Катя проснулась от того, что младший, Петька, возился в кроватке и кряхтел. Она глянула на часы на телефоне — половина седьмого. Рядом, на своей половине кровати, спал Денис, уткнувшись носом в подушку. Она осторожно встала, накинула халат и пошла к сыну.
Пока кормила, пока меняла подгузник, из комнаты вырулил заспанный Егорка, старший. Ему пять, и он требовал внимания с самого утра.
Мам, а почему папа не идет завтракать? спросил он, залезая на табуретку.
Папа поздно лег, работал, шепотом ответила Катя, ставя перед ним тарелку с кашей. Не шуми, пусть поспит.
Она привычно двигалась по кухне: разогрела мужу ужин, оставленный с вечера в холодильнике, собрала Егорке сменку в сад, проверила, чистые ли футболки. Жизнь текла по накатанной колее. Катя уже и не помнила, когда в последний раз она высыпалась. Декрет со вторым ребенком выматывал, но она не жаловалась. Денис много работал, часто задерживался, иногда уезжал в командировки. Он обеспечивал семью, платил ипотеку, и за это ему прощалось многое.
В половине девятого Денис вышел на кухню, уже одетый в рубашку и брюки. Выглядел он озабоченным, хмурился.
Доброе утро, улыбнулась ему Катя, протягивая чашку свежего кофе. Ты поздно вчера пришел, я уже уснула. Все нормально?
Нормально, пробурчал он, глотая кофе. Завал на работе. Кстати, Кать, я послезавтра в Питер срываюсь. Срочный аудит у партнеров. Дня на три-четыре.
Катя кивнула, вытирая руки о полотенце. Она привыкла. Хорошо, День. Только позвони, когда приедешь, чтобы я не волновалась.
Он чмокнул ее в щеку, потрепал по голове Егорку, заглянул в кроватку к Петьке и ушел. Катя слышала, как хлопнула входная дверь, и вздохнула. Опять одной. Но ничего, справимся.
Денис уехал в командировку рано утром следующего дня. Катя проснулась от звука закрывающейся двери, но вставать не стала. Еще было темно, и младший спал. Она перевернулась на другой бок и провалилась в дремоту.
Вечером того же дня, уложив детей, она решила прибраться в прихожей. Вещи мужа, которые он не взял, висели в шкафу. Катя достала пылесос, и вдруг вспомнила, что Денис просил на днях забрать из машины документы, которые он забыл в бардачке. Ключи от машины висели на крючке. Почему бы и нет? Заодно и проветрит салон, все равно завтра никуда не надо.
Она оделась, спустилась во двор, открыла машину. В салоне пахло его туалетной водой и чем-то еще, сладковатым, но она не придала значения. Открыла бардачок, порылась там. Документов не было. Зато в глубине, под какими-то салфетками, лежал видеорегистратор. Катя взяла его в руки. Денис покупал его недавно, хвастался, что снимает в хорошем качестве. Ей стало любопытно. Она любила смотреть красивые виды из окна машины, особенно когда муж ездил по новым трассам. Решила поднять флешку и посмотреть на ноутбуке, как там в Питере, красиво ли.
Вернувшись в квартиру, она снова проверила детей, укрыла Егорку, который уже сопел в своей кровати, и села на диван с ноутбуком. Вставила флешку. На ней было несколько папок с датами. Последняя — сегодняшняя. Катя открыла видео, ожидая увидеть ночную трассу, заправки, указатели на Москву или Питер.
Но на экране был не город. Машина стояла на какой-то парковке. Судя по сумеркам, это было либо раннее утро, либо вечер. Денис заглушил двигатель, но регистратор, видимо, продолжал писать в режиме ожидания, улавливая звуки в салоне.
На заднем плане Катя услышала женский смех. Ее сердце екнуло, но она заставила себя смотреть дальше. Денис кашлянул, потом послышался звук, будто он потянулся, и следом раздался голос женщины.
День, ну ты гонишь, что она нас до сих пор не спалила? Голос был наглый, довольный, с хрипотцой. Она вообще шарит, где ты?
Катя замерла. В ушах зашумело. Денис ответил, и его интонация, смеющаяся и расслабленная, резанула по живому:
Да она в своем декрете, как в танке. Ей бы борщи да памперсы. Не парься, Лен, она у меня безотказная. Скажу командировка — поверит.
Катя смотрела на экран, не в силах отвести взгляд. Там, в темноте салона, она будто видела их. Ее мужа и эту Лену. Слова доносились эхом, пробивая вакуум в голове. Она слышала, как они целуются, как Лена тихо смеется, а потом говорит: А я тебе говорила, с такими домашними наседками только так и надо. Ты мужик, ты должен жить в кайф.
Катя откинулась на спинку дивана. В комнате было тихо, только тикали часы на стене. Она смотрела на экран ноутбука, где остановилось видео, и не могла пошевелиться. Земля ушла из-под ног. Мир, который она строила семь лет, лопнул, как мыльный пузырь, оставив только липкую, холодную пустоту внутри.
Сколько она просидела так, Катя не помнила. Очнулась от того, что затекли ноги, а в комнате стало совсем темно. Часы показывали половину первого ночи. Она все еще сжимала в руках мышку ноутбука, и на экране застыл черный прямоугольник плеера. Ее трясло. Мелко, противно, так, что стучали зубы. Она попыталась встать, но ноги не слушались, пришлось опереться рукой о подлокотник дивана.
В голове было пусто и одновременно тесно от обрывков фраз.
«Она в своем декрете, как в танке».
«Скажу командировка – поверит».
«Домашние наседки».
Катя зажала рот ладонью, чтобы не закричать. Нельзя будить детей. Нельзя, чтобы они видели ее такой. Она встала, на негнущихся ногах дошла до кухни, налила в стакан воды из-под крана. Выпила залпом, обливая подбородок и халат. Руки дрожали. Она поставила стакан в раковину, и он звякнул о край так громко, что ей показалось, разбудила весь подъезд.
В голове билась одна мысль: что делать? Звонить ему? Устроить скандал? Собрать вещи и уйти? Куда? Ночь на дворе, двое детей, один грудной.
Она вернулась в комнату, села на диван, обхватила себя руками. Тело била крупная дрожь. Обида подкатывала к горлу горячим комом, душила слезами, но слез не было. Был только ледяной ужас и какая-то странная пустота внутри.
Вдруг она вспомнила о сестре. Инна. Инна единственная, кто могла бы сейчас быть рядом. Инна была старше на пять лет, жила одна после развода, работала в какой-то торговой фирме менеджером и всегда была человеком действия, в отличие от Кати. Катя схватила телефон. На часах половина второго. Нормально? Нет, не нормально. Но подругам названивать в такое время нельзя, а сестре можно.
Инна ответила после пятого гудка, голос сонный, сиплый.
Кать? Ты чего? С детьми что?
Инн, приезжай. Пожалуйста. Только тихо, детей не разбуди. Приезжай скорее.
В трубке повисла пауза, потом Инна сказала уже совсем другим, собранным голосом.
Жди. Через сорок минут буду.
Катя положила трубку и пошла в прихожую. Щелкнула замком, открывая дверь, и села на пуфик прямо напротив входа, уставившись в дверной глазок. В голове было пусто. Только стучали где-то в висках молоточки.
Инна приехала быстрее, чем обещала. Минут через двадцать пять Катя услышала шаги на лестничной клетке, потом тихий стук в дверь. Она открыла. Инна, в джинсах и куртке нараспашку, с растрепанными после сна волосами, влетела в квартиру, окинула Катю быстрым взглядом.
Ну? Что стряслось? Егорка заболел?
Катя мотнула головой, взяла сестру за руку и потащила в комнату, к ноутбуку. Она молча ткнула пальцем в экран. Инна села на диван, взяла мышку, нашла последний файл. Катя стояла рядом, вцепившись в спинку дивана так, что побелели костяшки.
Инна смотрела видео молча. Выражение ее лица менялось от недоумения до холодной ярости. Когда запись закончилась, она отодвинула ноутбук, повернулась к Кате.
Это когда снято? Сегодня? Он же в Питере, в командировке.
Катя кивнула, чувствуя, как подступает тошнота.
Сегодня. Или вчера вечером. Я не знаю. Он утром уехал. Сказал, в командировку. А это... это не Питер. Он с ней где-то был.
Инна встала, подошла к Кате, взяла ее за плечи, заставила сесть на диван. Сама присела рядом на корточки, заглянула в глаза.
Так, слушай меня. Ревом делу не поможешь. Поняла? Ты сейчас пойдешь на кухню, нальешь нам чаю, крепкого, сладкого. Я пока подумаю. И не вздумай ему звонить.
Катя послушно кивнула и поплелась на кухню. Механически поставила чайник, достала чашки. Когда она вернулась, Инна сидела за столом с телефоном в руке, что-то искала.
Я ее нашла, Лену эту, сказала Инна, не поднимая головы. У нее страница открыта, в друзьях у него есть. Лена Калинина, город Москва. Фоточки, рестораны, машинка. Все при ней.
Она протянула Кате телефон. Катя смотрела на экран. На фото была женщина лет тридцати с небольшим, крашеная блондинка, с ярким макияжем, в дорогой шубе, на фоне какой-то елки. Под фото подпись: «С любимым в любимом месте». Катя узнала куртку Дениса на заднем плане.
Катя, Инна забрала телефон. Слушай меня внимательно. Сейчас ты ляжешь спать. Нет, послушай! Завтра тебе детей в сад собирать, Петьку кормить. Тебе силы нужны. А послезавтра он вернется. И ты должна быть спокойна. Ты ничего не знаешь. Поняла? Ты ничего не знаешь. Мы придумаем, что делать, но скандалить с бухты-барахты нельзя. Он начнет врать, обвинять тебя, замять все. Мы должны подготовиться.
Катя смотрела на сестру и не узнавала ее. Инна всегда была резкой, но сейчас в ее глазах горел холодный расчетливый огонь.
Он деньги тратил, сказала Катя тихо. На нее тратил. Наши деньги. Он мне говорил, что премии нет, что с деньгами туго, а сам... с ней по ресторанам.
Инна кивнула.
Вот это уже серьезно. Значит, будем думать, как вернуть хотя бы то, что детям принадлежит. Ложись. Завтра поговорим.
Катя легла, но уснуть не могла. Она лежала на спине, глядя в потолок, и слушала, как на кухне Инна тихо разговаривает по телефону. О чем? С кем? Мысли путались. Она вспоминала их свадьбу, рождение Егорки, как Денис обещал любить вечно. Как она верила ему. Как стирала его рубашки, гладила, ждала из командировок. И все это время он был с другой. И смеялся над ней. Называл ее безотказной. Декретной дурой.
Под утро она провалилась в тяжелый, без сновидений, сон.
Проснулась от того, что Егорка теребил ее за руку.
Мам, вставай, я в сад хочу. А тетя Инна блины печет.
Катя села на кровати. Голова чугунная, во рту сухо. На кухне слышался голос Инны и звон посуды. Она встала, накинула халат, пошла умываться. В зеркало на нее смотрело бледное лицо с темными кругами под глазами и потрескавшимися губами. Она плеснула в лицо ледяной водой, вытерлась полотенцем. Надо жить дальше. Надо кормить детей. Надо делать вид, что ничего не случилось.
На кухне Инна колдовала у плиты. Егорка сидел за столом, уплетая блин с вареньем. В кроватке гулил проснувшийся Петька.
Проснулась? Инна обернулась, взглянула на Катю внимательно. Иди корми мелкого, потом завтракать будем. Я Егорку в сад отведу, ты пока отдохнешь.
Катя молча кивнула, взяла Петьку на руки и ушла в комнату кормить. Пока сын сосал грудь, она смотрела в окно на серое утреннее небо и думала о том, что всего сутки назад она была счастлива. Глупая, наивная, доверчивая. А теперь мир перевернулся.
Когда Инна вернулась из сада, Катя сидела на кухне с чашкой остывшего чая. Петька спал в коляске на балконе.
Инна села напротив, положила на стол телефон.
Я вчера юристу одному написала, подруга подсказала контакт. Он специализируется на семейных делах. Сегодня в одиннадцать мы к нему едем. Соберись. Надо понять, как нам быть.
Катя подняла на сестру глаза.
К какому юристу? Зачем?
Инна вздохнула, подалась вперед.
Катя, ты в шоке, я понимаю. Но если ты сейчас просто выгонишь его или уйдешь сама, ты останешься ни с чем. С двумя детьми на руках, без денег, с ипотекой. А он будет с этой Леной кататься по ресторанам. Тебе это надо?
Катя мотнула головой.
Вот. Поэтому сначала думаем, потом делаем. Одевайся.
В одиннадцать они сидели в небольшом кабинете в центре города. Юрист, мужчина лет пятидесяти с усталым лицом, по фамилии Ветров, слушал их внимательно, изредка задавая вопросы. Инна говорила за двоих, четко, по делу. Катя только кивала, сжимая в руках мокрый платок.
Когда Инна закончила, Ветров откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы в замок.
Ситуация, скажем так, типовая, но есть нюансы. Измена, к сожалению, не является юридически значимым обстоятельством при разделе имущества. Суд на это не смотрит. Но она может стать вашим козырем в переговорах. Мирное соглашение никто не отменял.
Он посмотрел на Катю.
Что у вас с квартирой?
Катя сглотнула.
Квартира куплена в браке, но часть денег — материнский капитал, и мои личные, которые я до брака накопила, я их вносила. У меня документы есть, расписки.
Ветров кивнул, что-то записал.
Хорошо. Это ваше преимущество. Машина?
Машина на нем оформлена, но куплена в браке, общие деньги, тихо сказала Катя.
Общее имущество, подлежит разделу. Теперь про деньги. Вы говорите, он мог вкладывать средства в бизнес этой женщины?
Инна переглянулась с Катей.
Мы не знаем точно, но подозреваем. Он в последнее время стал меньше приносить, говорил, что премий нет, что фирма еле дышит.
Ветров покачал головой.
Это сложнее. Нужно либо его признание, либо запросы в банки о движении средств. Но без заявления в суд этого не сделать. Мой вам совет: пока он ничего не знает, соберите максимум информации. Копии документов на квартиру, кредитные истории, выписки по счетам, если есть доступ. И не подавайте вида. Чем больше вы будете знать, тем сильнее будет ваша позиция.
Он помолчал.
И вот еще что. Вы говорите, у него есть любовница. Это хорошо.
Катя подняла глаза, не понимая.
Хорошо?
Для торга. Мужчины в такой ситуации часто хотят быстрее развестись, чтобы не светить свои похождения. Если припереть его к стенке фактами, он может пойти на уступки в имуществе, лишь бы вы не раздували скандал на работе или в суде. Этим надо пользоваться.
Они вышли от юриста через час. На улице моросил дождь. Катя стояла под козырьком подъезда, глядя на мокрый асфальт. В голове немного прояснилось. Страх не ушел, но теперь к нему примешивалось что-то еще. Злость. Холодная, глухая злость.
Инна тронула ее за плечо.
Ну что, домой? Ему завтра возвращаться.
Катя кивнула.
Домой. Играть роль.
Вечером, когда Петька уснул, а Егорка смотрел мультики, Катя достала документы. Свидетельство о браке, договор купли-продажи квартиры, расписки, которые она брала у родителей, когда занимала деньги на первый взнос. Сложила все в отдельную папку. Потом открыла банковское приложение на телефоне. Посмотрела на остаток по счету, на котором лежали небольшие накопления. Проверила историю переводов. Ничего подозрительного, но она знала, что Денис мог снимать наличные.
Она снова включила запись с регистратора, перемотала на тот момент, где голос любовницы. Вслушалась в интонации. Лена. Наглая, уверенная. Катя представила ее рядом с Денисом и впервые за эти сутки почувствовала не боль, а что-то другое. Решимость.
Она выключила видео и посмотрела на часы. Скоро полночь. Завтра он приедет. Завтра она увидит его глаза. И должна будет улыбнуться и спросить, как прошла командировка.
Катя подошла к зеркалу в прихожей. Посмотрела на себя: осунувшееся лицо, растрепанные волосы, старый халат. Вспомнила слова свекрови, которые та говорила при каждой встрече: «За собой следить надо, распустила себя». Вспомнила голос Дениса: «Ей бы борщи да памперсы».
Она медленно расстегнула халат, сняла его, бросила на пол. Пошла в ванную, включила воду. Пусть горячая, обжигающая. Она будет смывать с себя эту старую жизнь. Завтра начнется новая игра. И она в нее сыграет.
Денис вернулся вечером следующего дня. Катя узнала о его приезде по звуку ключа в замке за полчаса до того, как он вошел. Она стояла у плиты и помешивала суп, когда щелкнул замок. Сердце ухнуло вниз, потом забилось где-то в горле. Она сжала половник так, что побелели костяшки, сделала глубокий вдох и заставила себя улыбнуться.
Денис вошел в прихожую, поставил сумку на пол, скинул ботинки. Выглядел он уставшим, но довольным. Катя вышла из кухни, вытирая руки о фартук.
Приехал? Ну наконец-то. А я уже волновалась. Как съездил?
Он подошел, чмокнул ее в щеку, от него пахло дорожной пылью, чужим кофе и едва уловимым сладковатым запахом духов. Тем самым, который она тогда почувствовала в машине. Катю передернуло, но она сдержалась.
Нормально, вымотался только, сказал Денис, проходя на кухню. Ужин есть? Я голодный как волк.
Садись, сейчас налью супа, ответила Катя, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Она поставила перед ним тарелку, нарезала хлеб. Сама села напротив, подперев щеку рукой, изображая внимание.
Ну рассказывай. Как Питер? Погода там хоть нормальная?
Денис жевал, не поднимая глаз.
Да сыро, как обычно. Работали много. Аудит этот вымотал. Партнеры наши, сам знаешь, зануды еще те.
Катя кивнула. Смотрела, как он ест, как двигается его кадык, когда он глотает. И думала о том, что этот человек, с которым она прожила семь лет, отец ее детей, сейчас сидит перед ней и врет. Спокойно, естественно, глядя в тарелку. Руки не дрожат, голос не срывается. Профессионал.
А ты как тут? спросил он, отодвигая пустую тарелку. Дети нормально?
Все хорошо, ответила Катя. Егорка в саду, Петька немного капризничал сегодня, зубки, наверное. Я справилась.
Молодец, кивнул Денис, встал и потянулся. Пойду в душ, с дороги. Устал как собака.
Он вышел из кухни. Катя осталась сидеть за столом, глядя на его пустую тарелку. В голове стучало: он врет. Врет. Каждое слово ложь. Она сжала кулаки под столом так, что ногти впились в ладони. Боль помогла не сорваться, не побежать за ним с криками.
Вечер прошел в обычном режиме. Денис сидел в телефоне в комнате, Катя укладывала детей. Когда Петька наконец уснул, она вышла на кухню попить воды. Денис уже лежал на диване с телефоном и чему-то улыбался. Увидев Катю, он тут же сделал лицо серьезным, отложил телефон экраном вниз.
Ты надолго? спросила Катя, стараясь, чтобы голос звучал буднично.
Завтра на работу, ответил он. С утра пораньше. Ты ложись, я тут еще посижу немного.
Катя кивнула и ушла в спальню. Легла, но не спала. Слушала, как в тишине иногда поскрипывает диван, слышала приглушенные звуки уведомлений на телефоне. Он переписывался с ней. С Леной. Прямо здесь, в их квартире, пока она лежит в спальне. Катя зажмурилась, приказала себе не плакать. Слезы будут потом. Сейчас нельзя.
Утром Денис ушел рано, даже не попрощавшись как следует, крикнул из прихожей: «Я убежал!». Катя не вышла, делала вид, что спит. Когда за ним закрылась дверь, она открыла глаза и долго смотрела в потолок.
Часов в десять пришла Инна. Она теперь заходила каждый день, якобы помочь с детьми, на самом деле чтобы поддерживать Катю и обсуждать план. Катя рассказала ей про вчерашний вечер, про то, как он врал, про телефон, который он прятал.
Инна слушала, хмурилась.
Так, говорит. Ты в его телефон заглянуть можешь?
Катя покачала головой.
У него пароль. Я не знаю. Раньше знала, но он недавно сменил. Я и не спрашивала, зачем.
Инна задумалась.
Надо как-то получить доступ. Хотя бы посмотреть, с кем он общается, что пишут. Это нам юристу пригодится для торга.
Катя молчала. Мысль о том, чтобы лезть в телефон мужа, была ей противна. Но другая мысль, что он тратит их деньги на любовницу и врет в глаза, была еще противнее.
Я попробую, сказала она тихо. Сегодня вечером.
Денис пришел с работы около восьми. Снова уставший, снова неразговорчивый. Катя накормила его ужином, уложила детей и стала ждать. Он, как и вчера, устроился на диване с телефоном. Катя села рядом, якобы посмотреть телевизор. В какой-то момент Денис встал и пошел в туалет, телефон привычным движением сунул в карман домашних штанов.
Катя замерла. Сердце заколотилось. Через минуту она услышала звук льющейся воды и решилась. Встала, на цыпочках подошла к двери ванной, прислушалась. Вода шумела. Она метнулась в комнату, где остались его штаны, которые он снял перед тем, как пойти в душ. Сунула руку в карман. Телефон был там. Она вытащила его, нажала на кнопку. Экран засветился, и она увидела сообщение на заблокированном экране. От Лены. Там было написано: «Скучаю. Когда приедешь?».
Катя замерла на секунду, потом судорожно попыталась разблокировать телефон. Пароль. Четыре цифры. Она перебирала в уме: дата их свадьбы? Нет. День рождения Егорки? Попробовала. Не подошло. День рождения Петьки? Тоже нет. Вода в ванной стихла. Катя лихорадочно набрала дату рождения самого Дениса. Экран разблокировался. Она открыла чат с Леной. Там было море сообщений. Фотографии, сердечки, планы на выходные, нежности. И среди прочего: «Я перевел еще пять, пока хватит?» и ответ Лены: «Да, зай, спасибо, ты меня спасаешь». Катя сфотографировала экран на свой телефон. Потом услышала, как щелкнул замок в ванной. Она скинула чат, заблокировала телефон, сунула его обратно в карман штанов и метнулась на кухню, делая вид, что наливает воду.
Денис вышел из ванной, прошел в комнату, надел штаны. Даже не посмотрел на телефон. Катя стояла на кухне, прижав руки к груди, и чувствовала, как колотится сердце. Она это сделала. У нее есть доказательства.
На следующий день они с Инной снова поехали к юристу. Ветров просмотрел фотографии, кивнул.
Это хорошо. Прямых доказательств трат общего имущества на постороннего человека здесь нет, но для разговора с мужем это весомый аргумент. Он поймет, что вы знаете больше, чем он думает. И еще, посоветовал он. Узнайте про его кредиты. Часто мужчины в таких ситуациях берут кредиты на любовниц или на совместный с ними бизнес. Это уже ваши общие долги, если он взял их в браке. И их придется делить.
Катя вышла от юриста с тяжелой головой. Кредиты. Она даже не думала об этом. Денис всегда говорил, что у них только ипотека, что с кредитами они завязали. Но кто знает, что он говорил на самом деле.
Дома ее ждал сюрприз. В прихожей стояли чужие туфли. Катя узнала их. Туфли свекрови. Тамара Петровна сидела на кухне, пила чай с конфетами, которые сама же и принесла. Увидев Катю, она окинула ее критическим взглядом.
Явилась, сказала свекровь вместо приветствия. А я тут уже полчаса сижу, жду. Денис сказал, ты дома сидишь, а тебя вечно нет.
Я к врачу ездила с Петькой, ровно ответила Катя, вешая куртку.
С ребенком надо сидеть, а не по врачам таскаться, наставительно сказала Тамара Петровна. Сама-то небось здоровее всех. За детьми смотреть надо. Вон Егорка в саду, а мелкий где?
У бабушки, на пару часов оставила, пока к врачу ездила. Забрала уже, он спит, ответила Катя, чувствуя, как внутри закипает раздражение.
Свекровь поджала губы.
Бабушка, бабушка. Я тоже бабушка, между прочим. А меня никто не зовет. Все сама да сама. А потом муж от такой жены и бегает.
Катя замерла. Слова свекрови ударили наотмашь. Она медленно повернулась к Тамаре Петровне.
Что вы сказали?
А то и сказала. Глаза разуй, посмотри на себя. Ходишь как чучело, мужа не бережешь. Он на работе пашет, а дома неухоженная жена. Я бы на его месте тоже на сторону смотрела.
Катя почувствовала, как кровь прилила к лицу. В груди все сжалось. Она подошла к столу, села напротив свекрови и посмотрела ей прямо в глаза.
Вы знаете? спросила она тихо.
Тамара Петровна отвела взгляд, допила чай.
Ничего я не знаю. Но догадываюсь. Материнское сердце все чует. Ты ему не угодила, вот он и ищет, где получше.
Катя молчала. Свекровь встала, поправила кофту.
Ладно, пойду я. Скажи Денису, чтобы позвонил мне. А ты, Катя, думай. Не удержишь мужа, никто не виноват. Сама виновата.
Она ушла, громко хлопнув дверью. Катя сидела за столом, смотрела на пустую чашку из-под чая и чувствовала, как в душе поднимается волна ледяной ярости. Не на свекровь. На себя. За то, что терпела. За то, что молчала. За то, что позволяла так с собой обращаться.
Она достала телефон, нашла в галерее те фотографии переписки, которые сделала вчера. Посмотрела на них. Потом набрала сообщение Инне: «Свекровь была. Она все знает про его любовницу и покрывает его. Я больше не могу молчать. Пора действовать».
Инна примчалась через полчаса. Влетела в квартиру, с порога оглядела Катю, которая так и сидела на кухне, уставившись в одну точку на стене.
Ну? Что она сказала? Инна села напротив, скинула куртку на спинку стула.
Катя пересказала разговор со свекровью. Голос у неё был ровный, будто она говорила о чём-то постороннем, не имеющем к ней отношения. Инна слушала, и с каждым словом лицо её становилось жёстче.
Тварь, коротко сказала Инна, когда Катя закончила. Прости, но по-другому не скажешь. Сыночка покрывает, а невестку топит. Классика.
Катя молча кивнула. Ей уже не было больно. Внутри образовалась какая-то глухая, холодная пустота, и в этой пустоте зрело что-то другое. Она сама не могла понять что.
Слушай, Инна пододвинулась ближе, понизила голос. Ты ему скажешь сегодня?
Катя подняла на неё глаза.
Скажу. Хватит. Я больше не могу делать вид, что ничего не происходит. Он приходит, врёт, улыбается, с ней переписывается, пока я детей укладываю. Я с ума сойду, если буду молчать дальше.
Инна помолчала, потом кивнула.
Правильно. Только давай без истерики. Спокойно, с фактами. Ты покажи ему фото переписки. Пусть знает, что у тебя есть доказательства. И про юриста скажи. Пусть не думает, что ты беззащитная.
Катя слушала сестру и понимала, что та права. Истерикой ничего не добьёшься. Надо говорить спокойно, как на переговорах. Он же вон как профессионально врёт. Надо учиться у него.
Весь день Катя ходила как на иголках. Убралась в квартире, сварила суп, постирала детские вещи. Делала всё на автомате, а сама прокручивала в голове предстоящий разговор. То репетировала жёсткие фразы, то вдруг представляла, как Денис начнёт оправдываться, просить прощения, и от этой мысли внутри всё переворачивалось. Она не знала, что хочет услышать. И хотела ли она вообще что-то слышать.
В пять часов она забрала Егорку из сада. Мальчик радостно что-то рассказывал про то, как они лепили из пластилина, показывал поделку. Катя улыбалась, кивала, а мысли были далеко.
Вечером, когда детей уложили, Катя вышла на кухню. Денис сидел за столом с ноутбуком, делал вид, что работает. Она налила себе чай, села напротив. Денис поднял глаза.
Что-то хотела? спросил он, и в голосе Кате послышалась настороженность.
Катя отхлебнула чай, поставила чашку на стол. Посмотрела ему прямо в глаза. Сердце колотилось где-то в горле, но она заставила себя говорить ровно.
Да, Денис. Поговорить надо.
Он нахмурился, закрыл крышку ноутбука.
О чём?
О твоей командировке в Питер. И о Лене.
Денис побледнел. Это было видно даже при тусклом свете кухонной лампы. Он дёрнулся, открыл рот, потом снова закрыл. Катя смотрела на него и чувствовала странное удовлетворение. Впервые за всё время он не знал, что сказать. Маска уверенного в себе мужчины дала трещину.
Что за Лена? спросил он наконец, но голос сел, выдавал панику.
Катя достала телефон, нашла фотографию экрана с его перепиской, протянула ему.
Эта Лена. С которой ты в машине целовался, пока должен был быть в командировке. Которой ты деньги переводишь. Про которую врёшь мне каждый день.
Денис взял телефон, посмотрел на экран. Пальцы у него дрожали. Он положил телефон на стол, отодвинул его, будто боялся обжечься. Поднял глаза на Катю. В них было что-то похожее на страх, но быстро сменилось злостью.
Ты в моём телефоне рылась? зашипел он. Ты что, следишь за мной? Совсем уже?
Катя усмехнулась. Усмешка вышла кривой, но она сдержалась.
Я тебе не следила. Я случайно наткнулась на запись с твоего регистратора. Того, что ты в бардачке забыл. Так что не надо про слежку. Ты сам себя сдал.
Денис откинулся на спинку стула, провёл рукой по лицу. Он тяжело дышал. Минуту молчал, потом заговорил, и голос его звучал уже по-другому, мягче, с нотками обиды.
Кать, послушай. Это ошибка была. Глупая ошибка. Я не знаю, что на меня нашло. Она сама навязалась, понимаешь? А у нас с тобой дети, семья. Я не хочу ничего разрушать. Прости меня.
Катя смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается волна ледяного презрения. Он даже не спросил, как она себя чувствует. Не спросил, сколько ночей она не спала. Сразу начал оправдываться и просить прощения. Потому что его поймали.
Она сама навязалась? переспросила Катя. А на видео я слышала, как ты смеёшься и говоришь, что я в декрете, как в танке, и что я безотказная. Ты сам это сказал, Денис. Тебя никто не заставлял.
Он дёрнулся, будто его ударили.
Я не то имел в виду. Это просто слова. Мы с пацанами так шутим иногда. Понимаешь, я устаю, работа, ты вечно с детьми, мне хотелось расслабиться, отвлечься. А она просто... Она ничего не значит.
А деньги? Катя подалась вперёд. Которые ты ей переводил? Наши деньги, которые ты говорил, что нет премии, что фирма еле дышит? Это тоже ничего не значит?
Денис замер. Видно было, что он не ожидал, что Катя знает про переводы. Он опустил глаза, забарабанил пальцами по столу.
Это не твоё дело, буркнул он. Мои деньги, я их заработал. Хочу — трачу.
Катя встала из-за стола. Её трясло, но она сдерживалась.
Наши деньги, Денис. Мы в браке. Всё, что ты заработал, нажито в браке. И квартира наша, и машина, и долги, если они есть, тоже наши. Я у юриста была сегодня. Так что давай не будем про «мои деньги».
Денис вскочил, стул с грохотом упал. Лицо его перекосилось от злости.
Ты к юристу ходила? Ты что, войну решила объявить? Совсем с катушек съехала? Я тебе сказал — ошибка! Бывает у всех! А ты сразу войну, юристы, раздел имущества. О детях ты подумала? Им отец нужен!
Катя смотрела на него и не верила своим ушам. Он стоял перед ней, красный от злости, и обвинял её в том, что она защищает себя и детей. Классика. Всегда виновата та, кто не хочет молча терпеть.
Я о детях и думаю, ответила Катя тихо. Поэтому не собираюсь делать вид, что ничего не случилось. И не собираюсь позволять тебе тратить наши деньги на любовницу и врать мне в глаза.
Денис открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент в коридоре послышался шум. Щёлкнул замок входной двери, и в прихожей раздался голос Тамары Петровны.
Сынок! Ты дома? Я зашла, дверь открыта была!
Катя замерла. Денис тоже. Они переглянулись. Свекровь уже входила на кухню, снимая на ходу плащ. Увидела их лица, упавший стул, и в её глазах вспыхнуло понимание.
Я так и знала, сказала она, глядя на Катю с торжеством. Чуяло моё сердце, что тут разборки. Опять ты, Катя, ему мозг выносишь? Я же тебе днём говорила — мужа беречь надо, а ты скандалы устраиваешь.
Тамара Петровна, вмешалась Катя, стараясь говорить спокойно. Это не ваше дело. Разберитесь, пожалуйста.
Как это не моё? взвилась свекровь. Сын мой! Я его растила, я его берегла, а ты его сейчас пилишь! Да я знаю, что у тебя характер скверный, вечно ты недовольна! А он, бедный, с работы приходит, а дома — ад!
Катя сжала кулаки. Внутри всё кипело.
Вы знали, да? спросила она прямо. Вы знали про Лену? И молчали? И ещё меня же и обвиняете?
Свекровь на секунду смешалась, но быстро взяла себя в руки.
Ничего я не знала. Но догадывалась. Потому что от хорошей жены муж не гуляет. Сама виновата, вот и расхлёбывай. А на моего сына не смей рот открывать!
Денис стоял между ними, переводя взгляд с матери на жену. Катя видела, что он растерян, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение. Мать пришла, сейчас она всё решит, она всегда за него заступалась.
Значит так, Катя шагнула к свекрови, и та даже отступила на шаг от неожиданности. Выслушайте меня. Я вашего сына из семьи не гнала. Он сам ушёл. К другой. И тратил наши с детьми деньги на неё. Я молчала, терпела, пока вы тут мне нотации читали. Всё, хватит. Завтра я подаю на развод. И на раздел имущества. И если ваш сын не захочет по-хорошему, я пойду до конца. А вы, Тамара Петровна, больше в мою квартиру без приглашения не входите. Ключи отдайте.
Тишина повисла в кухне. Свекровь смотрела на Катю вытаращенными глазами. Денис побелел. Катя стояла перед ними, чувствуя, как дрожат колени, но не отступая.
Ты... ты не имеешь права! заверещала свекровь. Квартира сына тоже! Я милицию вызову!
Вызывайте, ответила Катя. А я вызову адвоката. И расскажу суду, как ваш сын изменял жене с грудным ребёнком и тратил семейные деньги. Думаете, судьям это понравится? При разделе имущества это, конечно, не аргумент, но осадочек, как говорится, останется.
Она сама не ожидала, что скажет это так спокойно. Свекровь открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег. Денис стоял молча, опустив голову.
Пошли, Денис, вдруг сказала свекровь, хватая сына за руку. Пошли отсюда. Нечего тут с ней разговаривать. Пусть подаёт куда хочет. Мы себе ещё лучше найдём. А она пусть одна мучается с детьми.
Она потащила Дениса в прихожую. Катя пошла за ними. Денис натягивал куртку, не глядя на неё. У двери он обернулся, хотел что-то сказать, но мать дёрнула его за рукав.
Пошли, я сказала!
Дверь захлопнулась. Катя стояла в прихожей, слушая, как затихают шаги на лестнице. Потом щёлкнул домофон внизу, и всё стихло.
Она вернулась на кухню, села на стул. Посидела минуту, потом встала, подняла упавший стул. Поставила его на место. Посмотрела на свои руки. Они дрожали. Она сжала их в кулаки, зажмурилась.
Из комнаты послышался плач. Петька проснулся. Катя выдохнула, вытерла мокрые щёки и пошла к сыну. Она взяла его на руки, прижала к себе. Малыш тыкался носом, искал грудь. Катя села в кресло-качалку, дала ему грудь и стала тихо покачиваться. За окном было темно. В комнате тихо. И только слёзы текли по щекам, падали на маленькую головку сына.
Она не знала, что будет завтра. Не знала, вернётся ли Денис. Но одно знала точно: старой жизни больше нет. И той Кати, которая всё терпела и молчала, тоже больше нет.
Денис не вернулся ни в ту ночь, ни на следующий день. Катя не спала почти двое суток, прислушивалась к каждому шороху в подъезде, вздрагивала, когда лифт останавливался на их этаже. Но это были соседи. Его не было.
Инна приезжала каждый день, помогала с детьми, кормила Катю, заставляла пить чай и хоть немного отдыхать. Катя была благодарна, но внутри всё было как в тумане. Она действовала на автомате: вставала, кормила Петьку, собирала Егорку в сад, варила суп, стирала, гладила, укладывала спать. Тело двигалось, а мысли были где-то далеко.
На третий день, когда Катя вернулась из сада с Егоркой, в прихожей раздался звонок домофона. Она подошла, нажала кнопку.
Кто?
Открой, Катя. Это я.
Голос Дениса. Сухой, уставший. Катя замерла на секунду, потом нажала кнопку открытия двери. Егорка обрадовался:
Папа пришёл! Папа!
Катя взяла сына за руку.
Иди в комнату, сынок. Я позову, когда можно будет выйти.
Егорка надул губы, но послушался. Катя подождала, пока за ним закроется дверь, и только тогда открыла входную дверь.
Денис стоял на пороге. Небритый, с тёмными кругами под глазами, в той же одежде, в которой ушёл. Вид у него был потерянный. Он мялся, не решаясь войти.
Можно? спросил тихо.
Катя посторонилась, пропуская его. Он вошёл, остановился в прихожей, не зная, куда деть руки. Катя закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, скрестив руки на груди.
Зачем пришёл?
Денис вздохнул, поднял на неё глаза. В них было что-то похожее на раскаяние, но Катя уже не верила этим глазам.
Поговорить надо. Спокойно поговорить, без криков.
Говори.
Он помялся.
Может, на кухню пройдём? Я пить хочу.
Катя молча развернулась и пошла на кухню. Денис за ней. На кухне он сел на тот же стул, где сидел в тот вечер. Катя осталась стоять у плиты, скрестив руки.
Ну? Говори.
Денис смотрел на неё, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на обиду.
Ты меня выгнала. Среди ночи. Куда я, по-твоему, должен был пойти? К матери? Я там и жил эти дни. На диване у неё в зале.
Катя молчала. Денис продолжил:
Я думал всё это время. О нас, о детях. Кать, я не хочу развода. Правда. Это была глупость, ошибка. Я всё понял. Давай попробуем всё начать заново? Ради детей хотя бы.
Катя усмехнулась. Усмешка вышла горькой.
Ради детей? А когда ты ей деньги переводил, ты о детях думал? Когда смеялся надо мной с ней в машине, ты о детях думал?
Денис дёрнулся, хотел перебить, но Катя подняла руку, останавливая его.
Нет, ты послушай теперь меня. Семь лет я с тобой. Двоих детей родила. В декрете сидела, ночами не спала, всё тянула. А ты что? Ты меня за это «декретной дурой» называл. Ты меня предал, Денис. Не её. Меня. И нашу семью.
У Кати задрожал голос, но она сжала губы, заставила себя говорить твёрже.
Я не знаю, смогу ли я тебя простить. И дело не в гордости. Дело в том, что я тебе больше не верю. Ты будешь говорить, что едешь в командировку, а я буду думать — а правда ли? Ты будешь задерживаться на работе, а я буду представлять, что ты с ней. Я так жить не хочу.
Денис вскочил, опрокинув стул. Но на этот раз Катя даже не вздрогнула.
Да что ты себе позволяешь? закричал он. Я к ней с повинной пришёл, прощения прошу, а ты нос воротишь! Думаешь, легко мне было? Я устал от всего! От работы, от вечных проблем, от того, что дома вечно дети орут, ты вечно уставшая, на себя не похожа! Мне отдушина нужна была!
Отдушина? переспросила Катя. В чужой постели? С чужими деньгами?
Денис замер, потом вдруг зло усмехнулся.
Ах да, деньги. Ты про деньги всё время. Только о бабках и думаешь. Я тебе предлагаю семью сохранить, а ты про переводы какие-то.
Катя шагнула к нему, и впервые за весь разговор в её глазах вспыхнула настоящая злость.
Не смей. Не смей мне говорить, что я только о деньгах думаю. Это ты о них не думал, когда тратил наше на неё. А мне детей кормить, одевать, в сад водить. Им квартира нужна, игрушки, лекарства. Ты об этом подумал, когда ей пять тысяч переводил? А когда десять? А когда двадцать?
Денис отступил на шаг. В его глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность.
Откуда ты знаешь про двадцать?
Катя усмехнулась.
Я много чего знаю. И про переводы, и про кредиты, которые ты, возможно, брал. Я у юриста была, помнишь? Он сказал: если ты в браке кредит взял и потратил не на семью, это тоже наш общий долг. Так что мне придётся его делить с тобой.
Денис побелел. Он открыл рот, закрыл, снова открыл. Катя видела, как он пытается собраться с мыслями.
Какие кредиты? выдавил он наконец. Нет у меня никаких кредитов.
Правда? Катя покачала головой. А я позвоню в банки, проверю? Ты уверен?
Повисла тишина. Денис стоял, вцепившись руками в спинку стула. Катя видела, как ходят желваки на его скулах. Он злился, но не знал, что сказать.
В этот момент из коридора донесся голос Инны. Она вошла без звонка, у неё были ключи.
Кать, я молоко купила, ты просила... Инна замерла на пороге кухни, увидев Дениса. О, явился. А мы уж думали, ты там навсегда прописался у мамочки.
Денис зло посмотрел на неё.
Тебя не спросил. Вообще-то я с женой разговариваю.
Инна поставила пакет с молоком на стол, скрестила руки на груди.
Разговаривай. Я послушаю. Интересно же, как ты теперь выкручиваться будешь.
Денис перевёл взгляд на Катю.
Убери её. Мы сами должны решить.
Катя покачала головой.
Нет, Денис. Инна останется. Мне скрывать нечего.
Он снова дёрнулся, хотел что-то сказать, но в этот момент в коридоре опять раздался звонок домофона. Катя вздохнула, пошла открывать. На этот раз голос был женский, но не Иннин.
Катя, открой, это Тамара Петровна. Нам поговорить надо.
Катя замерла. Потом нажала кнопку, открыла дверь и вернулась на кухню.
Твоя мать пришла, сказала она Денису. Жди пополнения.
Через минуту свекровь влетела в кухню, как фурия. Увидела сына, Инну, Катю, и глаза её загорелись недобрым огнём.
Так, всё собрались? Отлично. Катя, я тебе как мать говорю: прекращай этот цирк. Денис к тебе пришёл, прощения просил, а ты что? Ты его гнобишь? Мало того, что сама виновата, что мужа упустила, так ещё и нос воротишь?
Инна шагнула вперёд.
Тамара Петровна, а вам не кажется, что вы вообще не в своё дело лезете? Ваш сын взрослый мужчина, отец двоих детей. Пусть сам отвечает за свои поступки.
Свекровь перевела на неё гневный взгляд.
А ты вообще молчи, чужая здесь! Не лезь в семью!
Я её сестра, спокойно ответила Инна. И если вы думаете, что я позволю вам тут мою сестру топить, вы ошибаетесь.
Денис стоял между ними, растерянный. Катя молча смотрела на эту сцену и чувствовала странное отстранение. Будто всё это происходит не с ней, будто она смотрит спектакль.
Хватит, сказала она тихо, но так, что все замолчали и обернулись к ней. Хватит кричать. Денис, ты хотел поговорить. Давай поговорим. Только без матери. Пусть она подождёт в прихожей.
Свекровь возмущённо открыла рот, но Денис вдруг кивнул.
Мам, выйди. Я сам.
Тамара Петровна посмотрела на сына так, будто он её предал, но вышла, громко хлопнув дверью кухни. Инна тоже сделала шаг к выходу.
Я пойду, Егорку проверю, сказала она и вышла.
На кухне остались только Катя и Денис. Он стоял, опустив голову. Катя села за стол.
Садись, сказала она. Говори.
Он сел. Молчал долго, потом поднял глаза.
Я не знаю, что говорить. Ты права. Я всё испортил. И врал тебе, и деньги тратил, и смеялся. Я дурак. Но Кать, я не хочу терять семью. Правда не хочу. Я люблю детей. И тебя... наверное, тоже люблю. Просто запутался.
Катя слушала и понимала, что не верит ни одному его слову. Слишком гладко. Слишком правильно. Будто заученный текст.
Денис, спросила она. Ты мне скажи честно. Только честно. У вас с ней серьёзно? Или просто интрижка?
Он замялся. Катя видела, как он подбирает слова.
Серьёзно? Ну... не знаю. Она мне нравилась. Но это не то, что с тобой. Ты жена, мать моих детей. А она... она просто...
Просто постель и лёгкие деньги, договорила за него Катя.
Денис дёрнулся.
Зачем ты так?
А как? Катя покачала головой. Ладно, не важно. Вот что я тебе скажу. Я подам на развод. Это уже решено. Но если ты хочешь сохранить с детьми отношения, я не буду против. Они должны знать отца. Но между нами, Денис, всё кончено. Я тебе не верю.
Он побледнел ещё сильнее.
Кать, не торопись. Подумай. Может, ещё не всё потеряно?
Всё потеряно, ответила Катя. В тот момент, когда ты сел в машину к ней и сказал, что я декретная дура. Тогда всё и потерялось.
Денис молчал долго. Потом встал.
Я пойду тогда. Но я не сдался. Я буду бороться за семью.
Как хочешь, равнодушно ответила Катя.
Он вышел. В прихожей послышались приглушённые голоса, потом хлопнула дверь. Катя осталась одна на кухне.
Через минуту вошла Инна.
Ушёл?
Ушёл.
И мамаша его с ним?
Угу.
Инна села напротив, взяла Катю за руку.
Ты как?
Катя посмотрела на неё. Глаза были сухие.
Знаешь, странно. Я думала, будет больно. А мне почти всё равно. Пусто как-то.
Это защитная реакция, сказала Инна. Потом отпустит. Но сейчас держись. Ты всё правильно сделала.
Катя кивнула. Она встала, подошла к окну. За стеклом моросил дождь. Где-то там, в этом дожде, уходил Денис. Шёл к матери, к Лене, к своей новой жизни. А она оставалась здесь. С детьми, с пустотой внутри и с чувством, что самое страшное уже позади.
Вечером, когда дети уснули, Катя достала документы, которые собрала. Свидетельство о браке, о рождении детей, договор на квартиру, расписки. Разложила на столе. Посмотрела на них долгим взглядом.
Потом открыла ноутбук, нашла в интернете образец заявления на развод. Начала заполнять. Фамилия, имя, отчество. Дата и место рождения. Когда дошла до графы «причина развода», задумалась. Официальная формулировка была сухой: «в связи с невозможностью дальнейшей совместной жизни». Она смотрела на эти слова и понимала, что за ними стоят семь лет жизни, двое детей, разбитые надежды и предательство.
Она сохранила документ, закрыла ноутбук. Завтра отнесёт в загс. А послезавтра начнётся новая жизнь. Без Дениса.
Прошло полгода. Катя сидела на кухне и пила кофе. За окном было серое ноябрьское утро, моросил дождь, но в квартире было тепло и уютно. Петька спал в кроватке, Егорка был в саду. Тишина, которую она так редко могла поймать за последние месяцы, казалась почти роскошью.
Она отхлебнула кофе и посмотрела на стопку документов, лежащую на краю стола. Свидетельство о расторжении брака, мировое соглашение, подписанное у нотариуса, справки из банков. Всё позади. Самые тяжёлые месяцы в её жизни остались там, за этой дверью, за этим окном, за этим кофе.
Катя вспоминала, как всё было. Как после того разговора на кухне она пошла в загс и подала заявление. Денис сначала не верил, думал, что она одумается. Звонил, писал, даже приходил пару раз, когда её не было дома, оставлял записки с извинениями. Она не отвечала. Инна научила: не кормить его надеждой, не давать повода думать, что можно вернуться.
Потом начались суды. Раздел имущества оказался делом муторным и нервным. Денис сначала пытался оспорить её право на квартиру, но документы, которые Катя собрала, расписки, выписки, показания свидетелей, сделали своё дело. Квартира осталась за ней с детьми. Ей пришлось выплатить Денису компенсацию за его долю, но это было легче, чем делить жильё или продавать его. Деньги на компенсацию дала Инна, продала свою старую машину и отдала сестре.
Машину поделили по-честному: продали, деньги разделили пополам. Катя на свою половину купила подержанный, но надёжный минивэн, чтобы детей возить. Денис, как она слышала, тоже купил что-то, но поменьше.
С кредитами вышло сложнее. Она настояла на запросах в банки, и правда всплыла. Два кредита, которые Денис взял в браке. Один на двадцать, другой на пятьдесят тысяч. Деньги ушли в никуда, но по документам частично прошли через счета Лены. Доказать, что это подарки, было невозможно, но юрист посоветовал не зацикливаться. Главное, что кредиты признали общими, и долг пришлось делить. Денис злился, кричал, что это нечестно, но суд встал на сторону Кати, потому что она предоставила выписки, где эти деньги явно не пошли на нужды семьи.
Алименты он платил исправно, после первого же прихода приставов. Угроза административного дела подействовала отрезвляюще.
Катя вздохнула, допила кофе и встала. Надо было собираться к юристу, подписывать последние бумаги по мировому соглашению. Сегодня последний визит, и можно будет выдохнуть.
Она оделась, разбудила Петьку, одела его и вызвала такси. Егорку должны были привести из сада Инна, она обещала забрать.
В приёмной юриста было людно. Катя сидела с Петькой на руках, ждала своей очереди. Малыш вертелся, хватал её за волосы, гулил. Она улыбалась ему, но внутри всё сжалось. Сегодня последняя встреча, после которой она официально станет свободной. Не только по документам, но и по факту.
Катя, зайдите.
Она вошла в кабинет. Ветров, как всегда, сидел за столом, просматривая бумаги. Увидев её, кивнул, указал на стул.
Присаживайтесь. С Петром Егоровичем?
Катя улыбнулась, усаживаясь.
С ним. Надолго мы?
Минут на двадцать. Всё готово, осталось сверить подписи и отдать вам на руки ваши экземпляры.
Она слушала юриста, смотрела в бумаги, ставила подписи, где он говорил. Петька сидел на коленях, теребил край её куртки. Всё было буднично, обычно. А ведь полгода назад ей казалось, что жизнь кончена.
Ну вот, Ветров протянул ей папку. Поздравляю. Вы официально разведены, имущество поделено, алименты назначены. Можете начинать новую жизнь.
Катя взяла папку, поблагодарила. На выходе из кабинета столкнулась с женщиной, которая ждала приёма. Та была бледная, с тёмными кругами под глазами, явно на грани. Катя узнала себя в ней. Ту Катю, какой она была полгода назад. Она хотела что-то сказать, но промолчала. Чужие советы тут не помогут. Каждая должна пройти это сама.
На улице моросил дождь. Катя раскрыла зонт, прижала Петьку к себе и пошла к остановке такси. На душе было странно: вроде бы легко, а вроде бы и пусто. Семь лет брака позади. Двое детей на руках. Впереди неизвестность.
Дома её ждала Инна с Егоркой. Мальчик радостно бросился к ней, обнял за ноги.
Мам, а тётя Инна сказала, что мы сегодня пиццу будем делать!
Будем, сынок, обязательно, улыбнулась Катя, гладя его по голове.
Инна смотрела на неё внимательно.
Ну как? Подписала?
Всё, Инн. Всё закончилось.
Инна подошла, обняла её крепко, вместе с Петькой.
Молодец. Ты сильная. Я горжусь тобой.
Катя прижалась к сестре на секунду, потом отстранилась.
Я пиццу делать не умею, если честно. Придётся тебе командовать.
Командуй не хочу, усмехнулась Инна.
Вечер прошёл в хлопотах. Они вместе месили тесто, резали колбасу и сыр, Егорка помогал и перепачкался мукой с ног до головы. Петька сидел в стульчике для кормления и стучал ложкой по столу. Было шумно, весело, по-настоящему.
Когда пицца была готова, они уселись за стол. Егорка уплетал за обе щёки, Петька ковырял кусочек теста и тянул в рот. Катя смотрела на них и чувствовала, как тепло разливается в груди. Вот оно, счастье. Не в муже, не в идеальной семье, не в достатке. В этом шуме, в этой возне, в этих маленьких ручках, тянущихся к еде.
После ужина Инна помогла уложить детей. Егорка уснул быстро, набегавшись за день, Петька покапризничал немного, но тоже затих на руках у Кати.
Они сидели на кухне, пили чай. Инна смотрела на сестру.
Ты какая-то другая стала, Кать.
Катя подняла глаза.
Какая?
Спокойная. Уверенная. Раньше в тебе всё время какое-то напряжение было, будто ты боишься что-то не успеть, кого-то не угодить. А сейчас нет. Ты как будто... дома.
Катя задумалась. А ведь Инна права. Раньше она постоянно оглядывалась на Дениса, на его настроение, на его желания. Боялась лишний раз сказать, сделать, потратить. Жила в постоянном страхе, что она недостаточно хороша, недостаточно красива, недостаточно умна. А он этим пользовался. И свекровь пользовалась.
А знаешь, что самое смешное? сказала Катя. Он вчера звонил.
Инна напряглась.
Зачем?
Сказал, что скучает. Что хочет увидеть детей. Спросил, можно ли приехать в субботу.
И что ты?
Я сказала, что в субботу мы заняты. Пусть приезжает в воскресенье, днём, на два часа. И без матери.
Инна усмехнулась.
Правильно. Пусть знает своё место. А то раньше как было: захотел — пришёл, захотел — ушёл. Теперь пусть по расписанию.
Катя кивнула.
Он ещё спросил, может, мы попробуем всё вернуть. Я сказала, что поздно. Что я не хочу.
И что он?
Промолчал. Потом сказал, что всё равно будет надеяться.
Инна фыркнула.
Надеяться он будет. А ты не ведись. Такие, как он, не меняются. Им лишь бы удобно было. Сейчас у него с Леной, наверное, не сложилось, вот он и вспомнил о тебе.
Катя пожала плечами.
Не знаю и знать не хочу. Это его жизнь. У меня своя.
Они помолчали. За окном стемнело, дождь перестал, и в разрывах туч показались звёзды.
Инн, спасибо тебе, вдруг сказала Катя. Если бы не ты, я бы не справилась. Ты меня вытащила.
Инна отмахнулась.
Брось. Ты сама себя вытащила. Я только подстраховывала.
Нет, серьёзно. Ты ночевала у меня, когда я ревела. Ты с детьми сидела, когда я к юристу ездила. Ты машину продала, чтобы я квартиру выкупила. Я тебе жизнью обязана.
Инна посмотрела на неё, и в глазах её блеснули слёзы. Она быстро отвернулась, шмыгнула носом.
Ладно, хорош лирику разводить. Давай лучше ещё чаю нальём.
Катя улыбнулась и потянулась за чайником.
В воскресенье, ровно в два, в дверь позвонили. Катя открыла. На пороге стоял Денис. Похудевший, в новой куртке, с пакетом игрушек в руках. Он выглядел растерянным, неуверенным.
Привет, сказал он тихо.
Заходи, ответила Катя, отступая в сторону. Только разувайся, дети в комнате.
Денис вошёл, разулся, прошёл в комнату. Егорка, увидев отца, обрадовался, подбежал, обнял. Петька настороженно смотрел с рук Кати, не узнавая.
Папа пришёл! Папа! кричал Егорка.
Денис присел на корточки, обнял сына, что-то говорил ему, показывал игрушки. Катя стояла в стороне, наблюдала. Внутри было пусто. Ни злости, ни обиды, ни радости. Просто констатация факта: отец пришёл к детям.
Через два часа, минута в минуту, Денис засобирался. Он подошёл к Кате, которая стояла на кухне, делая вид, что моет посуду.
Кать, спасибо, что пустила. Можно я буду приезжать? Регулярно?
Можно, ответила она, не оборачиваясь. Договаривайся заранее.
Он помялся.
Я... я скучаю. Не только по детям. По тебе тоже.
Катя медленно повернулась, вытерла руки полотенцем.
Денис, не надо. Всё, что можно было сказать, уже сказано. У нас теперь другие отношения. Ты отец моих детей, и только. Приезжай, общайся с ними. Но между нами ничего нет и не будет.
Он посмотрел на неё долгим взглядом, потом кивнул.
Я понял. Прости.
И ушёл.
Катя закрыла за ним дверь, прислонилась к косяку спиной. Постояла так минуту, потом пошла к детям.
Вечером, когда Егорка уснул, а Петька лежал в кроватке и гулил, глядя на мобиль над головой, Катя сидела в кресле и смотрела в окно. За стеклом падал первый снег. Крупные хлопья медленно кружились в свете фонарей, ложились на карнизы, на деревья, на припаркованные машины.
Она думала о том, как быстро летит время. Полгода назад она была раздавленной, потерянной женщиной, которая не знала, как жить дальше. А сегодня она твёрдо стоит на ногах, у неё есть дом, дети, работа, которую она нашла недавно, на полдня, удалённо, пока Петька спит. Маленькая, но своя. И есть Инна, которая всегда рядом.
Жизнь продолжается. И она, Катя, в этой жизни теперь главная. Не приложение к мужу, не тень, не домохозяйка, которую не замечают. А человек. Со своими желаниями, планами, мечтами.
Она посмотрела на Петьку. Малыш засопел, заснул. Катя встала, поправила одеяльце, поцеловала его в тёплую макушку. Потом подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу.
Снег всё падал и падал, укрывая город белым, чистым покрывалом. Будто стирая старое, давая место новому.
Катя улыбнулась своим мыслям и пошла на кухню пить чай. Завтра будет новый день. И она готова к нему.