От «Яни» до «Тошниловки»
Всегда в Коломне любили цирк, и заезжие труппы частенько разбивали шатры-«шапито» на Житной площади. Для выступлений на Масленицу циркачей обычно набирали в Москве, где у них были свои места сбора.
Аристократы циркового мира - укротители хищников, знаменитые гимнасты и наездники, силачи и борцы – собирались в респектабельном кафе «Яни». Сходка цирковых плебеев, к которым относились клоуны, фокусники, жонглеры, канатоходцы и прочий цирковой люд, была в третьеразрядном трактире на углу Тверской улицы и Брюсовского переулка, который в обиходе назывался «Тошниловкой».
Курсируя между «Яни» и «Тошникловкой», антрепренеры подряжали для выступлений артистов, часто нанимая целые цирковые семейства, несколько поколений которых, выступая в разных жанрах, способны были «закрыть» целую программу.
Масленичные гастроли были короткие – артистов нанимали на неделю, от силы на две, платя 3-5 рублей «за выход». Никаких бумаг при этом не подписывали – все договоренности заключались только на словах – но случаи обмана были крайне редки. Репутация в среде циркачей стоила дорого, а все события помнились долго, так что надув кого-то раз, можно было лишиться доверия навсегда, а без этого дела было не поставить. Таковы были законы циркового сообщества.
Начало большой карьеры
В начале своей карьеры в Коломне на Житной площади выступал, ставший впоследствии знаменитым, дрессировщик Владимир Дуров, приезжавший в наш город небольшим бродячим цирком, основанным итальянской семьей Безано. Братья Владимир и Анатолий Дуровы были «погодки», родились в Москве, в семье пристава Тверской части. Но родители их умерли, когда мальчики были совсем маленькие, и их воспитывал дядя, известный московский адвокат. Им пытались дать приличное образование, но и из кадетского корпуса, и из частного пансиона, и из гимназии их выгоняли за шалости. Мальчики увлеклись цирком, брали уроки у старых балаганных артистов, и, в конце концов, так и ушли в циркачи. Но дороги их разошлись - между братьями возникла вражда и ревность.
После того как Анатолий сбежал из дому с труппой Вайнштока, его брат Владимир поступил цирк Гуго Винклера на Цветном бульваре – он стал помощником дрессировщика, сторожем циркового зверинца, а на арене выступал как акробат и колун. Поддавшись уговорам родственников, Владимир бросил цирк и поступил в училище, готовившее учителей для земских школ. Окончив его, по протекции знакомых покойного отца, поступил на службу в Управу благочиния – полицейско-административное учреждение, отвечавшее надзором за порядком и законностью. Но в 1881-м году Управу ликвидировали, и Дуров вернулся в цирк.
В это время его брат Анатолий уже приобрел некоторую известность, гастролируя в провинции. Когда в 1884-м году на афишах московского цирка появилось имя Дурова, и выступавший на арене Владимир имел у публики большой успех, Анатолий поместил в московской газете письмо: «В мое отсутствие в Москве явился брат мой и, воспользовавшись известностью моей фамилии, начал давать представления, не бывши никогда клоуном».
Не желая раздувать скандала, Владимир Дуров, несомненно через биржу в «Тошниловке», поступил в труппу Антонио Безано, в которой работал до 1887-го года.
Принципал труппы, синьор Антонио Безано, в молодые годы выступал в качестве жокея, а потом стал дрессировщиком лошадей, но так как большую труппу содержать он не имел возможности, то ему, как и всем остальным, приходилось совмещать массу обязанностей. Прибившийся к циркачам Дуров выходил на арену как клоун и дрессировщик, а после представлений вместе с товарищами ухаживал за животными, прибирал арену или чинил прохудившийся шатер.
Этот цирк кочевал по российским просторам, перебираясь из города в город в тряских безрессорных фургонах, запрягая в них лошадей, которые выходили на арену. Чтобы совсем не заморить четвероногих коллег, циркачи по очереди шли за фургонами пешком, с палками в руках и котомками за плечами. Если же заводились деньжата, то ехали по железной дороге, но в товарных вагонах, вместе со своими лошадками и прочей цирковой фауной.
Фюрер, но другой…
Не миновала Коломны и труппа Фюрера, которая так же, как и другие цирковые труппы, кочевала по российским городам и весям, передвигался на тех же лошадях, которые выступали на арене, только перед тем как отправиться в путь, их подковывали на все четыре ноги. По прибытии на место, выступлений, где ставили шатер-шапито, задние ноги лошадей расковывали – так делалось чтобы избежать несчастных случаев: оторвавшаяся во время представления подкова, улетев с арены в публику, могла не только покалечить зрителя, но даже и убить. Примеры такого рода имелись.
Цирк Фюрера был семейным предприятием – брат хозяина был наездником, работал номера с лошадьми, сам Фюрер и остальные родственники так же выходили на манеж. Программа представлений была не слишком разнообразна: вольтижировка, человек-змея, клоун, шпагоглотатель, дрессированная лошадь, пантомима. Но были в репертуаре труппы и несколько сложных номеров, как например хождение по слабо натянутой проволоке, когда артист ходил, лежал, стоял на коленях и проделывал ряд эволюций на висевшей полукольцом проволоке.
Выступал у Фюрера «человек со стальной челюстью», которого афиши представляли как силача Вакулу. Его в Коломне запомнили из-за рекламы, которую клоун-зазывала выкрикивал с циркового рауса – балкона над входом в шапито:
- Спешите к нам! – надрывался на раусе зазывала, крича в рупор: - Только у нас силач Вакула, своими зубами поднимает два стула! Ломает сдобные баранки и выжимает мокрые полотенца!
Челюсть у Вакулы и впрямь была выдающаяся: два стула он не просто поднимал зубами, а перекидывал через себя назад, одним резким движением головы. Зубами же поднимал десять поставленных друг на друга стульев, а в конце номера поднимал стул с сидевшим на нем человеком.
***
Кроме родственников и трех-четырех наемных артистов, Фюрер брал нескольких учеников, которым цирковая наука доставалась совсем нелегко. Вставали они в шесть часов утра и работали до поздней ночи. В их обязанности входила помощь домашним Фюрера, репетиции и тренировка в цирке. Они же несли и ночные дежурства в цирковой конюшне - по двое, через два дня в третий. Надо было всю ночь наблюдать за лошадьми, следить, чтобы они не запутались ногами, не вырвались из стойла, чтобы жеребцы не попали в стойла кобылиц. Во время же представлений дежурный ходил вокруг цирка и кнутом отгонял от брезентовых стен шапито бесплатных зрителей, которые отдирали доски от стен и ножами прорезали дырки в шатре, что поглазеть на представление.
Дежурства после воскресных и праздничных дней бывали выгодны. Утром подростки-ученики обшаривали весь цирк и часто находили в местах для публики оброненные конфеты, пряники, иногда деньги. На них покупались молоко, ситный хлеб и устраивался пир!
Господин Фюрер был очень суровый человек. От него нередко попадало не только ученикам, но и артистам, и даже его жене. Подзатыльники, пинки и затрещины в цирковой жизни были явлением обычным. Артисты, занимаясь со старшими учениками, били их, несмотря на то, что те уже выступали в самостоятельных номерах. Ученики же постарше били тех, кто был поменьше и послабее. Солдатская поговорка: «за одного битого, двух небитых дают» считалась основой циркового обучения.
До пятнадцати лет ученики жалования за свою работу не получали. Владелец цирка одевал и кормил их. Но как только ученику исполнялось пятнадцать лет, хозяин цирка дарил ему костюм, ботинки, пальто, пару белья, и с этого времени ему полагалось жалованья десять рублей в месяц. Питался молодой артист «от хозяина», одеваться же должен был на свой счет.
Забытый всеми цирк на Житной
Популярность цирковых представлений в Коломне была столь велика, что в городе даже решили на Житной площади построить стационарное здание цирка. Теперь от него не сохранилось и следа. Вернее почти не сохранилось. Все же есть следы, только бумажные, а именно документ об освидетельствовании здания, на предмет его безопасности:
«1913 года 23 дня сентября, член коломенской городской управы А.И. Лаптев, пристав г. Коломны Д.М. Золотов и техник городской управы А.К. Калмыков, осмотрели здание цирка в г. Коломне на Житной площади, принадлежащего г. Андржеевскому. По осмотру оказалось: здание цирка деревянное (тесовое) под железной крышей. Капитальный ремонт производился в 1912 году. В настоящее время никаких видимых опасностей для публики не замечено. Комиссия полагает возможным разрешить цирковые представления».
ЦИАМ ЦХД до 1917 года ф.492 оп.2 д. 455
А вот в Озёрах построить цирк не разрешили. Рязанский мещанин Иван Порфирьевич Сайковский просил коломенского уездного исправника дозволить ему в Озерах, на земле крестьянской общины на месяц – с 19 апреля по 19 мая 1915 года – поставить цирк. В просьбе было отказано. Мотивация в пояснениях полицейского надзирателя в с. Озеры Шамрая рапортовавшего коломенскому полицейскому исправнику Протопопову от 15 апреля 1915 года была следующая :
«Доношу вашему высокоблагородию, что в селе Озерах по моему мнению допустить цирк совершенно невозможно. Во-первых, нет специально приспособленного здания цирка, а во-вторых, бывшие ранее в селе Озеры цирки, как мне известно, не имели никакого успеха.
Так, в течение месяца в 1913 году цирк Бедини не имел возможность выехать из-за отсутсвия средств. Кроме того, в связи с военным временем население села Озер по возможности старается жертвовать свои средства на нужды армии и семьям призванных на войну.
Так же сейчас разрабатывается проект устройства в селе Озеры водопровода, для чего так же необходимы сборы пожертвований населения. Если допустить в Озерах цирк, то последний может отвлечь сбережения населения, могущие быть использованы на развлечения в цирке, а не на полезные помянутые выше нужды, что крайне нежелательно».
Нет, ну оно понятно – цирк штука веселая, а водопровод дело необходимое. Жалко только, что его так и не построили. И не в цирке дело. В Озёрах с 1892-го года свой водопровод был на ткацкой фабрике Щербаковых. Через три года от щербаковской фабрики провели водопроводную линию до водокачки фабрики Моргуновых. В самом же селе собирались-собирались построить водопровод, да так и не собрались. Мировая война, революции, гражданская война, разруха, то-сё, только в 1925 году стали прокладывать водопровод вдоль главной улицы, названой именем Ленина, устанавливая водоразборные колонки.