Телефон зазвонил в воскресенье утром, когда Вера резала овощи для салата. На экране высветилось «Мама» – и рука замерла над разделочной доской. Мама не звонила просто так. Мама звонила, когда что-то было нужно.
– Алло, – Вера вытерла руки о полотенце.
– Вера, нужно поговорить. Серьёзно.
Голос матери был тем самым – обиженным, требовательным. Вера слышала его тысячу раз. В детстве от этого голоса хотелось вжать голову в плечи и извиниться. За что угодно. Просто на всякий случай.
– Слушаю.
– Алина попала в неприятности. Большие. – Пауза. – Ей нужны деньги. Много.
Вера прикрыла глаза. Ну конечно. Алина. Опять Алина. История, которая тянулась всю её жизнь.
Вера родилась в октябре – легко, быстро, без осложнений. Первая беременность у мамы прошла как по учебнику: никакого токсикоза, никаких проблем, роды – три часа. Врачи говорили: «Идеальный случай». Папа шутил: «Дочка у нас покладистая, даже рождаться не капризничала».
Вера росла тихой, послушной. Сама засыпала. Сама ела. Не болела, не капризничала. Родители переглядывались: повезло. Можно было подумать о втором.
И они подумали.
Только второй ребёнок не спешил появляться. Месяцы превращались в годы. Обследования, процедуры, разочарования. Мама плакала в подушку – Вера слышала через стенку, не понимая ещё, что происходит. Папа становился всё молчаливее. В доме поселилось ожидание, тяжёлое и изматывающее.
– Ничего, – говорила мама, гладя Веру по голове. – У тебя будет братик или сестричка. Обязательно будет.
Вера кивала. Она хотела сестричку. Очень.
Алина появилась, когда Вера уже готовилась идти в школу. Сложная беременность, преждевременные роды, недели в больнице. Крошечная, слабенькая – врачи не давали гарантий. Мама не отходила от инкубатора. Папа осунулся за месяц, постарел на несколько лет.
А когда Алину наконец привезли домой – всё изменилось.
Вера помнила, как стояла у кроватки, разглядывая сморщенное личико сестры. Такая маленькая. Такая хрупкая.
– Осторожно! – Мама оттащила её за плечо. – Не дыши на неё. У тебя микробы.
Вера отступила. Она просто хотела посмотреть.
С того дня в доме появилась невидимая черта. По одну сторону была Алина – долгожданная, выстраданная, чудом спасённая. По другую – Вера. Крепкая. Здоровая. Та, с которой всё в порядке.
«С Верой всё в порядке» – эта фраза стала приговором.
Алина болела – мама сидела у её кровати ночами. Вера болела – «выпей чай и ложись, к утру пройдёт». Алина получала тройку – «бедняжка, ей так тяжело даётся учёба». Вера получала тройку – «позор, ты же можешь лучше, ты же умная». Алине покупали новые платья – «она так быстро растёт». Вере доставались перешитые мамины вещи – «ты же понимаешь, сейчас не до этого».
Вера понимала. Она всегда всё понимала. В этом и была проблема.
Однажды, в четвёртом классе, она получила грамоту на школьной олимпиаде. Прибежала домой, размахивая бумагой, счастливая.
– Мам! Мам, смотри! Я выиграла!
Мама сидела в комнате Алины, та опять приболела – небольшая простуда, но «мало ли что».
– Молодец, – бросила мама, не оборачиваясь. – Положи на стол, потом посмотрю.
Вера положила. Грамота пролежала на столе неделю, пока Вера сама не убрала её в ящик. Мама так и не посмотрела.
А через месяц Алина нарисовала рисунок в детском саду – кривоватый домик с трубой. Его повесили на холодильник, показывали всем гостям, хвалили неделю.
Вера смотрела на этот домик и чувствовала что-то странное. Не злость на сестру – Алина же маленькая, она не виновата. Что-то другое. Тупую, ноющую боль где-то внутри. Ощущение, что она, Вера, делает что-то не так. Недостаточно старается. Недостаточно хорошая. Иначе почему её не замечают?
Она решила: нужно стараться больше.
Вера стала отличницей. Помогала по дому. Не просила денег на карманные расходы. Не жаловалась, не спорила, не перечила. Идеальная дочь. Кто-то должен быть идеальным, если вторая дочь – «хрупкая» и на нее нельзя давить.
Не помогло.
Алина росла и быстро поняла расклад сил в семье. Поняла – и начала пользоваться.
В средней школе Алина впервые подставила сестру. По-настоящему. Алина разбила мамину любимую вазу – играла в мяч в комнате, хотя нельзя было. Когда мама пришла с работы, Алина уже сидела на диване с мокрыми глазами.
– Это Вера, – всхлипнула она. – Я сказала ей не трогать, а она всё равно...
– Это неправда! – Вера задохнулась от несправедливости. – Я вообще была в своей комнате!
Мама посмотрела на одну дочь, на другую. Алина хлюпала носом – маленькая, несчастная, с дрожащими губами. Вера стояла прямо – возмущённая, с горящими щеками.
– Вера, хватит. Мне очень стыдно за тебя. Мало того что разбила – ещё и на сестру сваливаешь.
– Но я...
– Хватит! Иди в свою комнату и подумай над своим поведением.
Вера ушла. Слёзы душили, но она не заплакала. Только села на кровать и уставилась в стену. Из-за двери доносилось: «Не плачь, солнышко, я не сержусь на тебя, не ты виновата...»
С того дня Алина подставляла сестру регулярно. Съеденные конфеты, сломанные игрушки, невыученные уроки, порванные колготки – во всём была виновата Вера. И родители верили. Каждый раз. Потому что Алина умела плакать так жалобно, а Вера... Вера не умела притворяться. Она только сжимала кулаки и молчала, понимая – слова бесполезны.
– Ты же старшая, – говорила мама. – Ты должна быть умнее.
Старшая. Крепкая. Та, с которой всё в порядке. Вера ненавидела эти слова.
Иногда она фантазировала: что, если бы Алина не родилась? Что, если бы родители так и остались втроём? Может, тогда они заметили бы её, Веру? Может, полюбили бы по-настоящему, а не как «ту, которая и так справится»?
А потом ей становилось стыдно за эти мысли, и она старалась ещё усерднее. Ещё тише. Ещё незаметнее.
К старшим классам Вера окончательно поняла: любовь в этой семье – дефицитный товар, и весь запас ушёл на Алину. Ей, Вере, достались крохи. Объедки с барского стола. И сколько ни старайся – большего не получишь.
Она перестала стараться.
Не демонстративно, не со скандалом – просто перестала. Училась для себя, а не для похвалы. Помогала по дому, потому что так было нужно, а не ради благодарности. Отстранилась эмоционально, выстроила внутри стену.
Родители не заметили.
Институт Вера выбирала подальше от дома. Педагогический, в соседнем городе. Общежитие, стипендия, подработки – она справлялась сама. Звонила домой раз в неделю, коротко: да, всё хорошо, учусь, работаю. Родители не особо расспрашивали. У них были свои заботы – Алина заканчивала школу, «бедняжке» нужно было помочь с поступлением.
На третьем курсе Вера встретила Дениса.
Он работал в книжном магазине, куда Вера забегала за учебниками. Высокий, спокойный, с внимательным взглядом. Посоветовал ей книгу – не по программе, просто хорошую. Вера прочитала. Вернулась обсудить. Потом ещё раз. И ещё.
Денис не был громким. Не старался впечатлить, не сыпал комплиментами. Он слушал. Смотрел на Веру так, будто ему правда интересно, что она говорит. Будто она – не фон, не обслуживающий персонал, а человек. Важный.
Это было так непривычно, что Вера сначала не поверила. Ждала подвоха, отстранялась, присматривалась. Денис терпеливо ждал. Не давил, не обижался на её закрытость.
– Ты всё время извиняешься, – сказал он однажды. – За что?
Вера замерла.
– Я? Не замечала.
– «Извини, что отвлекаю». «Прости, если глупость скажу». «Извини, что долго выбирала». Ты извиняешься за то, что существуешь?
Вера почувствовала, как щиплет глаза. Никто раньше не замечал этого. Она и сама не замечала.
– Наверное, привычка, – выдавила она.
Денис не стал расспрашивать. Просто взял её за руку.
– Ты не должна извиняться за то, что ты есть. Никогда.
Они поженились после Вериного выпуска. Тихая свадьба, друзья, никакого пафоса. Родители приехали на один день, подарили набор кастрюль и полдня рассказывали, как Алина поступила в экономический, какая она молодец, как ей тяжело, но она справляется.
Вера кивала. Улыбалась. Внутри было пусто – привычно пусто.
Бабушка по маминой линии умерла ещё до Вериной свадьбы. Оставила ей однокомнатную квартиру в родном городе. Не Алине – Вере. Единственное, что досталось ей в этой семье по праву, а не по остаточному принципу. Родители тогда промолчали. Вера с Денисом стали сдавать квартиру – на эти деньги можно было жить чуть свободнее.
Прошло несколько лет. Алина собралась замуж, и мама позвонила.
– Вера, нам нужно поговорить. Ты же знаешь, Алиночка выходит замуж. Им негде жить. Мы подумали... Ты ведь всё равно не пользуешься бабушкиной квартирой. Может, отдашь её сестре?
Вера молчала.
– Это же справедливо, – продолжала мама. – У тебя есть Денис, у вас съёмное жильё, вы справитесь. А Алиночке нужнее.
– Нет.
– Что?
– Я сказала – нет. Это моя квартира. Бабушка оставила её мне.
– Вера! – Голос матери зазвенел. – Ты что, пожалеешь квартиру для родной сестры?!
– Она мне не... – Вера осеклась. Не договорила. – Мам, нет. Мы сдаём её. На эти деньги живём.
– Ты эгоистка. Ты всегда была эгоисткой!
Мама бросила трубку. Несколько месяцев не звонила, не отвечала на звонки Веры – впрочем, Вера и не особо пыталась. Потом «оттаяла», «простила». Сделала вид, что ничего не было.
Алина вышла замуж, родители как-то помогли с жильём. Вера не спрашивала как. Ей было уже всё равно.
А потом родился Мишка.
Это была желанная беременность, лёгкие роды, здоровый мальчик. Вера лежала в отдельной палате, измученная, но счастливая. Денис сидел рядом, держал её за руку, смотрел на сына так, будто ему показали чудо.
Родители приехали на второй день.
Вера почему-то ждала... чего-то. Сама не знала чего. Может, что мама возьмёт внука на руки и улыбнётся? Скажет: «Какой хорошенький, весь в тебя»? Что-то простое, человеческое.
Мама взяла Мишку, осмотрела критически.
– Худенький какой. Ты его точно нормально кормишь?
– Мам, он только родился.
– Я помню, Алиночка в роддоме была покрупнее. А ты почему такая бледная? За собой следить надо, а то муж налево посмотрит.
Папа молчал, смотрел в окно. Он всегда молчал, когда мама говорила.
– Теперь поймёшь, каково это, – продолжала мама, покачивая внука. – Бессонные ночи, крики, пелёнки. Мы с тобой столько натерпелись, ты была такой тяжёлой...
– Я думала, со мной было легко, – тихо сказала Вера. – Папа всегда говорил – я даже рождаться не капризничала.
Мама отмахнулась.
– Это он так, для красного словца. А я помню каждую бессонную ночь. Посмотрим, какая из тебя мать выйдет.
Вера смотрела на мать и понимала: та переписывает историю прямо сейчас, на её глазах. Создаёт версию прошлого, где она, мама, тоже страдала из-за Веры. Где она тоже имеет право на жалость. Это было так привычно и так больно одновременно.
Она говорила ещё что-то, но Вера уже не слышала. Смотрела на своего сына – крошечного, сморщенного, идеального – и чувствовала, как что-то внутри рвётся. Столько лет она выстраивала защиту. Убеждала себя, что ей всё равно. Что она выросла, ушла, справилась.
Но сейчас, в больничной палате, с ребёнком на руках и материнским голосом над ухом, защита рухнула.
Она плохая мать. Родители всегда знали, что с ней что-то не так. Они были правы. Мишка заслуживает лучшего. Она не справится. Не справится.
Первые месяцы после родов Вера помнила смутно. Туман. Бесконечный плач – Мишкин или её собственный, она уже не различала. Страх брать сына на руки – вдруг уронит, вдруг сделает что-то не так. Голос матери в голове: «Посмотрим, какая из тебя мать».
Денис не уходил на работу – взял отпуск, потом ещё один. Вставал по ночам к Мишке. Готовил еду, которую Вера едва могла есть. Не спорил, когда она говорила, что она ужасная мать. Не убеждал в обратном. Просто был рядом.
– Ты справляешься, – говорил он каждый день. Спокойно, уверенно, как факт. – Ты встала. Ты покормила его. Ты поменяла ему подгузник. Ты справляешься.
– Это же минимум, – шептала Вера. – Любая мать...
– Ты не любая. Ты его мать. И ты делаешь всё правильно.
Он говорил это снова и снова. Не раздражался, не уставал повторять. И постепенно, спустя какое-то время, Вера впервые посмотрела на спящего Мишку и почувствовала не страх.
Любовь. Обычную, тёплую, без примеси ужаса. Её сын. Она его мать. Она справляется.
Денис стоял в дверях детской, смотрел на жену.
– Ты как?
Вера обернулась. И впервые за долгое время улыбнулась по-настоящему.
– Я справляюсь.
Мишка уже ходил в садик, когда позвонила мама. То самое воскресенье, овощи для салата, голос в трубке.
– Алина попала в неприятности.
Вера слушала про долги, про микрозаймы, про каких-то людей, которые угрожают. Мама назвала сумму – огромную, невозможную. Слушала и думала: а ведь она не удивлена. Ни капли.
Алина после развода вернулась к родителям. Не работала – «искала себя». Денег хотела много, зарабатывать не умела. Родители, как всегда, покрывали. Потом, видимо, перестали справляться.
И вот теперь – Вера. Запасной вариант. Та, которая должна решать проблемы, потому что «ты же справишься».
– Мам, у меня нет таких денег.
– Возьми кредит. Продай что-нибудь. Вера, это же Алина!
Денис вошёл на кухню, вопросительно посмотрел на жену. Вера одними губами произнесла: «Потом». Он кивнул и тихо вышел, прикрыв дверь.
– Мам, я не буду брать кредит, чтобы покрыть её долги.
– Ты понимаешь, что ей угрожают?!
– Понимаю. Это её выбор. Её последствия.
– Какой выбор?! Она твоя сестра!
– Она взрослый человек. Я не обязана решать её проблемы.
Пауза. Вера знала, что сейчас будет.
– Я так и знала, – голос матери стал ледяным. – Ты всегда была эгоисткой. Тебе всё легко давалось, а Алиночка столько пережила. Значит так. Если ты не поможешь, можешь считать, что у тебя больше нет семьи. Мы вычеркнем тебя. Навсегда.
Раньше Вера бы испугалась. Раньше внутри всё бы сжалось от ужаса – вдруг и правда бросят, вдруг и правда она останется совсем одна. Раньше она бы сдалась.
Но сейчас в соседней комнате Денис читал Мишке сказку. Её муж. Её сын. Её семья. Настоящая.
– Вы никогда меня туда не вписывали, – сказала Вера. Спокойно, почти мягко. – В эту вашу семью. Я была запасным вариантом. Страховкой. Той, которая справится. Но я больше не хочу справляться за вас всех. Мне хватает своей жизни.
– Вера!
– Не звони мне больше, мама. Не нужно.
Она нажала отбой. Постояла минуту, глядя на погасший экран. Ждала – может, накроет паника, вина, страх? Ничего. Только лёгкость. Странная, непривычная лёгкость.
Денис появился в дверях кухни.
– Всё хорошо?
Вера посмотрела на мужа. На его спокойное лицо, на руки, в которых она столько раз находила опору.
– Да, – сказала она. – Теперь – да.
Из комнаты послышался топот маленьких ног.
– Мам! Пап! Я есть хочу!
Вера улыбнулась. Вытерла руки и пошла кормить своего сына. Своего – не выстраданного, не долгожданного чуда, а просто своего. Любимого. Того, которого она будет любить не за заслуги.
Просто так.
Потому что так и должно быть.
***
Поддержите меня лайком и добрым словом - они греют мне душу! ❤️