Стояла когда-то Каменка — деревня богатая, людная, шумная. Более сотни дворов тянулись вдоль речки, дым из труб вился сизыми косами, а по утрам звенели молоты кузнецов да крутились гончарные круги. Жили там люди мастеровые и работящие: и пахари, и кузнецы, и гончары — всяк при деле, всяк при чести.
Да пришла беда незваная.
Сказывали старики, будто в давние лихие годы подступили к Каменке литовцы-язычники. И такова была их дерзость, что въехали они в саму церковь на конях, копытами святой пол попрали. И не стерпела земля такого поругания — дрогнула, застонала и приняла храм в свои глубины, словно град Китеж, укрыв его от поругания людского. С тех пор нет той церкви на виду — ушла она под землю, да не пропала.
А прежде чем враг подступил, собрались каменцы всем миром. Сложили они церковную утварь — чаши да кресты, оклады да лампады — в крепкий сундук, железом окованный, и зарыли глубоко в землю, чтобы не досталось святыне чужим рукам.
Чтобы не забыть, где искать, коли судьба позволит вернуться, оставили они за погостом камень памятный. А на камне том выбили подкову лошадиную да тесак остриём в сторону указующий. Две меры надобно было отмерить туда, куда тесак глядит. А что за мера — в подкове тайна крылась: оглобля тележная, не иначе. Так гласит предание старинное.
Прошли годы. Всё быльём поросло. Только один крестьянин местный ту историю крепко в сердце держал. Решил он клад сыскать, счастье попытать.
Пошёл он к вечеру на то место, где церковь стояла. Солнце село, туман по низинам лёг, филин вскрикнул в лесу. Копал он всю ночь — слышали, будто земля там глухо вздыхала.
А к утру не вернулся.
Пошли люди его искать. Долго бродили, пока не вышли к месту, где земля была вся изрыта ямами. В одной яме нашли его шапку — да и только. Ни следа, ни человека.
С той поры, как солнце за лес закатится и тень вечерняя на землю ляжет, слышится на том месте звук — будто лопата о камень скребёт. Скребёт да скребёт… И никто не ведает: то ли клад всё ищут, то ли церковь подземная стонет, о себе напоминает.