Долго не могли дозвониться до хозяев дома следующего. Перезвонил сам.
– Приеду, ладно. Чего не приехать-то? – отозвался как-то нехотя. Как будто не ему надо было дом продать.
Повернули с волнистой, уходящей то вниз, то вверх трассы, долго ехали сквозь густой еловый лес, потом свернули на плохо асфальтированную проселочную дорогу. Кроны деревьев сходились над ними. Через ельник мутно качнулась широкая река.
Вера смотрела, открыв рот, а Стас буркнул:
– Глушь какая-то.
Однако мелькнула табличка "Санаторий "Еловая дуга", и поворот к санаторию. Въехали в поселок: храм на реставрации в лесах, остановка, клуб, несколько двухэтажек, частные дома. И очень просторно – целые площади между постройками.
Свой дом они нашли в улице, идущей поперек центральной, на широкой грунтовой дороге.
Деревянные палисадники, ещё неожившие, серые, но довольно убранные, с перевязанными кустарниками. Скамейки широкие, со спинками.
Белый кирпичный дом с резными наличниками и деревянной резной верандой открылся как-то неожиданно. Как будто не спешил быть замеченным.
Возле него – автомобиль. Значит хозяин уже на месте. Да. Он ходил по двору, что-то убирал.
– Здравствуйте! – встретил их, пожал руку Стасу.
Хозяин – мужчина лет к пятидесяти, на лице – какая-то грусть.
– Я никогда дома не продавал. Этот – первый. Если что-то не нравится, говорите.
Вера Павловна озиралась. Первое, что бросилось в глаза – застеклённая веранда с толстыми деревянными столбами - подпорами. Такая, как раньше были в барских домах. А на веранде – большой кривоногий стол.
Неухоженный сад – ветки лежат на стекле веранды. Дом довольно большой – в три окна по центральной стене.
Вошли в дом. Кружевные скатерти, старая посуда пылилась на столах, котел холодный, обои обвисли, пол – деревянная крашеная доска, а не стенах – выгоревшие картины и старые фотографии.
– Вы простите, я не убирал вещи, но уберу. Даже не думал, что так быстро найдутся покупатели, – оправдывался хозяин.
– Это Ваши родители? – спросила Вера Павловна.
– Да. Жить бы и жить ещё. Ведь и в доме этом они всего десять лет прожили. Но папа умер, а мама без него так и не смогла - тоже быстро ушла. А я два года объявление о продаже не вешал, не мог как-то. Но думаю, развалится ведь дом без хозяев. Горюет он, не дышит.
– Кто? – обернулась Вера Павловна.
– Дом, – кивнул хозяин, – Дому человек нужен. А то затрухлявится.
И вот только в этом доме первый раз нашло на Веру Павловну необъяснимое волнение, радостное и печальное вместе. Что-то родное и давно позабытые вернулось: запахи, звуки. Подкатил ком к горлу.
– Мы, наверное, купим его у Вас, – вдруг сказала.
Стас посмотрел на нее строго.
– А крыша плохая, да? Менять надо? – спрашивал у хозяина.
– Менять не обязательно, но латать нужно, да.
– И полы скрипят.
– Да, особенно в год этот. Топили же слабо, соседи присматривали, вот и ... Говорю же, дому хозяин нужен. Котел тоже бы поменять. Но площадь большая, веранда резная. Отец у меня мастеровой был. Правда, многое не успел. И место здесь благодатное. Нам рекомендовали – не дешевить.
Стас торговался, а Вера ходила по дому и двору. Из-за сарая вальяжно вышла пушистая рыжая кошечка, затерлась у ног.
– Привет, красавица. А ты чья? – погладила ее Вера.
Она прошла огород и увидела вдали реку. Несмотря на холод, нежный бриз на воде создавал ощущение тепла, будто предчувствовал неотвратимость весны. Река серебряной прямой нитью пронзала горизонт, манила вдаль, как символ невозвратимого течения времени, надежд и перемен.
– Муська, домой иди, чего ты там? Здравствуйте.
Приятная полная соседка в косынке, повязанной назад, звала кошку сквозь забор.
– Здравствуйте. Да пусть погуляет. Как известно: кошки гуляют сами по себе и где хотят.
– А Вы уж не новые ли хозяева будете? – просто спросила женщина.
– Нет пока. Просто ездим, смотрим. Красиво тут у вас.
– А откудова?
– Из Москвы.
– Ооо! Ну, у нас-то воздуха побольше, конечно, чем у вас там. Так что – добро пожаловать.
– Да, воздуха и простора хватает тут. Скажите, а почему так широко все разбросано? Вон вокруг церкви какая площадь.
– Так простор наш объясним – село Еловое раньше стояло на торговом тракте, который шел из уездного городка. Потому на площади там стояли лавки, трактиры и даже постоялые дворы. А сейчас нету ничего, вот и площадь.
Тепло попрощались с хозяином – обещали звонить.
– Что притихла, мам? – Стас смотрел на дорогу.
– В гостиницу поехали, Стас. В Кострому. Устала я.
– Поехали. Ну что, возвращаемся, смотрим квартиру?
– Нет, этот дом берём.
– Что-о? Шутишь? Нет, дом неплохой, конечно. Площадь хорошая, кирпич, веранда и мансарда есть. Только его до ума доводить надо, да и удален уж больно. Прям, глушь...
– Вот и буду до ума доводить. Деньги у меня есть.
– Ну... Нет, ну..., – Стас не знал, что и сказать, – Может ты просто устала, не хочешь ездить? Вот тебе и кажется, что это лучший вариант. Но ведь были варианты и поближе, и получше. В жёлтый можно сразу въезжать.
– Не знаю, Стас. Дай подумать. Но понимаешь, я ведь поменять жизнь хочу, а в такой дом, как этот жёлтый, въехать, так ничего и не поменялось: машины, магазины, суета... А тут ... Тут как-то по-другому даже себя ощущаешь.
Решили переспать с вопросами ночь. Но на утро ничего не изменилось. Вере даже хотелось вернуться в Еловое. Тянуло туда...
Сообщили о решении Ксюше и хозяину дома. Направились обратно в Москву. А хотелось – в Еловое. Вере уже казалось, что дом ждёт ее.
Вскоре состоялась сделка. Оформляли дистанционно через банк. Оформили на сына, он и взял ипотеку. Вера добавила миллион, чтоб было легче выплатить.
***
– Ве-ер, ты серьезно? Я думала шутишь ты.
– Да я и сама ещё не верю, Люд. Но ... уж пошло дело, нет обратного хода.
– Вот так быстро?
– Ну почему быстро. Съездили мы перед покупкой.
– Ой... Страшно...
Через пару дней позвонила Ксюша.
– Мам, нужно квартиру Егору передать. Я к нотариусу записалась, лучше всего дарственную сделать. Это нужно сейчас сделать – до брака его. Так надёжнее. Сама понимаешь, все в жизни случается.
– Зачем? – Вера не ожидала.
– Ну, как зачем? Мы полностью дом оплатим, ипотеку будем гасить тебе.
– Ксюш, но ведь не мне, на Стаса дом.
– Мам, ну это же формальность. Дом мы берём тебе. Стас ведь жить туда не поедет. Если б можно б было на тебя ипотеку оформить, так и не мудрили бы. По-моему, таков был договор – мы тебе то, что ты выберешь, а ты Егору – квартиру отдаешь.
– Разве?
– Шутишь? Мы уже ипотечный договор подписали. Обратного пути нет. Господи, чего ты боишься? Неужели мы тебя обманем или выгоним, мам?
Вера не могла ответить, что боится, но на самом деле в этот момент внутри натянулась какая-то дребезжащая струна. Нехорошая такая, противная.
Она попросила время подумать и положила трубку, даже несмотря на то, что Ксюша что-то продолжала говорить.
Сколько решений в жизни приходилось принимать, а это оказалось самым сложным.
Да, она сама выбрала дом. Да, переехать туда очень хотела. Да, детям верила, и квартиру внуку оставить хотела.
Но ...
Несомненное преимущество почтенного возраста в том, что он избавляет от иллюзий. От любых иллюзий, в том числе и насчет собственной исключительности в отношениях с близкими. Да, отношения у нее со снохой хорошие, но сколько таких историй слышала она.
Через час Вера Павловна звонила сыну. Почему сыну? Потому что именно перед ним держала ответ. Может это было ее ошибкой? Бог знает. Наверное, именно тогда натянулись отношения между ею и снохой.
– Стас, понимаешь, и железные нервы ржавеют. А я человек немолодой. Давай так договоримся – вот выплату за дом закроете, на меня перепишем, тогда и квартиру отдам Егору по дарственной или ... как хотите, там решим.
И опять тот же вопрос, вызывающий стыд:
– Мам, ты что? Решила, что мы тебя обмануть хотим? Ксюша даже обиделась.
Понятно, что с Ксюшей они уже все обговорили.
– Нет, сынок. Но в нашем возрасте мы становимся очень беспокойными. А я хочу спать ночами.
– Мам, ну ты понимаешь ... Егор с Аней не смогут жить в твоей ретро-квартире. Они потратятся, захотят сразу начать ремонт. Им уверенность нужна, что ты не передумаешь через полгода. Они сразу сказали – хотят жить отдельно.
– Вот и мне нужна уверенность. Наверное, ещё больше, чем им, нужна. Или так, или никак, сынок.
– Мам, ты с ума сошла. Сделка ж уже была, ипотека...
– А я ничего и не отменяю. Пусть все остаётся, как есть, – стояла на своем Вера Павловна.
И все осталось, как есть. Они грузили вещи в газель и легковушки, ехали на трёх машинах.
Но казалось Вере, что дети всё же обижены. Стас покрикивал при переезде на грузчиков, махал рукой на просьбы матери, лишь бы скорее перевести ее и решить эту такую хлопотную и затратную проблему. Ксюша вообще помогала по-минимуму, сославшись на болезнь.
А вот Егору и Мите было радостно очень. Они и по дому в Еловом ходили с интересом.
– Ба, да у тебя тут круче, чем в квартире! И площадь больше. И места такие! Будем к тебе по грибы ездить!
Все памятное уже забрал хозяин. Егор, Митя и Стас вытаскивали старые чужие ненужные вещи в газель, отвозили их прочь. Помогли освободить дом от барахла. Подключили телевизор, интернет, помогли разобраться в технике.
И все равно Вера Павловна всю первую ночь проплакала. Почему? Может потому что не согласилась подписать эту дарственную? Тогда бы все было иначе.
Выплакавшись, вышла она ночью в свой новый двор, села на крыльцо. Половицы скрипнули, как будто желая что-то сказать.
Уже светало, было свежо, в небе почти не осталось звёзд. Вера вдохнула неровным дыханием этот воздух и вдруг успокоилась. Представила, что рядом с нею Борис. Как хорошо было б им тут вдвоем!
А утром загудел котел, забубнил телевизор, она стянула шторы, затрещали под руками Веры Павловны старые обои. Столько дел впереди! Некогда отлеживаться!
У нее были грандиозные планы.
***
– Да-а, лучше б котел-то поменять, – старый мастер чесал затылок.
– Меняем! – решительно махала рукой немолодая хозяйка.
– Ну, тыщ сорок пять...
– А трубы не надо отопительные? Радиаторы можно получше?
– Да сами смотрите. Только дорого.
– Смету мне пришлите, пожалуйста, будем менять.
В первую очередь Вера Павловна наняла людей, и ей очистили сад. Теперь деревца стояли ровные, аккуратные и даже побеленые. Она смотрела из окна – любовалась.
Все, что самой ей было сделать трудно, она оплачивала. А самой в ее возрасте делать было сложно многое. Огород перекопать – тоже наняла культиватор. Благо соседка Нина, с которой подружились быстро, подсказывала. Теперь Вере некогда было лежать – столько дел!
Через неделю во двор пришел светлый пёс. Сел посреди, наклонил голову набок, казалось, смотрел с удивлением.
– Привет. А я тебя кажется видела на фотках. Ну, давай знакомиться. Я теперь здесь жить буду. Хочешь остаться?
Оказалось, это пёс этот – бывших хозяев. Его забрали родственники, но периодически он навещал старый дом – скучал.
– Я все думала Лорд Катю ищет. А сейчас думаю: может он новых хозяев и ждал, – сказала как-то вечером Нина, – Смотри, и не уходит.
Лорд не ушел. Остался с Верой.
Теперь день Веры Павловны был наполнен смыслом. Пока смыслом стал огород и палисадник. Она насажала всего чрезмерно. Мебель не покупала. Самое необходимое имелось, а вещи так и лежали в коробках.
Другие были планы.
Она решила перекрыть крышу, поменять забор, ну, и конечно, сделать грандиозный внутренний ремонт. Съездила в Кострому, заключила договор с ремонтниками. Нашла ламинат в виде деревенской доски, искала мебель в стиль дома. Появились интересы, жизнь стала такой наполненной.
Она училась. Она привыкла учиться, познавать новое, вот и сейчас с интересом читала статьи о ремонте, о техническом устройстве частных домов, об огородничестве, о мелочах. Она уже могла руководить работниками и делала это вежливо, но смело. Она умела руководить.
Уставала, иногда давала себе день-два отдыха, а потом принималась за дела опять.
Только в августе перекрыли ей крышу. К тому времени она уже сменила отопление и сантехнику.
Приехала к ней подруга Людмила. Ходили по грибы, пекли пироги, сидели на веранде, пили чай и болтали. С ними Нина и Ирина – новые друзья.
Они просиживали вечера у реки. И река в плакучих ивах все также серебряной прямой нитью пронзала горизонт, манила вдаль, как символ невозвратимого течения времени, надежд и перемен.
– Ох, Верочка, вот смотрю... Сколько делать тут тебе ещё, и не завидую. А на тебя взгляну – и зависть берет. Помолодела ты, повеселела. Да и хорошо тут у вас. Один вид на реку чего стоит! А воздух... Молодец ты, Верочка! Смелая!
Осенью начала Вера Павловна внутренний ремонт. Ну, как – начала. Наняла работников. Антикварная люстра заняла свое место в зале.
Все шло своим чередом.
***
В ноябре, когда посыпал уже снежок, позвонил Стас.
– Мам, ну зачем ты тратишь деньги направо и налево. Мы ипотеку гасим, а ты...
– Стас, ты чего? Ведь квартира была б дороже.
– Не знаю. Мам, просто проблемы тут у нас, – мялся он, – У меня на работе, у Ксюши тоже. Да и Егору помочь хочется, они же тоже – грандиозный ремонт затеяли.
– Ты к чему это, Стас?
– Мам, а не могла бы ты, вместо своих сумасшедших задумок, помочь с ипотекой этой твоей? Ничем ерундой там заниматься... Вот зачем тебе забор менять, например?
– Он мне не нравится.
– Ну, вот видишь. Какие глупости! Нормальный там забор. А мы из месяца в месяц... Мам, я не смогу в этом месяце оплатить взнос. Я не знаю, что делать... Ксюша тоже просит тебя – помочь нам.
– Стоп. А разве я не помогла? Квартира ...
– Да понятно, но ведь и она твоя. Ещё не наша. Ксюша, в общем, против... Ну, ее тоже можно понять...
– Так Ксюша против или у тебя денег нет на ипотеку? Я не поняла.
– И то, и другое, мам. Ну, не утрируй, не придирайся к словам. У тебя ж есть там деньги...
– Постой, наш договор моих сбережений никак не касался.
– Ну, при чем тут... Просто, ты размахнулась там ... а зачем это уже тебе?
– Ясно. Мне нужно время подумать.
Она вышла во двор, руки подрагивали.
Ударили первые морозы, шел снежок, заборчик в палисаднике побелел от инея. Она оделась потеплей, вышла, села на стул у окна на веранде. К ней подошёл Лорд.
– Вот так, дружище, – погладила она старого пса, – Вот так ...
Она осматривала дом, обдумывала свое решение приехать сюда.
Какое чудесное было у нее лето! Сложное – в ремонте, но чудесное. Она познакомилась с соседями, вечеряли они на местных скамейках. Палисадник радовал изобилием цветов, но росли они беспорядочно, и Вера уже планировала новую посадку на весну.
Она загорела, похудела, чувствовала себя отлично. Она насушила грибов себе и сыну. Уже не боялась ходить в лес на опушку одна. Очень любила – именно одна. Она уже встретила подругу, и подруга обещала приехать и следующим летом.
Не заразилась соленьями, заготовками. Махала рукой – нет, если и будет солить, то пару баночек. Закатки – дело трудоемкое. А огурцов наросло много – опять же благодаря советам Нины. Ей все огурцы и отдала.
Детей звала, но они были заняты. Этим летом так и не приехали, да и она не собралась в Москву – здесь только успевай.
Она ничуть не пожалела о своем решении переехать в село, здесь вернулся смысл, вернулась какая-то детская радость, вернулись душевные вечера.
Обязательно приедет к ней сын со снохой, внук с невестой. И будут они пить чай из самовара на просторной веранде...
А вот теперь опустились руки. Конечно, она может выплатить деньги по ипотеке, но... Это не честно, не правильно и очень обидно. Да и отказаться придется от некоторых задумок, от покупок, от удобств, которые ей нужны. Денег не так уж и много.
Как себя повести?
Вера не удержалась, вскоре рассказала всё Нине. Женщине доброй, искренней.
– Так ить... Ох, Вер. Если деньги есть, так уж заплати сама. Чего теперь? – рассуждала Нина.
– Понимаешь, мне кажется, что не так все плохо у них. Сумма ведь небольшая. Просто сын ведомый, а сноха пошла на принцип.
– Так ведь мира хочется, Вер. Сама знаешь – с детьми как поссоришься, так и жизнь не мила, – вздыхала Нина, было у нее, знает.
– Да не хочу я ссориться, просто справедливости хочу. Понимаешь, я же сама хвасталась, что то-то сделала, да это... Сама цены им называла. Ну, кому мне рассказать, на цены поворчать, пожалиться? А они все по-другому услышали: лучше б нам отдала, а не на себя спускала. Так получается?
– Ох, не знаю, Вер. Одно скажу – живём ради них, так уж чего? Молодость наша ушла — не простилась, старость пришла — не поздоровалась. Теперь все ради детей.
– А мы? Мы как же, Нин? Разве старость равна неуважению к себе?
– Так ведь отжили мы уж свое. Теперь их время, – смотрела на реку Нина и философствовала.
– До какого срока? Кто это время отмерил, Нин? Что за цинизм? Ты – староват для счастья, дай другим пожить, подвинься, уступи это место. Так что ли? Как судят они о нашей состоятельности или несостоятельности? А может потому и судят, что уж слишком много мы уступаем. Что нам надо? Да ничего. Как-нибудь доживём, дошкрябаем, дотопчемся, а уж вы живите, деточки, счастливо и легко!
– В большинстве случаев так и есть, Вер. Так устроены наши старики. Мне кажется, Бог так распределил. Душа остепеняется, смиряется. Мы добрее становимся, мудрее, уступаем.
– Только доброта доброте – рознь, Нина. И не стоит разделять людей в отношении к ним по возрасту. Можно быть добрее к старикам, но уж точно не равнодушнее. Такое мое мнение.
– Разные мы все, Вер. Ох, разные.
Вера Павловна решила по-своему.
– Стас, я возвращаюсь, – звонила она сыну, говорила строго.
– В смысле?
– Не вышло у нас устного договора. Пусть Ксюша узнает, как быть с домом. Как продать с ипотекой? И учтет, что в доме много сделано. Ну, знаете вы ... А я не против, чтоб ребята жили со мной – Егор и Аня.
– Мам... Мам, ты чего? Мы же ещё тогда говорили, что они хотят жить самостоятельно, – растерянно бормотал Стас.
– Дело их. А я возвращаюсь в свою квартиру.
– Вот Ксюха так и говорила. Говорила, что так будет.
– Как?
– Ну вот так. А дом? Мам, тебе же нравится там. Как ты оставишь дом? Я ничего не понимаю...
– Говорю же – договора не вышло. Дом твой. А моя квартира, и я возвращаюсь. Условия договора не соблюдены. Не соблюдены тобой.
– Мам, ребята там ремонт сделали. Знаешь, сколько..
– Я тоже. Я тоже потратилась не меньше их: крыша, отопление, сантехника. И не требую денег с продажи дома. Думаю, что теперь он будет стоить дороже. Я возвращаюсь, Стас. Предупреди ребят.
Вера Павловна положила трубку. Она не шутила. Она тут же начала искать машину. Она всегда была такая – быстрая и рисковая.
Нина развела руками.
– Ох, ну ты... Я б так не смогла. Вер, подумай ещё.
– Я так решила, Нин.
А на следующий день звонил внук.
– Ба, чего у вас там?
– Ох, Егор, как удачно ты позвонил. Как раз решилась проблема с машиной. Я приеду в воскресенье утром. Подумайте, куда вещи разгружать будем.
– Ба, так в чем дело-то?
Вера, как могла, спокойно все пояснила. Был договор – одна сторона его нарушила, поэтому договор расторгнут.
– Да погасим мы с Аней этот кредит. Поясок подтянем, ремонт отложим. Нам вон целая трёхкомнатная хата перепала. Живи спокойно, баб.
– Но ведь папа обещал..., – начала Вера Павловна.
– Ай, бабуль! Давай будем откровенными: там мама рулит. Знаешь ведь. Чего на нее нашло? Решим. Обещаю, лично прослежу – все оплатим.
– Мне звонок от отца нужен, Егор. Машину не отменяю..., – нужно было держаться до конца, хоть голос внука и заставил дрогнуть.
Что там происходило в семье сына, можно только предполагать. Только позвонила ей на следующий день сноха. Говорила поначалу нарочито легко, непринужденно, как будто и не в курсе была этих дел.
Вера Павловна делала вид, что верит.
– Мам, да трудности тут у нас, да. Поссорились слегка, но уже все хорошо. Оплатим, даже не переживай. Живи спокойно, делай свои ремонты. Стас просто неправильно меня понял. Вечно он ... Глупости все это. Не бери в голову.
– Отменять машину?
– Ну, конечно. Тебе же там нравится?
– Очень, – Вера выдохнула, сменила тон, и стараясь не раскисать, продолжила, – Я грибов насушила вам, Ксюш. А приезжайте на Новый год сюда. Лес, лыжи, снега... Приезжайте ...
Ксюша секунду помолчала
– А почему бы и нет? Вот возьмём и приедем, – уже спокойнее ответила.
– Я бы очень хотела видеть вас. Даже диван большой куплю.
– Покупай, – вдруг хлюпнула носом Ксюша, – Покупай. Не знаю, как дети, а мы со Стасом приедем. И это ... Ты прости нас, мам... Ладно?
***
Больше всего шрамов на материнском сердце, но все они прощены ...
Пишу для вас