Утро нашего отъезда пахло не морем, а валерьянкой и жареными котлетами. Андрей носился по квартире с таким видом, будто мы эвакуируемся на Марс, а не летим в Турцию на десять дней.
— Лена, ты взяла мамину подушку? Ты же знаешь, у неё шейный остеохондроз, на гостиничных она не уснет! — Андрей замер в дверях спальни, прижимая к груди коробку с тонометром.
Я медленно закрыла свой чемодан, в котором сиротливо притаились три новых купальника и пара летящих платьев.
— Взяла, Андрей. И подушку, и её любимый чайник, и даже тот ужасный шерстяной платок, который она носит в тридцатиградусную жару «от сквозняков».
Мой муж расплылся в благодарной улыбке и чмокнул меня в щеку.
— Ты золото. Я знал, что ты поймешь. Маме так нужен этот отдых! После того, как сосед сверху её затопил, она сама не своя.
«Сама не своя» Антонина Павловна была последние тридцать четыре года — ровно с того момента, как Андрей появился на свет. Идея взять свекровь с собой в наш первый за три года отпуск возникла у мужа внезапно, как летний шквал. Сначала это было робкое «может быть?», которое быстро переросло в «я уже забронировал ей соседний номер».
Я не спорила. За семь лет брака я выучила: воевать с Антониной Павловной в лоб — это как пытаться остановить танк веером. Тут нужна была тонкая дипломатия и… мой маленький сюрприз.
Антонина Павловна ждала нас у входа в терминал, восседая на чемодане, как королева на троне. На ней была панама с широкими полями и строгое лицо женщины, идущей на плаху ради счастья сына.
— Леночка, деточка, — пропела она, едва я подошла, — ты только не переживай, я вам мешать не буду. Буду сидеть в уголке, дышать йодом. Вы меня и не заметите. Главное — чтобы Андрюшенька покушал хорошо, а то в этих отелях всё перчёное.
— Конечно, мама, — кротко ответила я, пряча улыбку. — Мы вас почти не заметим.
В этот момент мой телефон в сумочке завибрировал. Пришло короткое сообщение: «Мы на регистрации. Ждем твоего сигнала. Мамуля в предвкушении!»
Я почувствовала, как внутри разливается приятное тепло. Мой «сюрприз» уже был в пути.
В самолете Антонина Павловна умудрилась трижды поменяться местами, потому что ей «дуло из иллюминатора», «пахло от кухни» и «слишком громко дышал сосед». Андрей героически перетаскивал её сумки, извинялся перед пассажирами и подливал маме водички.
— Андрюша, а ты проверил, какой там заход в море? — допрашивала она сына, пока я делала вид, что сплю под маской для глаз. — Если там галька, я же ноги переломаю. И посмотри, есть ли в номере шторы «блэкаут». Мне врач сказал, что мелатонин вырабатывается только в полной темноте.
— Мам, там отличный отель, пять звезд, — терпеливо объяснял Андрей. — Лена выбирала.
— Ну, Леночка у нас молодая, ей лишь бы красиво было, — вздохнула свекровь. — А о моем здоровье кто подумает, если не ты?
Я сжала подлокотник кресла. Ничего, Антонина Павловна. Ваше здоровье — это именно то, о чем я позаботилась в первую очередь.
Когда трансферный автобус высадил нас у залитого солнцем лобби отеля в Белеке, Антонина Павловна сразу начала инспекцию. Она подозрительно оглядывала пальмы, щурилась на швейцаров и проверяла чистоту пепельниц.
— Слишком шумно, — вынесла она вердикт. — Андрюша, тут же музыка! Как я буду отдыхать под этот «бум-бум»?
— Мама, это просто анимация у бассейна, — Андрей уже выглядел слегка помятым. — Пойдем на ресепшен, получим ключи.
Пока муж оформлял документы, а свекровь критиковала дизайн люстр, я отошла в сторону, делая вид, что фотографирую фонтан. На самом деле я судорожно высматривала в толпе прибывающих туристов две знакомые фигуры.
И тут я их увидела.
Из огромного автобуса, приехавшего следом за нашим, вышла женщина в невероятно ярком сарафане с леопардовым принтом и огромных солнцезащитных очках. За ней следовал импозантный мужчина с седыми висками, тащивший четыре огромных чемодана.
— Маргарита Львовна! — негромко шепнула я.
Моя мама — полная противоположность свекрови. Она верила, что жизнь начинается после пятидесяти, обожала танго, красное вино и громкий смех. И, что самое важное, она была единственным человеком в мире, которого Антонина Павловна боялась и… тайно ненавидела за «непозволительное легкомыслие».
Маргарита Львовна заметила меня и победно подмигнула. Рядом с ней стоял её новый спутник, дядя Боря — профессиональный массовик-затейник на пенсии, человек-оркестр и обладатель самого громкого баритона в Подмосковье.
— Ой, а кто это у нас тут? — раздался звонкий голос моей мамы, эхом отразившись от мраморных стен лобби.
Антонина Павловна вздрогнула и медленно обернулась. Её лицо приобрело оттенок несвежего лимона.
— Маргарита? — прошептала она. — Что вы здесь делаете?
— Тонечка! Дорогая! Какое совпадение! — Мама подлетела к свекрови и заключила её в удушающие объятия. — Леночка сказала, что вы тут совсем одна, без компании, грустите… А мы с Борисом как раз думали, куда бы рвануть. И вот — та-дам! Мы в соседнем с вами номере!
Андрей замер с паспортами в руках. Его челюсть медленно поползла вниз. Он посмотрел на меня, потом на свою маму, которая уже начала оседать под напором энтузиазма моей родительницы.
— Лена… — начал он, — ты знала?
Я невинно захлопала ресницами.
— Дорогой, разве это не чудесно? Маме не будет скучно, когда мы захотим уйти на романтический ужин. Маргарита Львовна и Борис Иванович уже составили программу: завтра утром — аквааэробика, в обед — турнир по дартсу, а вечером — караоке! Борис Иванович — чемпион области по «Рюмке водки на столе».
Антонина Павловна открыла рот, чтобы что-то сказать, но дядя Боря уже схватил её за руку и начал горячо трясти.
— Антонина! Душа моя! Я уже посмотрел расписание: завтра в десять «Пенная вечеринка»! Мы с вами будем в первом ряду! Я вам такие танцы устрою — все суставы встанут на место!
Свекровь посмотрела на сына глазами раненой лани. Но Андрей, увидев, как мама (моя) уже тащит его маму (свою) в сторону бара «отметить встречу», вдруг… облегченно выдохнул.
— Знаешь, Лен, — тихо сказал он, обнимая меня за талию. — Может, это и к лучшему.
Я улыбнулась. Это было только начало. Мой «маленький сюрприз» только начал разворачиваться, и я знала: в этом отпуске Антонине Павловне будет совершенно не до нашего меню, наших планов и, уж точно, не до контроля над сыном. У неё теперь были проблемы посерьезнее. Например, как выжить в одном отеле с Маргаритой Львовной.»
Первое утро в раю началось не с шума прибоя, а с грохота в дверь. Часы на прикроватной тумбочке показывали семь утра. Андрей, который в отпуске обычно спал до полудня, подскочил на кровати, запутываясь в простынях.
— Андрюша! Просыпайся! — голос Антонины Павловны за дверью вибрировал от праведного гнева. — Твоя теща сошла с ума! Она захватила плацдарм!
Я перевернулась на другой бок, пряча улыбку в подушку. Сценарий «Отпуск мечты» входил в свою самую активную фазу.
Когда мы, сонные и слегка помятые, спустились к бассейну, перед нами предстала монументальная картина. Маргарита Львовна в ярко-бирюзовом тюрбане и солнцезащитных очках размером с блюдца уже оккупировала три лучших шезлонга прямо у кромки воды. На одном лежала её сумка с надписью «Life is a Beach», на втором — парео с пальмами, а на третьем… на третьем восседал дядя Боря. На нём были плавки в крупный горох и капитанская фуражка.
— Доброе утро, сони! — Маргарита Львовна помахала нам веером. — Тонечка, чего стоишь, как соляной столп? Прыгай в воду, пока немцы всё не заняли! Борис уже проверил — вода как парное молоко, 24 градуса!
Антонина Павловна, закутанная в закрытый махровый халат (несмотря на начавшуюся жару), стояла на бортике бассейна с видом инспектора санэпидемстанции.
— Маргарита, вы понимаете, что солнце в это время самое радиоактивное? — ледяным тоном произнесла свекровь. — И вообще, занимать шезлонги полотенцами — это моветон. В приличных домах так не делают.
— В приличных домах, Тоня, до полудня в халатах не ходят, — парировала мама, поправляя бретельку купальника. — Боря, налей нашей гостье сока. Свежевыжатого! Чтобы желчь не застаивалась.
Андрей беспомощно переводил взгляд с одной матери на другую.
— Мам, может, правда, присядешь? Тут тень хорошая.
— В тени тоже бывают сквозняки, Андрюша, — отрезала Антонина Павловна, но на шезлонг всё же присела, предварительно протерев его тремя антисептическими салфетками.
Через полчаса тишина (относительная, учитывая, что дядя Боря начал вслух читать новости спорта) была нарушена. Мой план «Сюрприз» предполагал, что свекровь должна быть настолько занята защитой своих границ от Маргариты Львовны, что забудет про нас.
— Леночка, а ты почему не мажешь Андрюшу? — вдруг встрепенулась Антонина Павловна. — У него кожа нежная, как у младенца. Обгорит же! Дай-ка я сама.
Она выхватила из сумки тюбик старого доброго «Детского» крема (того самого, жирного, который не впитывается до следующего четверга) и решительно направилась к сыну.
Тут в игру вступил мой «секретный агент» — дядя Боря.
— Тонечка! Позвольте! — он ловко перехватил её руку. — Какой крем? Какая химия? У меня с собой домашнее средство — масло грецкого ореха с капелькой эфирного масла иланг-иланга. Секрет старых моряков! Кожа после него — как атлас! Давайте я вам плечики разотру, а то вы какая-то зажатая.
Антонина Павловна отпрянула так, будто ей предложили искупаться в соляной кислоте.
— Борис Иванович! Соблюдайте дистанцию! Я замужняя женщина… была! И вообще, я не выношу запаха иланг-иланга!
— А зря, — Маргарита Львовна лениво потянулась. — Иланг-иланг раскрывает женскую чакру. Хотя, Тоня, в твоем случае, кажется, чакра заколочена досками и закрашена масляной краской.
— Мама! — хором воскликнули мы с Андреем.
К полудню температура воздуха поднялась до тридцати пяти. Даже Антонина Павловна начала сдаваться. Она сняла халат, явив миру закрытый купальник цвета «советская слива» и резиновую шапочку с цветочками.
— Я пойду, окунусь, — заявила она. — Но только по колено. В море сейчас, наверняка, медузы.
— Какие медузы, Тонечка? — рассмеялась моя мама. — Там рыбки-красавицы! Мы с Борисом идем на пирс прыгать «бомбочкой». Андрей, Лена, вы с нами?
Андрей посмотрел на мать. Та стояла у края бассейна, осторожно пробуя воду пальцем ноги, словно проверяла температуру в кастрюле с супом.
— Идите, ребята, — вздохнул он. — Я побуду с мамой.
Я подошла к нему и шепнула на ухо:
— Дорогой, посмотри на Маргариту Львовну. Она только что вызвала аниматора на дуэль по водному поло. Если ты сейчас не пойдешь, она заставит твою маму быть вратарем.
Андрей посмотрел в сторону бара. Там Маргарита Львовна уже что-то горячо объясняла мускулистому турку в майке «Animation Team», а дядя Боря в это время пытался научить Антонину Павловну правильно дышать «по системе йогов».
— Знаешь, — Андрей вдруг хитро улыбнулся, — я, пожалуй, пойду за масками для ныряния. А ты проследи, чтобы они там друг друга не утопили.
Обед в ресторане «шведский стол» стал настоящим испытанием для нервной системы свекрови.
— Почему всё такое красное? Это же сплошные специи! — причитала она, заглядывая в кастрюли. — Андрюша, не бери этот салат, там майонез явно не первой свежести. Возьми лучше вареную брокколи.
Но тут на горизонте снова возник дядя Боря. Он нес поднос, заставленный тарелками с какими-то невероятными деликатесами, и две запотевшие рюмки ракии.
— Антонина! Сегодня день турецкой кухни! Я договорился с шеф-поваром, он сказал, что это мясо томилось двенадцать часов! А это, — он кивнул на рюмку, — чисто для дезинфекции. Доктор прописал!
— Я не пью в обед! — возмутилась свекровь.
— А это и не выпивка, это лекарство от стресса, — вставила моя мама, грациозно подсаживаясь к нам с бокалом белого вина. — Тоня, хватит прибедняться. Ты в отпуске или на партсобрании? Смотри, какие мужчины вокруг! Вон тот вдовец из шестого корпуса на тебя уже второй раз за обедом смотрит.
Антонина Павловна поперхнулась брокколи.
— Какой вдовец? Что вы несете, Маргарита?
— Очень импозантный немец, — мама небрежно махнула рукой в сторону столика у окна. — Гюнтер. Между прочим, владелец сети аптек. Очень ценит дисциплину и… закрытые купальники.
Я заметила, как Антонина Павловна машинально поправила прическу и выпрямила спину. В её глазах, где раньше горел только огонь беспокойства за сына, вдруг промелькнул слабый огонек любопытства.
— Аптек, говорите? — тихо переспросила она. — И что, он правда… смотрит?
К трем часам дня в отеле наступило затишье. Андрей надеялся, что мама пойдет спать, и мы сможем наконец-то сбежать на дикий пляж, о котором я мечтала.
Но мой «сюрприз» работал без перебоев.
— Тонечка! — раздался стук в дверь соседнего номера (мама и Борис жили действительно через стенку). — Мы идем на мастер-класс по восточным танцам! Нам нужен третий в «гарем»! Борис уже надел шаровары!
— Маргарита, какие танцы?! У меня час отдыха! — крикнула Антонина Павловна через дверь.
— Там кондиционеры работают на полную мощность и дают бесплатно лимонад с мятой! Гюнтер, кстати, тоже обещался быть. Сказал, хочет посмотреть на «русскую грацию».
Дверь номера свекрови распахнулась через тридцать секунд. На Антонине Павловне был тот самый шерстяной платок, но теперь он был повязан на бедрах.
— Ладно, — сурово сказала она. — Пойду, проконтролирую, чтобы вы там не опозорились перед иностранцами. Андрюша, Леночка, отдыхайте. Но чтобы к ужину были как штык!
Когда они скрылись за поворотом коридора — мама, подпрыгивающая от нетерпения, Борис в шароварах и величественная Антонина Павловна с платком на бедрах — Андрей медленно опустился в кресло.
— Лена, — сказал он, глядя на меня с нескрываемым восхищением. — Я не знаю, как ты это сделала. Но моя мама… она только что пошла на танцы живота. По своей воле.
— Дорогой, — я подошла к нему и обняла за плечи, — это просто магия южного солнца. И маленькая щепотка Маргариты Львовны. Пойдем скорее, пока они не вернулись. У нас есть целых три часа свободы!
Мы вышли на балкон. Море сверкало, как рассыпанные бриллианты. Где-то внизу, из зала анимации, донеслись первые звуки дарбуки. Я знала: этот отпуск мы запомним надолго. Но я еще не знала, что главный сюрприз ждет нас вечером, когда Антонина Павловна решит, что «Гюнтер — очень даже понимающий человек в вопросах гипертонии».
Вечер окрасил небо над Белеком в густой гранатовый цвет. Воздух стал тяжелым от аромата жареного мяса, восточных специй и дорогого парфюма. В отеле объявили «Турецкую ночь» — событие, которого Антонина Павловна опасалась больше всего, называя его в частных беседах «рассадником антисанитарии и шума».
Мы с Андреем сидели на террасе, наслаждаясь редким моментом тишины.
— Как думаешь, они выжили после танцев живота? — Андрей с сомнением помешивал коктейль. — Мама в последний раз танцевала на нашей свадьбе, и то это был медленный танец под Кобзона, где она в основном проверяла, не слишком ли туго завязан мой галстук.
Я загадочно улыбнулась.
— Дорогой, твоя мама — женщина-загадка. Просто её семь лет никто не пытался разгадать, кроме терапевта из районной поликлиники.
И тут Олимп содрогнулся. К нашему столику шествовала процессия. Впереди, разумеется, летела Маргарита Львовна в платье, расшитом золотыми пайетками, которые слепили глаза ярче софитов. За ней, чеканя шаг, шел дядя Боря в белоснежном льняном костюме, подозрительно напоминающем наряд латиноамериканского барона.
Но всё внимание было приковано к той, что замыкала шествие.
Антонина Павловна сменила «советскую сливу» на летящий шифоновый сарафан кораллового цвета — подарок моей мамы, который свекровь еще утром называла «непристойным лоскутком». Волосы, обычно стянутые в тугой, карательный пучок, были уложены мягкими волнами. На губах сияла помада — нежно-розовая, но решительная.
— Мама? — Андрей выронил трубочку из стакана. — Ты… ты светишься.
— Это просто увлажняющий крем, Андрюша, — строгим, но довольным тоном ответила она. — И Борис Иванович настоял, чтобы я выпила кислородный коктейль. Правда, он на вкус отдавал джином, но я решила не скандалить. В отпуске всё-таки.
— Тонечка была звездой танцпола! — Маргарита Львовна похлопала свекровь по плечу. — Когда преподаватель показал «тряску плечами», наша Антонина так выдала, что у турка феска сползла на глаза. Гюнтер весь мастер-класс простоял у стенки, как приклеенный.
Ужин в «Турецкую ночь» напоминал пиршество султана. Столы ломились от баклажанов, кебабов и гор пахлавы. Мы едва успели занять стол, как к нам подошел высокий, идеально выбритый мужчина в темно-синем поло. Тот самый Гюнтер.
— Guten Abend, — он вежливо поклонился нашей компании, но глаза его были устремлены исключительно на Антонину Павловну. — Простите за беспокойство. Госпожа Антонина, я заметил, что на мастер-классе вы интересовались техникой дыхания. У меня в Германии есть небольшая публикация на тему йоги для сосудов… Не сочтете ли вы за дерзость, если я предложу вам обсудить это за десертом?
Антонина Павловна замерла. Она посмотрела на сына (привычка!), на меня (поиск подвоха!) и на мою маму (вызов!). Маргарита Львовна под столом чувствительно ущипнула её за ногу.
— О, Гюнтер! — вмешалась моя мама. — Антонина как раз жаловалась, что современная медицина забывает о классических методах. Присаживайтесь! У нас тут семейный совет, но для специалиста по аптекам место всегда найдется.
Гюнтер сел. Андрей выглядел так, будто у него на глазах разбирали его любимый детский конструктор и собирали из него космический корабль.
— Мама, а как же твоя диета? — слабо пискнул он, глядя, как Гюнтер пододвигает к Антонине Павловне тарелку с самой калорийной пахлавой в мире.
— Андрюша, — свекровь царственно подняла вилку, — Гюнтер сказал, что мед в умеренных количествах способствует эластичности аорты. И вообще, не мешай взрослым разговаривать. Мы обсуждаем реформу здравоохранения в Баварии.
Пока Гюнтер на ломаном английском (с синхронным переводом дяди Бори, который знал три языка, включая язык жестов и «курортный») рассыпался в комплиментах «статной русской леди», я чувствовала, как мой план работает на все сто десять процентов.
Свекровь была занята. О, она была занята так, как никогда в жизни! Ей нужно было:
- Держать спину.
- Изящно смеяться над шутками Гюнтера (даже если она понимала только слово «Ja-ja»).
- Демонстрировать Маргарите Львовне, что она тоже «ого-го» и востребована на международном рынке невест.
Про Андрюшу и его «непоглаженные футболки» было забыто. Про то, что я «неправильно режу фрукты» — тем более.
— Пойдем потанцуем? — шепнула я мужу.
— Ты уверена, что их можно оставлять? Вдруг Гюнтер решит её украсть в Мюнхен? — Андрей всё еще пребывал в шоке.
— Это был бы лучший подарок на нашу годовщину, — хмыкнула я, увлекая его на танцпол, где уже гремела музыка.
Мы танцевали долго. В какой-то момент я увидела, как на середину круга вышла Маргарита Львовна с дядей Борей. Они выдали такое танго под турецкие мотивы, что весь отель начал аплодировать. Борис крутил мою маму так, что её пайетки выбивали искры.
Но настоящим шоком стало другое. В тени пальм, чуть поодаль от шумной толпы, медленно покачивались две фигуры. Гюнтер бережно держал Антонину Павловну за талию, а она… она положила голову ему на плечо! Ту самую голову, в которой еще вчера жили только мысли о давлении и о том, что невестка купила слишком короткие шорты.
— Лена, скажи мне, что я сплю, — прошептал Андрей мне в макушку.
— Нет, дорогой. Это просто твой сюрприз сработал. Ты ведь хотел, чтобы мама отдохнула? Она отдыхает.
Ближе к полуночи мы возвращались в номера. Антонина Павловна шла впереди нас, ведя под руку не Андрея, а Гюнтера. Тот довел её до самой двери, галантно поцеловал руку и что-то прошептал.
Когда дверь за немцем закрылась, свекровь обернулась к нам. Глаза её блестели.
— Дети, — сказала она, — я завтра не смогу пойти с вами на экскурсию в дельфинарий.
— Почему, мам? — Андрей округлил глаза. — Ты же так хотела посмотреть на дельфинов!
— Мы с Гюнтером и Маргаритой решили арендовать яхту. Борис Иванович говорит, что там отличная рыбалка, а Гюнтер обещал научить меня управлять штурвалом.
Она замолчала на секунду, посмотрела на меня и вдруг… подмигнула.
— И Леночка, спасибо за крем. Он действительно хорошо впитывается.
Когда мы зашли в свой номер, Андрей рухнул на кровать и рассмеялся.
— Знаешь, я думал, этот отпуск будет про то, как я буду работать миротворцем между тобой и мамой. А в итоге я чувствую себя лишним на этом празднике жизни.
— Не лишним, любимый. Просто теперь мы — это мы. А они — это они.
Я подошла к окну. Снизу доносился хохот Маргариты Львовны и раскатистый бас дяди Бори, который запевал что-то про «черные глаза» на турецкий манер.
Мой «маленький сюрприз» в виде мамы и её харизматичного спутника превратил тяжелую повинность в семейную комедию с элементами мелодрамы. Свекровь, переключившая внимание с сына на импозантного фармацевта, вдруг превратилась из «грозовой тучи» в «солнечную женщину».
Я приправила мечту мужа о море острой специей свободы. И, кажется, это было самое вкусное блюдо в моей жизни.
— Завтра спим до обеда? — спросил Андрей, притягивая меня к себе.
— До ужина, дорогой. До самого ужина. Всё равно нас никто не хватится. У них там, кажется, намечается реванш в караоке.
За окном шумело море, и где-то в соседнем номере Антонина Павловна, я уверена, впервые за много лет засыпала без тонометра под подушкой, мечтая о завтрашнем штурвале и соленых брызгах на лице.
