При слове «смерть», наше воображение услужливо рисует финал: холодную землю, замершее дыхание и торжественную тишину похорон, однако в пространстве кабинета этот термин обретает иную плоскость, становясь особым способом существования.
Погружаясь в миф о Нарциссе, мы привыкли видеть в его гибели лишь буквальный несчастный случай, не замечая, что истинная трагедия разыгралась гораздо раньше — в тот самый миг, когда юноша, завороженный стерильным покоем собственного отражения, отказался от мучительного, но живого раздражения, которое приносит присутствие Другого.
Влечение смерти, о котором так много спорят, это вовсе не жажда могилы, а тоска по «нулевому уровню» аффекта, попытка психики защититься от хаоса, который неизбежно вносит в наш упорядоченный мир любая близость. Посмотрите на разницу явлений:
Любовь — это всегда вторжение. Она повышает наше психическое напряжение, заставляя вибрировать каждую струну души, и именно этого «раздражения» так боится нарциссическая структура.
Смерть — это покой. Выбирая отражение в воде вместо живой нимфы Эхо, Нарцисс выбирает отсутствие конфликта, отсутствие инаковости, а значит — символическую смерть задолго до того, как его тело коснулось дна.
Вспомните знаменитое наблюдение Фрейда за его маленьким племянником, который, бросая катушку ниток и восклицая «Fort-Da» («Ушло-Пришло»), пытался справиться с уходом матери. В этом простом действии скрыт механизм, которым мы пользуемся всю жизнь: когда объект слишком пугающий или недоступный, мы символически «убиваем» свое влечение к нему, заменяя живого человека контролируемым образом.
Мы часто становимся заложниками «невроза повторения», выбирая для обожания недосягаемые объекты из социальных сетей или тех, кто заведомо не ответит взаимностью, лишь бы сохранить свое внутреннее раздражение на уровне нуля.
Это и есть наше современное «озеро»: мы сохнем по картинке, которая на самом деле является лишь проекцией наших собственных ожиданий, ведь в таком «романе» нет риска столкнуться с реальным человеком, его характером и его желаниями, способными разрушить нашу хрупкую идентификацию.
Но какую цену мы платим за такой выбор?
Отказываясь от жизни (в её либидинальном смысле), мы действительно обретаем покой, но этот покой — мертвый.
Нарциссизм — это жизнь по кругу, где всё предсказуемо, всё под контролем, но в этой системе нет места для развития, потому что только через столкновение с Другим, через признание его отдельности и инаковости, мы можем по-настоящему осознать собственную субъектность.
Когда мы выбираем безопасность в ущерб созданию близости, мы не умираем физически, но что-то важное в нас прекращает свое существование, застывая в холодном блеске воды, где нет места для тепла взаимного проникновения и радости подлинного контакта.
Но нарциссизм существует не только в патологической, но и в здоровой форме, являясь этапом нормального развития личности. Об этом продолжим разговор в пятницу.
Автор: Костина Дарья Владимировна
Психолог, Супервизор, Аналитический терапевт ЛОРПТ
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru