Смеёшься на концерте, а потом узнаёшь — артист борется с депрессией. Парадокс? Роман Карцев всю жизнь думал над этим. Народный артист России, одессит до мозга костей, человек с неповторимым чувством юмора — и при этом философ, который понимал: радость, которую ты даришь людям, часто питается твоей собственной болью.
Прошло больше семи лет с того октябрьского дня 2018-го, когда не стало Романа Андреевича. Но разговор о природе юмора, который он вёл всю жизнь, актуален до сих пор.
Одесса — это диагноз
Двадцатое мая 1939 года. Одесса. Семья Кац. Да-да, именно Кац — настоящую фамилию Роман поменял гораздо позже, когда Аркадий Райкин сказал: слишком короткая, люди не запомнят. Смешно, правда? Фокусник из семьи, брат Романа, уехал в Америку и оставил фамилию Кац. А наш герой стал Карцевым и прославился на весь Союз.
Война, эвакуация в Омск, потеря бабушек и дедушек, которые остались в Одессе и погибли. Послевоенное детство в коммуналке. Отец по ночам слушал «Голос Америки», мать выступала на партсобраниях — и за ужином они спорили о политике. Вот вам и юмор: он рождается там, где абсурд становится нормой жизни.
После школы Роман пошёл не в артисты, а на швейную фабрику «Авангард». Наладчик машин. Восьмой разряд, приличная зарплата. Казалось бы, живи да радуйся. Только Карцев параллельно играл в драмкружке Дома культуры моряков. И уже тогда понимал: сцена — это его воздух.
Как парень с фабрики попал к Райкину
1960 год. Студенческий театр «Парнас-2» при морском институте. Там молодой Карцев встретил двух человек, которые определили всю его жизнь. Виктор Ильченко — будущий партнёр на десятилетия. Михаил Жванецкий — автор текстов, которые войдут в историю. Тройка друзей из Одессы завоюет всю страну.
Через два года случилось невероятное. Аркадий Райкин отдыхал в санатории, зашёл на спектакль «Я иду по улице», и увидел Карцева. Роман играл сразу три роли. Мастер эстрады оценил талант мгновенно: приглашаю в Ленинград, в свой театр миниатюр.
Представляете? Вчера крутил гайки на швейных машинках, сегодня — артист легендарного театра. Кстати, именно Райкин настоял на смене фамилии. «Карцев» — звучнее, запоминается лучше. Роман послушался учителя.
С 1962 по 1969 год Карцев работал в театре Райкина. Учился мастерству у гения. Затем вернулся в Одессу вместе с Ильченко и Жванецким. В 1970-м их трио стало лауреатами Всесоюзного конкурса артистов эстрады. Слава пришла — настоящая, всенародная.
Двое на сцене — одна душа
Карцев и Ильченко. Вспомните хотя бы «Раки» или «Авас». Эти миниатюры знала вся страна. Радио крутило их в программе «С добрым утром!», телевидение показывало в «Вокруг смеха». Дуэт проработал вместе почти тридцать лет. Они были как братья.
Когда Ильченко не стало, Роман продолжил выступать один. Но близкие говорили: этот удар он переживал долго и тяжело. Потерять партнёра, с которым делил сцену три десятка лет, это как потерять часть себя.
А ещё в 1972-м Карцев заочно окончил ГИТИС. Актёрский факультет. Самородок из Одессы получил академическое образование — и это помогло ему расти профессионально. В 1990 году звание Заслуженного артиста РСФСР. В 1999-м — Народного артиста России. Заслуженно.
«Собачье сердце» и другие роли
Многие помнят Карцева именно по Швондеру из «Собачьего сердца». Фильм 1988 года, режиссёр Владимир Бортко. Роман сыграл председателя домкома так, что персонаж стал нарицательным. Хотя до этого почти не снимался в кино — театр и эстрада были главным делом жизни.
Ещё озвучивал мультфильмы. Читал Чехова, Зощенко, Хармса — и делал это виртуозно. А в 1977-м появился в детском фильме «Волшебный голос Джельсомино». Небольшая роль, но с душой.
Карцев оставался верен эстраде. Его монологи «Сидоров-кассир!», «Начальник транспортного цеха» срывали аплодисменты. Сам говорил: по моим миниатюрам молодёжь может изучать советскую эпоху. И правда — его юмор был не просто набором шуток. Это летопись времени, пропущенная через одесскую иронию.
Что говорил Карцев о природе юмора
Вот тут начинается самое интересное. Роман много размышлял о своей профессии. В интервью возвращался к одной теме снова и снова: настоящий комик живёт на грани смеха и печали. Он видит абсурд там, где другие проходят мимо. Чувствует боль острее — потому что именно она рождает иронию.
«Юмор должен быть осмысленным», — повторял Карцев слова Райкина. Но осмысленность требует постоянного наблюдения, глубокого переживания жизни. Комик не может быть равнодушным. А значит, он уязвим. Смех на сцене становится маской, за которой прячется внутренняя боль.
Депрессия, эмоциональное выгорание — частые спутники тех, кто работает с юмором профессионально. Публика ждёт от тебя позитива всегда. Ты должен соответствовать ожиданиям, скрывать собственные переживания. Это колоссальная психологическая нагрузка.
Карцев написал книгу «Малой, Сухой и Писатель». Малой — это он сам, Роман. Сухой — Виктор Ильченко. Писатель — Михаил Жванецкий. В книге артист честно рассказал о трио юмористов из Одессы, которое покорили всю страну. И не скрывал: у творчества есть тяжёлая изнанка.
Последние годы и уход
К семидесяти Карцев получил от властей Одессы квартиру на Французском бульваре. Приезжал в родной город, гулял по дворам детства, заглядывал на Привоз — послушать одесскую речь. Одесса оставалась для него лучшим городом на свете.
Сердце подводило. Перенёс несколько операций. Но продолжал работать — участвовал в телепередачах, давал интервью. В 2017-м отмечал день рождения в студии программы «Сегодня вечером» на Первом канале. Ему было уже под восемьдесят, а он всё выступал.
Второго октября 2018 года Романа Карцева не стало. Ему было семьдесят девять. Прощание прошло в Центральном доме литераторов. Похоронили на Аллее актёров Троекуровского кладбища в Москве.
Цена, которую платят за смех
Размышления Карцева оказались пророческими. Многие великие мастера юмора действительно несли в себе глубокую печаль. Это не мистика — это особенность профессии. Комик должен быть чутким, наблюдательным, уязвимым. Он смеётся над абсурдом, но живёт в этом абсурде сам. И чем талантливее артист, тем глубже он чувствует.
Роман Андреевич оставил после себя десятки ярких миниатюр, незабываемые роли, книгу о друзьях. А ещё философию юмора, которая заставляет задуматься. Радость, которую комики дарят миллионам зрителей, питается их собственной болью. Это не значит, что все юмористы несчастны. Но цена таланта действительно высока.
Как думаете, стоит ли эта цена того смеха, который мы слышим с экранов и сцен? Или артисты платят слишком много за право дарить людям радость?
Также, рекомендую вам почитать. Уверен, вам будет интересно.