Я ― убеждённый холостяк. Все свои сорок восемь лет я прожил тихо, мирно, счастливо и безмятежно. Хотя профессия у меня нервная: я психолог, и по долгу службы каждый день выслушиваю всевозможные семейные драмы, которые Шекспиру и не снились. От этих сторителлингов у меня раньше времени пробилась седина и появились суровые морщинки. Однако я неисправимый оптимист и поэтому жил-не тужил ― до прошлого месяца, когда мне пришлось снять квартиру в другом конце города.
Моя хозяйка ― Ольга Ивановна ― оказалась женщиной из ряда вон выходящей. Не высокая, не маленькая, не худая, не полная, не красивая и не синий чулок, короче ― туманная особа из стихов Блока. Когда я её впервые увидел, то сразу почувствовал себя амёбой. У меня подкосились ноги и отнялся язык, поэтому осмотр квартиры прошёл в полном безмолвии. И только когда она заговорила об оплате, я ожил: всё-таки у меня маленькая зарплата!
― Десять тысяч в конце месяца, ― томно произнесла она, закатив глаза в потолок.
Я кивнул.
― У вас есть мой телефон и почта… Может, вам нужно что-нибудь ещё?
Я отрицательно покачал головой.
― А кем вы работаете? ― вдруг спросила она, опустив один глаз, в то время как второй остался «наверху».
Я ответил.
― О-о, бедненький, как же вы справляетесь?.. ― жалостливо протянула она и наставила на меня второй глаз. ― Нервная у вас работёнка! Да вы садитесь, я вас сейчас пирогом угощу.
Вот это да! Последний раз я ел домашний пирог в одиннадцатом классе, когда бабушка закатила пирушку в честь моего выпускного. Нечего и говорить, что я мгновенно уселся за стол и проглотил четыре огромных куска. А Ольга Ивановна усердно подливала мне чаёк в маленькую блестящую чашечку, сама заботливо подкладывала сахарок и ласково протягивала белоснежную салфетку. Словом, я впервые за последние четверть века своего существования на этой несовершенной Земле почувствовал себя человеком.
На следующий день я вернулся с работы позже обычного. Смертельно проголодался и валился с ног от усталости. Пациент совсем меня уморил, негодник. Это надо же ― два часа тараторил про жену, которая не даёт ему смотреть футбол по ночам! Под конец мне показалось, что я вот-вот сойду с ума. У меня уже не было сил идти в кафешку, и я поплёлся в своё новое жилище.
Забыл сказать, что я живу бирюком. У меня нет друзей и знакомых; я не вожу компаний, и меня никто не приглашает в гости. Готовить я не умею и всю взрослую жизнь кусочничал по всевозможным забегаловкам. Бельё мне стирает машинка, а уборкой на старой квартире раз в неделю занималась баба Маша, которой я платил за этот подвиг шесть тысяч в месяц. «Неужели теперь придётся самому мыть полы и стирать пыль?» ― тоскливо думал я, поднимаясь по лестнице. Я открыл дверь и… обмер. Квартира не просто сияла ― она прямо-таки играла новыми красками и вся благоухала, как свежий цветник.