Инна Степановна проработала школьным психологом тридцать два года. За это время она выслушала столько детских трагедий, подростковых драм и родительских истерик, что могла бы написать энциклопедию под названием «Как не сойти с ума, глядя на чужих». Но энциклопедию она не написала. Вместо этого она просто устала.
— Всё, — сказала Инна Степановна мужу за завтраком. — Ухожу. Буду печь торты.
— Ты не умеешь печь торты, — резонно заметил муж.
— Научусь. Там главное — кремом не промахнуться. А у меня глаз намётанный.
Но с тортами не сложилось. Крем промахивался, бисквит опадал, а кондитерский мешок в её руках вёл себя как нашкодивший пятиклассник — выпрыгивал, извивался и пачкал всё вокруг. Инна Степановна плюнула и пошла на курсы переквалификации. Выбрала самую далёкую от педагогики профессию — стала частным детективом.
— Буду следить за неверными мужьями, — объявила она мужу. — Там хоть тихо.
— А если мужья неверные заметят слежку? — спросил муж.
— Я тридцать два года ловила детей за курением за школой. Если я их не замечала, значит, они хорошо прятались. А я умею ждать.
Диплом частного детектива Инна Степановна получила с отличием. Правда, на вручении чуть не сорвала речь, когда увидела в зале мужчину, который жевал бутерброд. «Жуём на ходу, да? А как же культура питания? А желудок? А режим?» — хотела крикнуть она, но вовремя прикусила язык. Детективы не следят за режимом питания клиентов.
Первый заказ поступил через неделю. Позвонила взволнованная женщина и попросила встретиться в кафе.
— Я подозреваю, что муж мне изменяет, — выпалила она, едва Инна Степановна села за столик.
— Подробности, — деловито спросила детектив, доставая блокнот. — График работы мужа, маршруты, привычки, пароли от телефона.
— Телефон запаролен, но я видела, как он вводит код. Там день рождения его мамы.
— Хорошо. Ещё?
— Он стал поздно приходить. Говорит, задерживают на работе. Но я звонила туда — никто не задерживается.
— Поняла. Фото мужа есть?
Женщина достала телефон, показала фотографию. Инна Степановна посмотрела внимательно и спросила:
— А почему у него глаза красные?
— В смысле?
— Ну, на фото. Красные глаза. Компьютерная усталость? Или просто вспышка?
— Какая разница?! — вспылила клиентка. — Вы следить за ним будете или глаза рассматривать?
— Буду, конечно, — спохватилась Инна Степановна. — Но вы знаете, красные глаза — это первый признак переутомления. А переутомление ведёт к снижению иммунитета. Вы ему витамины даёте?
Клиентка посмотрела на неё как на сумасшедшую.
— Вы вообще детектив?
— Частный, — гордо ответила Инна Степановна. — С лицензией.
— А почему тогда про витамины спрашиваете?
— Профессиональная деформация, — вздохнула она. — Извините. Тридцать лет в школе. Ладно, берусь. Через неделю будет отчёт.
Инна Степановна караулила мужа три дня. Выяснила, что он действительно задерживается на работе — играет в шахматы с вахтёром. Вахтёру шестьдесят восемь, он бывший тренер по шахматам, и они режутся в «быстрые» каждый вечер. Никакой измены.
Она уже хотела рапортовать, как заметила, что у вахтёра криво сидит очки. Одна дужка погнута, очки съезжают на нос, и мужчина постоянно их поправляет.
— Это ж сколиоз шейного отдела! — ахнула Инна Степановна. — Или неправильно подобранная оправа. Надо проверить.
На следующий день она подкараулила вахтёра у подъезда и вежливо поинтересовалась, давно ли он проверял зрение. Вахтёр растерялся, но ответил. Разговорились. Оказалось, он вдовец, живёт один, и очки ему достались от покойной жены — он просто носит их за компанию, хотя видит нормально.
— Это ж триггер! — всплеснула руками Инна Степановна. — Вы каждый день смотрите на мир её глазами и подсознательно не можете отпустить ситуацию. Вам надо проработать эту травму.
Вахтёр задумался. А через неделю записался к психологу.
Инна Степановна отчиталась перед клиенткой: измены нет, муж играет в шахматы. Клиентка обрадовалась, заплатила и ушла. А Инна Степановна осталась с чувством выполненного долга — и с новым подопечным, который теперь консультировался у неё по телефону каждый вечер.
— Инна Степановна, а вы не думали вернуться в психологию? — спросил вахтёр на пятой неделе терапии.
— Нет, — отрезала она. — Я детектив.
— А почему тогда вы мне советы даёте?
— Бесплатно, — парировала она. — В рамках профессиональной этики.
Второй заказ оказался сложнее. Позвонил мужчина и попросил найти его собаку. Пёс убежал три дня назад, и хозяин сбился с ног.
— Порода, кличка, особые приметы? — записала Инна Степановна.
— Двортерьер, — вздохнул мужчина. — Кличка Бобик. Особых примет нет. Обычный Бобик.
— Все люди разные, — задумчиво сказала Инна Степановна. — И собаки тоже. Но если он обычный, как мы его найдём?
— Не знаю. Вы же детектив.
Инна Степановна взялась за дело. Обзвонила все приюты, расклеила объявления, опросила соседей. На четвёртый день нашла Бобика в соседнем дворе — он жил у бабушки, которая кормила его сосисками и не собиралась отдавать.
— Это кража! — возмутился хозяин.
— Это не кража, — поправила Инна Степановна. — Это следствие недостатка внимания. Вы с ним гуляете?
— Ну да.
— Сколько?
— Минут пятнадцать утром и вечером.
— А ласка? А разговор? А совместный досуг?
Хозяин смотрел на неё круглыми глазами.
— Вы поймите, — продолжала Инна Степановна, — собака — это социальное животное. Ему нужна не только еда, но и эмоциональная связь. Он ушёл к бабушке, потому что она с ним разговаривает. Понимаете? Она создаёт ему комфортную среду.
— Вы психолог? — спросил хозяин.
— Детектив, — гордо ответила Инна Степановна.
— А говорите как психолог.
— Профессиональная деформация. Забирайте пса и обеспечьте ему досуг. И бабушке скажите спасибо — она вам собаку спасла от одиночества.
Бобика вернули. Хозяин пообещал гулять с ним по часу и разговаривать каждый день. Инна Степановна выписала чек и поехала домой.
Третий заказ поставил её в тупик. Позвонил подросток и попросил встретиться без родителей.
— Я подозреваю, что мой отец — шпион, — заявил парень лет пятнадцати.
Инна Степановна чуть не поперхнулась кофе.
— Шпион? В нашем городе?
— Да. Он работает на заводе, но постоянно уезжает в командировки. А когда возвращается, у него в сумке странные бумаги. Я видел — там чертежи.
— Чертежи чего?
— Не знаю. Но они секретные, потому что он их прячет в сейф.
Инна Степановна задумалась. С одной стороны — подростковая паранойя. С другой — вдруг правда?
— А с отцом ты разговаривал? — спросила она.
— Нет. Он занят.
— А мама?
— Мама говорит, что он работает. Но я не верю.
— Слушай, — Инна Степановна подалась вперёд, — а ты не думал, что твой отец может просто уставать на работе? Что ему нужна поддержка? Что, может быть, вы редко видитесь, и он чувствует себя одиноким?
Парень посмотрел на неё с подозрением.
— Вы на его стороне?
— Я на стороне правды, — торжественно сказала Инна Степановна. — А правда в том, что подростки часто не понимают родителей, а родители — подростков. Это кризис взаимоотношений, понимаешь?
— Не понимаю.
— Вот видишь! Кризис! Нужен диалог. Давай я вам организую встречу. Посидим, поговорим. Я помогу.
— Вы что, психолог? — скривился парень.
— Нет. Детектив.
— А говорите как психолог.
— Профессиональная деформация, — вздохнула Инна Степановна.
Она организовала встречу. Отец пришёл злой и уставший. Сын сидел набычившись. Инна Степановна говорила час. О важности доверия, о детских травмах, о том, как важно проговаривать эмоции. К концу разговора отец плакал и обнимал сына. Сын обещал больше не лазить в отцовскую сумку.
— Спасибо, — сказал отец, вытирая слёзы. — Вы настоящий психолог.
— Детектив, — устало поправила Инна Степановна. — Просто детектив.
Вечером она сидела на кухне и пила чай. Муж заглянул через плечо.
— Ну как успехи?
— Хреново, — призналась Инна Степановна. — Я опять всех лечу.
— А кто платит?
— Платят. Но они платят за детектива, а получают психолога.
— И что будешь делать?
Инна Степановна допила чай, встала и пошла в прихожую. Сняла с полки диплом частного детектива, повертела в руках и повесила рядом со школьной грамотой «Заслуженный психолог образования».
— Ничего не буду делать, — сказала она. — Подумаешь, профессиональная деформация. Зато клиенты довольны.
В этот момент зазвонил телефон. Инна Степановна посмотрела на экран — клиентка из первого заказа.
— Алло, Инна Степановна, вы извините, что поздно. Но у меня опять муж подозрительно себя ведёт. Вы не могли бы последить?
— Могла бы, — вздохнула она. — Только сразу предупреждаю: я буду спрашивать про витамины.
— А зачем?
— Узнаете. Встречаемся завтра в кафе. И пожалуйста, принесите его детскую фотографию. Я хочу посмотреть, как он улыбался до школы.
Клиентка растерянно замолчала. А Инна Степановна улыбнулась и положила трубку.
— Ну что? — спросил муж.
— Работа, — сказала она. — Детективная.
И пошла собирать блокнот.