В постоялом дворе, что ютился в одном из многих закоулков порта, в углу обшарпанной комнатушки сидел Триза и орудовал толстой сапожной иглой. Пожертвованный графом фамильный герб, тисненый на коже одного из карманов дорожного саквояжа, теперь красовался на рукаве егерской куртки, закрывая шеврон егерей.
Граф справедливо рассудил, что пришло время ведьмаку принять облик заморского охранника, в связи с чем одежда Тризы вместе с серебряным мечом была упакована в егерский рюкзак. Триза же щеголял в фирменной егерской куртке, штанах и ботинках. В душе он всемерно благодарил барона Перийского, у которого не было привычки чрезмерно размещать на одежде, обуви и иной амуниции знаки егерей. Он с единственным шевроном провозился полдня, без привычки вкручивая в толстую кожу сапожную иглу.
Анчутка сидел на комоде в углу, грызя сухарики из поясной сумки, и подкалывал ведьмака.
- Акуля, что шьешь не оттуля? Так шила – не мерила, а сшила – не поверила.
Триза добродушно усмехался.
- Не зря тебя нечистью прозвали. Сейчас с курткой закончу, и тебе крылышки к ушам пришью. Будешь в облике летучей мыши шнырять.
Анчутка хихикнул.
- Точно. Приму зримый облик и тебе на плечо сяду. На рукаве у тебя гарпия, на плече летучая мышь, по деревне пойдешь: «Мы, ребят, с грызунами боремся. Никому не требуется?»
Триза представил эту картину и расхохотался. С Анчуткой спорить было непросто.
Граф, усмехаясь, отпорол остатки кармана с саквояжа и встал.
- Пойду, поищу извозчика. Нам бы до вечера убраться подальше от этого храма, покуда они еще какое-нибудь испытание не придумали.
***
Найденная графом повозка довольно бодро катилась по ухабистой дороге. Как пояснил извозчик, ежели от ентого города подальше, но ежели не в глушь, так катить надобно до Егужеля, а там как оно случится.
Триза, присев поближе, с интересом слушал словоохотливого извозчика, порой направляя изложение в нужное русло. Хотелось заранее разузнать, как там оно случается.
Егужель был не то немалым селом, не то невеликим городом, число жителей в котором не поддавалось никакому учету. Ибо, ежели приезжал от Ордена магистр с ревизией, то с жалобами на поруху обращалось великое множество горожан. При том, половина жалобщиков с наглыми мордами поруху терпела именно от Ордена. В первый свой приезд удивленный магистр решил всыпать жалобщикам плетей на площади для воспитания, однако попытка закончилась обидно.
Стража едва опустила копья, отодвигая толпу от крыльца, как обнаружила, что толпа никуда не отодвигается. Напротив, пододвинулась поближе, а с пары копий даже успели свинтить железные наконечники. Да и толпа при внимательном взгляде оказалась из неразговорчивых мужиков столь крепкого телосложения, что дюжина прибывших с магистром стражников, по меткому выражению егужельцев, успела смекнуть. Ибо солдатская смекалка уж что-что, а нехитрый мордобой осознает за полчаса до его начала и за версту до встречи.
Поэтому все последующие приезды магистра жалобы лишь собирались, а рассмотрение происходило подальше от Егужеля.
Но ежели магистр приезжал для сбора податей, то разыскать здорового мужика удавалось нечасто. Хоть из-за каждого плетня и торчали щекастые морды егужельских баб, однако при ближайшем рассмотрении они выли в голос о своей вдовьей доле, сиротской судьбе и вообще доведении страны до отчаяния. Выходило так, что подати и брать не с кого.
Мужики же расходились по ближайшим лесам, где на многочисленных заимках жировали охотой, лесоповалом, сбором меда и прочими заготовками.
Подобное отлынивание от податей Орден терпеть не собирался, и дважды даже высылал рыцарский отряд для приведения Егужеля к порядку. Однако в первый раз кони на полпути начали страдать от несварения, а на стоянках пугливо жались друг к другу, слушая непрерывный волчий вой из густых Егужельских лесов. Через пару дней они уже падали оземь при попытке рыцарей сесть верхом, что привело рыцарский отряд в замешательство. На военном совете было решено поворачивать домой.
Другой раз почти добрались без казусов, но перед выездом из леса уперлись в завал из деревьев и хвороста. Вышедший из леса хмурый мужик сообщил, что вот уже прямо сейчас начнется лесной пожар, и господам рыцарям очень полезно немедля воротиться, откуда приехали.
На вопрос, откуда мужик знает о лесном пожаре, тот бесхитростно ответил, что примета такая. Мол, ежели старшой сказал, что пожар будет, так уже никак без пожара не обойтись.
Вглядевшись в маячившие за деревьями тени, некоторые с факелами, командир отряда решил судьбу не пытать и повернул вспять.
- Так что же, Егужель свободным городом получается? – Уточнил у возницы граф Мангус.
- Да какой же он свободный, ежели под Орденом ходит? – Удивился глупому вопросу возница.
- Так как ходит, коль податей не платит и порядков не признает?
Возница пожал плечами.
- Порядки там свои, дедами заведенные. Посему орденский петух как ни кукарекай, а рассветать по своим порядкам будет.
Граф довольно подмигнул Анчутке. Мозолить глаза магистрам Ордена никак не хотелось, а задание, по которому они прибыли, было уж очень негласным. И Егужель была тем самым медвежьим углом, где даже мышь хрустит зерном с оглядкой, покуда не повытаскивали зубы на ожерелье. По дедовской традиции.