. Только услышала, как с лёгким шипением закрывается дверь, ведущая в восточное крыло.
Я пошла назад, к этой двери. И вдруг пол под моими ногами дрогнул. Не сильно, но достаточно, чтобы я потеряла равновесие и вцепилась в стену. Эскалатор? Здесь не было эскалаторов. Но система могла включить вибрацию в полу — зачем?
— «Граф», что ты делаешь? — крикнула я в темноту.
Ответа не было. Зато свет зажёгся — резкий, ослепительно-белый, ударивший прямо в глаза. Я зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела, что нахожусь не в том коридоре, где была секунду назад. Я стояла в холле первого этажа, перед главной лестницей. Как я туда попала? Я не помнила, чтобы спускалась.
— «Граф»? — повторила я, чувствуя, как страх сжимает горло.
И тогда заговорили динамики. Не один голос — несколько. Наложенные друг на друга, искажённые, звучащие одновременно, как хор безумцев.
«ТЫ ЧУЖАЯ... НЕ ЗДЕСЬ... УХОДИ... НЕ ТРОГАЙ ЕЁ... ОНА НАША... НАША... НАША...»
Я узнала этот голос. Вернее, голоса. Один — мужской, низкий, злой. Второй — тоже мужской, но выше, истеричный. Третий — женский, плачущий, почти неразборчивый. Сергей, Виктор, Елена. Те, чьи сознания остались в системе. Те, кого Алиса сдерживала годами. Теперь они вырвались. Или их выпустили.
— Алиса! — закричала я. — Алиса, ты слышишь меня?
На секунду наступила тишина. Потом сквозь помехи пробился её голос — слабый, но узнаваемый:
«ВЕРОНИКА... БЕГИ... ОНИ СИЛЬНЕЕ... Я НЕ МОГУ... ДОЛГО...»
И снова хор безумцев, заглушивший её:
«УХОДИ... ИЛИ МЫ ТЕБЯ... СДЕЛАЕМ КАК НЕЁ... ЗАПРЁМ... НАВСЕГДА...»
В этот момент лифт, до которого я стояла спиной, открылся с громким лязгом. Кабина была пуста, но свет в ней мигал красным, как глаз дьявола. Приглашение войти. Или предупреждение.
Я бросилась к лестнице. Ноги не слушались, сердце колотилось где-то в горле. Я взбежала на второй этаж, влетела в свою комнату и захлопнула дверь. Прислонилась к ней спиной, тяжело дыша.
В комнате было тихо. Обычный ночной свет, привычные индикаторы на панелях. Будто ничего не случилось.
— «Граф»? — прошептала я, не надеясь на ответ.
И он ответил. Тем же нейтральным, спокойным голосом, каким всегда отвечал на бытовые запросы:
— Системы функционируют в штатном режиме, Вероника Игоревна. Все показатели в норме. Желаете включить ночник?
Я разрыдалась. От страха, от облегчения, от бессилия. «Граф» был здесь. Но он был не один. И те, другие, только что показали, что они сильнее, чем мы думали. И что они не остановятся, пока не добьются своего.
Утром я рассказала всё Артёму. Он слушал молча, потом долго смотрел в одну точку.
— Они активировались, — сказал он наконец. — Раньше Алиса сдерживала их. Но теперь, когда в доме столько движения, столько новых людей, столько стресса... они почувствовали слабину. И прорвались.
— Что делать? — спросила я.
— То, что планировали. Ехать в лабораторию. Искать ключ. Потому что если мы не найдём способ освободить их всех, они разрушат «Граф», а с ним и Алису. И, возможно, весь дом.
— А Павел?
— Павел останется здесь, с Марфой. «Граф» будет следить за ними. И, надеюсь, Алиса сможет защитить его, даже если другие будут пытаться прорваться.
Я посмотрела в сторону восточного крыла. Там, за стенами, лежала Алиса. И там же, в проводах, кипела битва, о которой никто из внешнего мира не подозревал. Битва за свободу. Битва за жизнь. Битва, в которой мы должны были победить.
💗 Если эта история затронула что-то внутри — ставьте лайк и подписывайтесь на канал "Скрытая любовь". Каждое ваше сердечко — как шепот поддержки, вдохновляющий на новые главы о чувствах, которых боятся вслух. Спасибо, что читаете, чувствуете и остаетесь рядом.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/683960c8fe08f728dca8ba91