Бабушки не стало в четверг.
Тихо, во сне. Ей было восемьдесят три. Врач сказал: сердце остановилось, она не мучилась.
Лена узнала первой — она жила с бабушкой последние шесть лет. Готовила, стирала, возила по врачам, сидела ночами, когда давление прыгало за двести. Уволилась с работы, когда бабушке стало совсем плохо.
Вторая внучка — Ирина — жила в Петербурге. Приезжала раз в год. На Новый год, если не уезжала в Дубай.
На похоронах Ирина выглядела безупречно: чёрное платье от Dior, солнцезащитные очки за сорок тысяч. Положила три белые розы, постояла минуту.
— Лена, нам нужно обсудить квартиру, — сказала она на поминках, когда гости разошлись.
— Ира, бабушку только похоронили.
— Я знаю. Но документы ждать не будут.
Квартира — трёхкомнатная, в центре Воронежа. Сталинка, высокие потолки, восемьдесят семь квадратных метров. По рыночным ценам — двенадцать миллионов рублей.
Бабушка Зинаида Кузьминична всегда говорила: «Квартиру — Лене. Она здесь живёт, она за мной ухаживает. Ирочка и без квартиры не пропадёт — у неё муж богатый».
Лена была в этом уверена. Была.
Через три недели Ирина позвонила.
— Лена, завтра идём к нотариусу. Открытие наследственного дела.
— Хорошо.
Нотариальная контора Смирнова и партнёры, центр города, третий этаж. Нотариус — Пётр Ильич, шестьдесят два года, очки в золотой оправе, тридцать лет стажа.
— Итак, — Пётр Ильич открыл папку, — наследодатель Зинаида Кузьминична Воронова. Квартира по адресу Кольцовская, дом двенадцать, квартира сорок один. Есть завещание.
Лена выдохнула. Наконец-то.
Пётр Ильич достал документ.
— Завещание составлено четырнадцатого марта две тысячи двадцать четвёртого года. Заверено нотариусом Козловой Мариной Анатольевной. Наследник — Ирина Сергеевна Воронова. Всё имущество — ей. Единолично.
Лена застыла.
— Что?
— Вот завещание, — Пётр Ильич повернул документ к ней.
Лена прочитала. Подпись бабушки. Печать нотариуса. Всё как положено.
Она повернулась к Ирине.
— Ира, это невозможно. Бабушка мне говорила…
— Мало ли что говорила. Бумага — вот она. Чёрным по белому.
— Но я шесть лет! Шесть лет ухаживала за ней! Уволилась! Ночами не спала!
— Ленусь, это был твой выбор. Никто тебя не заставлял. Квартира — по завещанию — моя.
Лена почувствовала, как пол уходит из-под ног.
— Пётр Ильич, — сказала она нотариусу, — я не верю в это завещание. Бабушка не могла…
— Елена Сергеевна, документ заверен нотариусом Козловой. Я обязан принять его к рассмотрению.
Лена вышла на улицу. Руки тряслись. Она набрала номер адвоката Сергея Олеговича — старого друга покойного отца.
— Сергей Олегович, мне нужна помощь. Это срочно.
Они встретились через два часа. Лена рассказала всё.
Сергей Олегович выслушал, сделал пометки.
— Лена, ты говоришь, что бабушка обещала квартиру тебе. Устно?
— Да. Много раз. При свидетелях. Соседи слышали, тётя Валя слышала, участковый врач слышала.
— Устные обещания — не документ. Но есть кое-что. Ты сказала — завещание от четырнадцатого марта двадцать четвёртого года. А бабушка — когда начала болеть серьёзно?
— С двадцать третьего. После инсульта. Ей тяжело было даже руку поднять. Подпись…
— Подпись. Вот именно. Нужна почерковедческая экспертиза. И ещё: нотариус Козлова Марина Анатольевна — я проверю её лицензию и реестр завещаний.
Через неделю Сергей Олегович перезвонил.
— Лена, сядь.
— Сижу.
— Первое. Я проверил Единую информационную систему нотариата. Завещание Зинаиды Кузьминичны Вороновой, удостоверенное нотариусом Козловой — зарегистрировано. Это плохо.
— А что хорошо?
— Второе. Я нашёл ещё одно завещание. Более раннее. Составлено седьмого февраля две тысячи двадцать второго года. Удостоверено нотариусом Фёдоровым Алексеем Николаевичем. Наследник — ты. Вся квартира.
— Но… более раннее завещание отменяется более поздним?
— Именно. Поэтому Ирина и сделала «новое». Но вот в чём штука: нотариус Козлова — лишена лицензии в ноябре двадцать четвёртого года. За нарушения при удостоверении сделок. Три эпизода подделки подписей.
У Лены перехватило дыхание.
— То есть…
— То есть завещание от четырнадцатого марта нужно проверить. И самое главное: у нотариуса Фёдорова, который заверял первое завещание — твоё — должен быть второй экземпляр. Завещания хранятся в нотариальном архиве.
— Первое завещание, где я наследница?
— Да. И если второе окажется подделкой — действует первое.
Сергей Олегович связался с нотариусом Фёдоровым. Тот подтвердил: да, завещание от седьмого февраля двадцать второго года существует, хранится в архиве, экземпляр действителен.
Одновременно суд назначил почерковедческую экспертизу «нового» завещания.
Результат пришёл через месяц. Эксперт Российского федерального центра судебной экспертизы при Министерстве юстиции, кандидат наук. Заключение: подпись на завещании от четырнадцатого марта выполнена не Зинаидой Кузьминичной Вороновой. Вероятность — девяносто семь процентов.
Подделка.
Суд состоялся тринадцатого января две тысячи двадцать шестого года.
Ирина пришла с адвокатом — дорогим, из Петербурга, в костюме за триста тысяч.
Лена пришла с Сергеем Олеговичем.
Судья Наталья Владимировна зачитала материалы дела.
— Суд исследовал два завещания. Первое — от седьмого февраля две тысячи двадцать второго года, удостоверенное нотариусом Фёдоровым, в пользу Елены Сергеевны Вороновой. Второе — от четырнадцатого марта две тысячи двадцать четвёртого, удостоверенное нотариусом Козловой, в пользу Ирины Сергеевны Вороновой.
Пауза.
— Почерковедческая экспертиза установила, что подпись на втором завещании не принадлежит наследодателю. Нотариус Козлова М. А. лишена лицензии за систематические нарушения. Суд признаёт завещание от четырнадцатого марта две тысячи двадцать четвёртого года недействительным.
Ирина вскочила.
— Это ошибка! Экспертиза ошибается!
— Сядьте, — сказала судья. — Суд постановляет: наследство — квартира по адресу Кольцовская, дом двенадцать, квартира сорок один — переходит к Елене Сергеевне Вороновой согласно действительному завещанию от седьмого февраля две тысячи двадцать второго года.
Судья добавила:
— Суд также направляет материалы в правоохранительные органы для проверки действий Ирины Сергеевны Вороновой на предмет мошенничества — статья сто пятьдесят девять Уголовного кодекса Российской Федерации. Подделка завещания — это уголовное преступление.
Адвокат Ирины побледнел.
Ирина повернулась к Лене.
— Лена, послушай, я всё объясню…
— Не надо, Ира. Ты подделала бабушкино завещание. Бабушки, которая тебя любила. Которая каждый Новый год ждала тебя и плакала, когда ты опять улетала в Дубай. Мне не нужны объяснения.
Лена взяла из рук Сергея Олеговича конверт. Внутри — копия настоящего завещания. С подписью бабушки. Настоящей.
Она прижала его к груди.
— Спасибо, баб Зина. Ты меня не бросила.
---
Через два месяца Лена получила свидетельство о собственности. Трёхкомнатная квартира в центре Воронежа. Восемьдесят семь квадратных метров. Двенадцать миллионов рублей.
Она ничего не продала. Осталась жить в бабушкиной квартире. В бабушкиной комнате поставила портрет Зинаиды Кузьминичны.
А Ирина? Ирину вызвали на допрос в Следственный комитет. Муж нанял адвокатов. Дело пока на стадии проверки.
Лена не звонит ей. И не собирается.
На кухне, на том же месте, где стоял бабушкин чайник, стоит новый. Такой же — зелёный, в цветочек. Лена купила специально.
И каждое утро, наливая чай, она говорит:
— Доброе утро, баб Зина.
---
*Как думаете, стоит ли Лене простить сестру? Или подделка завещания — это точка невозврата? А вы сталкивались с наследственными спорами в семье? Расскажите свою историю в комментариях!*
---
Все персонажи и события вымышлены. Любые совпадения с реальными людьми случайны. Рассказ носит развлекательный характер и не является юридической консультацией.