Княжеские пиры в древнерусских летописях и былинах предстают явлением гораздо более глубоким, чем простое чревоугодие или повод для воинской похвальбы. Это был сложный социально-религиозный ритуал, мост между миром живых и миром предков. К Х – XII векам христианство на Руси уже формально господствовало, тесня языческие капища, но за столами гридниц и в простых избах старая вера не сдавала позиций. Центром этого действа всегда оставалась ритуальная чаша с хмельным напитком - зримый символ, вокруг которого вращалось мироздание. В языческой традиции любой акт принятия пищи был священнодействием, но чаша с медом или пивом занимала особое, иерархическое место. Человек на пиру вступал в мистическое взаимодействие с божественным сосудом. Пуская чашу по кругу, пирующие уподоблялись богам, пьющим из священного источника мудрости. Христианство пыталось перекодировать этот символизм, но зачастую шло на уступки. "Чаша сия" могла поминаться и в контексте Христовой Тайной вечери, однако тосты, котор