Одно дело — знать, что правильно. Другое — сделать.
Проблема вагонетки — самый известный мысленный эксперимент в истории этики. Но все эти годы мы смотрели не туда. Мы искали правильный ответ, вместо того чтобы спросить себя: а каким человеком нужно быть, чтобы в критическую секунду этот ответ вообще воплотить?
Доктор Уильям Син предлагает посмотреть на дилемму глазами Брюса Ли, дзен-буддистов и Конфуция. Спойлер: мастер боевых искусств знает о моральном выборе больше, чем университетский профессор.
О том, почему готовность важнее знания и где искать тот самый внутренний рычаг — в новой статье.
Успеть перевести стрелку: почему Брюс Ли знал о проблеме вагонетки больше, чем философы
Представьте себе эту картину.
Вы стоите у железнодорожных путей. Воздух дрожит от зноя, пахнет нагретым гравием и пылью. И вдруг вы слышите этот звук — визг колёс, лязг металла, отчаянный гудок. Неуправляемый трамвай, потерявший управление, несётся по рельсам. А впереди, метрах в ста, вы видите их — пятеро людей, привязанных к путям. Они не успеют встать. Они не успеют отбежать.
А потом вы замечаете рычаг. Если дёрнуть его, трамвай перейдёт на запасной путь. Там тоже есть человек. Один.
У вас есть три секунды.
Вопрос на засыпку: вы дёрнете рычаг?
Если вы хоть немного интересовались философией, вы узнали эту задачку. Проблема вагонетки — самый знаменитый мысленный эксперимент в истории. О ней пишут книги, снимают видео, спорят в соцсетях и на кухнях после третьей рюмки. Утилитаристы говорят: дёргай, пять жизней важнее одной. Сторонники этики долга возражают: не смей, ты не имеешь права решать, кому жить, а кому умирать.
Спор идёт уже полвека. И кажется, что всё уже сказано.
Но недавно вышло эссе, которое переворачивает эту беседу с ног на голову. Его автор, доктор Уильям Син из Педагогического университета Гонконга, задаётся вопросом, который почему-то никому не приходил в голову раньше:
А вы вообще дотянетесь до этого рычага?
Я серьёзно. Вы в хорошей физической форме? У вас быстрая реакция? Вы не впадёте в ступор от ужаса? И главное — вы готовы жить с чувством вины после того, как убьёте человека? Пусть даже ради спасения пятерых?
В своём эссе «Брюс Ли и проблема вагонетки: анализ с точки зрения азиатских боевых искусств» (опубликовано в журнале Sport, Ethics and Philosophy) доктор Син предлагает посмотреть на ситуацию не как на отвлечённую задачу по этике, а как на чрезвычайное событие, требующее от человека полной мобилизации всех сил — физических, душевных, духовных .
И для этого он обращается к тем, кто знает о чрезвычайных ситуациях всё, — к мастерам боевых искусств. К самураям, к дзен-буддистам и, конечно, к Брюсу Ли.
Часть первая. Что не так с обычным подходом
Давайте честно: когда вы впервые услышали про проблему вагонетки, вы, скорее всего, начали взвешивать доводы. Пять против одного. А если на том пути не простой человек, а ваш родственник? А если это маленькая девочка? А если вы переведёте стрелку, и трамвай всё равно сойдёт с рельсов и убьёт всех?
Философы обожают такие головоломки. За десятилетия они придумали сотни вариантов. Самый известный принадлежит Джудит Джарвис Томсон: представьте, что вы стоите не у стрелки, а на мосту над путями, и рядом с вами очень толстый человек. Если столкнуть его вниз, он своим телом остановит трамвай и спасёт пятерых. Но он погибнет. Вы столкнёте?
Большинство людей, готовых перевести стрелку, отказываются сталкивать толстяка. Почему? Ведь расчёт тот же: один вместо пятерых. Этот разрыв между холодным расчётом и живым чувством философы исследуют уже полвека.
Но вот что интересно: ни утилитаристы, ни сторонники этики долга не спрашивают вас о самом главном.
Они не спрашивают, сможете ли вы.
Сможете ли вы сообразить достаточно быстро? Рычаг может быть тугим. Может потребоваться приложить усилие. А может, вы просто растеряетесь на долю секунды — и поезд уже проскочил. Или, наоборот, дёрнете в испуге, не разобравшись, и сделаете только хуже.
Доктор Син пишет об этом очень точно: «Суетливая или хаотичная реакция может не иметь особого нравственного значения, даже если она спасла больше жизней, чем погубила» .
Представьте, что вы всё-таки дёрнули рычаг. Человек на запасном пути погиб. Вы вернулись домой. И вот вы ложитесь спать и видите его лицо. И так каждую ночь. Готовы ли вы к этому? Прорабатывали ли этот случай заранее?
Западная философия, при всём моём уважении к ней, устроена как наставление к пылесосу: она говорит, какие кнопки нажимать, чтобы получить правильный результат. Но она ничего не говорит о том, каким человеком нужно быть, чтобы в решительную минуту эти кнопки вообще удалось нажать.
И вот тут на сцену выходит Брюс Ли.
Часть вторая. Чему нас могут научить боевые искусства
Если вы смотрели фильмы с Брюсом Ли, вы помните это чувство: он двигается быстрее, чем глаз успевает уследить. Удары, блоки, уходы — всё происходит за доли секунды. И при этом на его лице — полное спокойствие. Он не напряжён, не испуган, не злится. Он просто делает то, что нужно.
Это не колдовство и не киношный трюк. Это результат многолетней работы, которая называется Джит Кун До — «Путь перехватывающего кулака». Учение, которое Брюс Ли создал на основе разных направлений боевых искусств и дзен-буддизма.
Ключевая мысль Джит Кун До проста до гениальности: в бою у тебя нет времени думать. Ты не можешь вспоминать наставления, взвешивать варианты, колебаться. Если ты начнёшь размышлять, тебя убьют. Поэтому всё, чему ты учился годами, должно стать частью тебя — твоих движений, твоего тела, твоего дыхания.
Брюс Ли говорил: «Исследуй свой собственный опыт. Впитывай то, что полезно, отбрасывай то, что бесполезно, добавляй то, что является твоим собственным».
Заметьте: сначала исследуй, потом впитывай, потом делай своим. Это не про заучивание правил. Это про превращение знания в плоть и кровь .
Теперь вернёмся к нашей вагонетке.
Когда вы стоите у путей, у вас нет времени на нравственные размышления. Нет времени вспоминать, что говорил Кант, и подсчитывать ценность жизней. У вас есть три секунды. И ваше тело, ваша нервная система, ваш многолетний опыт (или его отсутствие) решат всё за вас.
Доктор Син проводит прямую параллель: «Великий боец — это не просто тот, кто побеждает, но и тот, кто делает это искусно, полностью владея собой и своими действиями, когда он занимается тем, чего большинство людей стараются избегать» .
Понимаете? Речь не о том, чтобы знать, как правильно. Речь о том, чтобы мочь правильно. И это «мочь» требует подготовки.
Часть третья. Самураи, дзен и грань жизни и смерти
В традиционной японской культуре фехтовальщики упражнялись не только в искусстве боя, но и в дзен-буддийской meditation (это слово я намеренно оставлю без перевода, поскольку оно прочно вошло в русский язык как «медитация» — прим. автора). Зачем, спросите вы? Чтобы победить страх смерти.
Звучит возвышенно, но за этим стоит совершенно житейская вещь. Если ты боишься умереть, твои движения скованны, ты напряжён, ты ошибаешься. Чтобы действовать с толком, нужно принять смерть как часть жизни, перестать цепляться за неё. В дзен это называется «ляошэнцзюэси» (了生決死) — «преодолеть грань между жизнью и смертью» .
Мастера медитировали часами, чтобы в минуту настоящего боя их сознание оставалось ясным, а рука не дрогнула. И заметьте: они не решали отвлечённую задачу «убить или быть убитым». Они готовили себя к тому, чтобы в решительную минуту быть способными на всё, что потребуется.
Доктор Син подчёркивает важную вещь: «Суждения о том, что люди должны делать в тех или иных обстоятельствах, проистекают из этого направления мысли. Дзен-буддисты не слишком заинтересованы в разборе соотношения причин и следствий или в проверке последовательности нравственных правил как таковых» .
Их интересует другое: как стать человеком, который в чрезвычайных обстоятельствах не подведёт. Который не впадёт в панику, не замрёт, не сделает глупость, а сделает то, что нужно, — быстро, точно, осознанно.
Часть четвёртая. Что сказал бы Конфуций
Если вы думаете, что это какая-то восточная диковина, которая к нам, простым людям, не относится, давайте поговорим о Конфуции. Да-да, о том самом, с усами и в халате, чьи портреты висят в китайских учебных заведениях.
Конфуций, как ни странно, учил примерно тому же самому. Только вместо боя он говорил о повседневной жизни.
В «Лунь Юй» («Беседах и суждениях») есть забавная вещь: Конфуций часто даёт разным ученикам противоположные советы. Одному говорит: «не медли, действуй», а другому: «не торопись, подумай». Почему? Потому что ученики разные. У одного трудность в нерешительности, у другого — в порывистости. Конфуций не строит всеобщую систему правил. Он врачует души.
Для Конфуция цель учения — не заучить правила, а стать лучше. Стать таким отцом, таким сыном, таким человеком на службе, который сам знает, как поступить, потому что у него правильное сердце и правильные привычки .
Доктор Син обращает на это особое внимание: «Суждения о том, что люди должны делать в тех или иных обстоятельствах, проецируются из работы над собой» .
Понимаете? Сначала ты работаешь над собой. Годами. А потом, когда случается беда, ты просто действуешь — естественно, правильно, без надрыва. Не потому, что вычислил нравственный закон, а потому что ты такой человек.
Часть пятая. Буддийская загадка: почему монахи толкают толстяка
Тут есть один интересный поворот, о котором стоит рассказать отдельно.
Исследователи проводили опыты с тибетскими монахами — давали им разные варианты проблемы вагонетки. И обнаружили странную вещь: монахи гораздо чаще, чем обычные люди, соглашались столкнуть толстяка с моста.
Выглядит как холодный расчёт: пять лучше одного, давайте толкать. Но объяснение совсем другое.
Буддизм учит, что все мы вплетены в сложную сеть причин и следствий. Никто не может быть просто зрителем — ты всегда уже участник. И главное — не сам поступок, а состояние твоего ума в минуту поступка. Если ты действуешь из чистого сострадания, с ясным сознанием, без злобы и страха, твоя дальнейшая судьба не пострадает, даже если внешне твой поступок выглядит ужасно.
Монахи годами воспитывают свой ум именно для этого — чтобы в решительную минуту сохранять чистое намерение. Они не боятся запачкаться, потому что знают: главное — внутри.
Джессика Цзу, писавшая об этом, проводит важную параллель с самоуправляемыми автомобилями . В обычной проблеме вагонетки мы смотрим на обстановку со стороны, как боги. Но в настоящей жизни мы всегда внутри. Водитель, который должен выбрать, на кого наехать, не наблюдатель — он участник. И его внутреннее состояние так же важно, как и исход.
Часть шестая. А что же делать нам?
Теперь, когда мы обошли все эти философские круги, давайте вернёмся к вам.
Вы стоите у путей. Трамвай несётся. Пятеро привязаны слева, один справа. Рычаг в трёх метрах.
Что вы будете делать?
Если вы честны с собой, вы признаете: вы не знаете. Не знаете, хватит ли у вас быстроты, силы, решимости. Не знаете, не замрёте ли вы в ужасе. Не знаете, сможете ли жить после того, как убьёте человека своим решением.
Доктор Син не даёт готового ответа. Вместо этого он напоминает слова Ницше: «Сильные люди могут переваривать свой опыт (в том числе поступки и проступки), как они переваривают пищу. Если люди не готовы, то тут и сказать нечего» .
Обратите внимание: не «правильные» или «неправильные», а готовые. Готовые принять последствия. Готовые действовать. Готовые жить с тем, что сделали.
Когда доктора Сина спросили, как бы поступил мастер дзен в обстановке с вагонеткой, он ответил, что вопрос неверно поставлен. Потому что решение зависит от готовности. И добавил: монах-дзен, скорее всего, просто ударил бы вас палкой за глупый вопрос. А Брюс Ли посмотрел бы, как вы отвечаете на град ударов, останавливающихся у вашего лица .
Это иносказание, конечно. Но смысл понятен: не спрашивай, что делать, пока не узнаешь, кто ты есть.
Часть седьмая. Нравственный выбор как образ жизни
Самая глубокая мысль, которую я вынес из этого эссе, звучит так: проблема вагонетки — это не задача, которую нужно решить. Это испытание, которое нужно пройти. И подготовка к этому испытанию занимает всю жизнь.
Мы привыкли думать об этике как о знании. Прочитал Канта — знаешь, что нельзя лгать. Прочитал Милля — знаешь, что надо увеличивать счастье. И всё, ты молодец, можешь держать экзамен.
Но жизнь устроена иначе. В настоящей обстановке знание не работает, если оно не стало частью тебя. Если ты не воспитывал в себе решимость. Если ты не учился сохранять спокойствие в трудную минуту. Если ты не готов нести ответ за свои действия.
Доктор Син напоминает, что многие японские монахи-дзен относятся к мелочам и повседневным делам с величайшей серьёзностью. Они поливают сад, подметают пол, заваривают чай — и делают это безупречно. Не потому, что это важно само по себе. А потому что каждая мелочь воспитывает внимательность, собранность, присутствие в текущем мгновении .
Вы думаете, это не относится к вагонетке? Относится. Потому что если вы не умеете быть внимательным к мелочам, откуда у вас возьмётся внимание в решительную минуту? Если вы не умеете сохранять спокойствие в житейских неурядицах, откуда ему взяться, когда решается вопрос жизни и гибели?
Заключение. Рычаг внутри нас
Я не знаю, дёрнули бы вы за рычаг. Честно — я тоже не знаю, что сделал бы я. Можно сотню раз прокручивать в голове этот случай, но пока по-настоящему не окажешься на тех путях, ответа не узнаешь.
Но я знаю другое.
Эта история не про трамвай и не про рельсы. Она про каждого из нас. Про то, какие мы есть. Про то, работаем ли мы над собой или плывём по течению. Про то, готовы ли мы к чрезвычайным обстоятельствам, которые жизнь подкидывает постоянно — пусть и не в таком страшном виде.
Увольнение, развод, болезнь близкого, внезапная опасность — это всё наши личные «проблемы вагонетки». В них тоже нет времени на долгие размышления. В них тоже нужно действовать. И наша решимость определяется не тем, что мы читали в умных книгах, а тем, кем мы стали за все предыдущие годы.
Брюс Ли говорил: «Будь водой, друг мой». Вода не думает, как ей обтекать камень. Она просто обтекает — потому что такова её природа.
Может быть, подлинная нравственная задача — не найти правильный ответ, а стать тем, кто в решительную минуту сможет его воплотить. Стать водой. Стать человеком, чьи действия естественно вытекают из его сути.
И тогда, если когда-нибудь вы окажетесь у тех самых путей, ваш рычаг будет там, где нужно. И рука не дрогнет.
А если не окажетесь — что ж, вы хотя бы проживёте жизнь, в которой каждая мелочь была сделана внимательно и с душой. И это, согласитесь, неплохой выбор.
Источники:
- Foot P. The problem of abortion and the doctrine of double effect. Oxford Review. 1967; 5:5-15.
- Sin W. Bruce Lee and the Trolley Problem: An Analysis from an Asian Martial Arts Tradition. Sport, Ethics and Philosophy. 2022; 16(1):81-95.
- Thomson JJ. Killing, letting die, and the trolley problem. The Monist. 1976; 59(2):204-217.
- Xu X, Bostyn D, Ren X, Roets A. An eastern look at a western dilemma: cross-cultural differences in action-balanced trolley dilemmas. Social Psychological and Personality Science. 2025; 16(6):646-656.
- Liang Y. Harmonious Accommodation among Coexisting Multicultural Ethical Frameworks through Confrontation. Religions. 2024; 15(5):542.
- Stefon M. Junzi. Encyclopedia Britannica; 2016.
- Jeet Kune Do. Bruce Lee Official Website; 2018.
- Zu J. Self-driving Cars and an Age-old Buddhist Moral Dilemma. Buddhistdoor Global; 2019.
- Segall SZ. Cultivating Everyday Virtue. Tricycle: The Buddhist Review; 2024.
- Confucius. The Analects (Lun Yu).
Послесловие. Обратная сторона рычага
Пока я писал этот текст, я несколько раз ловил себя на мысли: а зачем, собственно, я это делаю? Ну, кроме того, что тема безумно увлекательная и дала возможность лишний раз перечитать и Брюса Ли, и Конфуция, и буддийских мыслителей.
Ответ, если честно, лежит на поверхности. Таких, как вы, — кому важно не просто пролистать ленту, а вдуматься, остановиться, почувствовать сопротивление мысли, — нас не так много. И находить друг друга в шуме новостей становится всё труднее.
Вы замечали? Раньше казалось, что доступ к знаниям сделает всех образованнее. Открыл доступ — и человечество потянется к свету. Но вышло иначе. Качество содержания измеряется теперь не глубиной, а скоростью потребления. Чем быстрее пролистнули и забыли — тем лучше для счётчиков. Чем громче крик — тем больше внимания.
А такие вот разговоры — про Брюса Ли, про вагонетку, про то, как быть человеком в чрезвычайных обстоятельствах, — они требуют тишины. И времени. И ещё, чего греха таить, средств.
Когда я сажусь писать большой текст, за этим стоит не просто желание показать свою начитанность. За этим стоит работа: прочитать первоисточники (иногда на английском, иногда в переводах с древнекитайского), перепроверить ссылки, найти свежие исследования, а потом ещё осмыслить всё это и пересказать так, чтобы было понятно и не скучно. Это дни, а иногда недели.
И знаете, что даёт силы это делать? Ощущение, что это кому-то нужно. Что есть вы — по ту сторону экрана — кому это действительно важно.
Справа от этого текста есть кнопка «Поддержать».
Она не кусается. Она не требует подписки на пять лет вперёд. Она просто даёт вам возможность сказать: «Эй, сочинитель, я здесь, я читаю, мне это дорого, продолжай».
Для меня эти знаки — как тот самый рычаг на стрелке. Только переводят они не трамвай, а моё внимание и силы. Когда я вижу, что такие тексты находят отклик, у меня появляется естественное желание искать дальше, копать глубже, находить для вас ещё более ценную информацию. Это честный обмен: вы даёте возможность делать качественное содержание, я даю вам пищу для размышлений.
Никакого принуждения. Никакой надрыва. Просто если вам отозвалось — вы знаете, где кнопка.
И спасибо, что дочитали до конца. Это уже само по себе поддержка.
Следуйте своему счастью
Внук Эзопа