— Бедная девочка, намучилась в этой Турции. Ничего, Леночка, главное — вы с Лешей вместе. А ты, Сашка, чего сидишь? Тарелки бы поменяла. Видишь, гости второе уже съели. Принеси чистые.
***
Анна Павловна всегда считала, что имя определяет судьбу. И что хорошего можно ждать от женщины, которую зовут Саша? Александра. Шура. Мужик в юбке, не иначе.
— Ну где это видано, — ворчала Анна Павловна, нарезая овощи для оливье на семейный ужин, — чтобы баба по судам бегала, бумажками трясла, с мужиками спорила? Помощник юриста... Тьфу! Нормальная женщина должна заниматься домашним очагом, встречать мужа с пирогами, а не с исковыми заявлениями.
Ее старший сын Виталий в такие моменты только качал головой. Он свою жену любил и уважал. Да и как не уважать? Саша была его опорой. Умная, цепкая, с хваткой бультерьера на работе и нежная, как кошка, дома. Они с Виталием тянули лямку семейного бюджета на равных. Ипотеку закрыли за пять лет — неслыханная скорость для их города. Саша приносила в дом столько же, сколько и Виталий, а иногда, в удачные месяцы закрытия крупных дел, и больше.
Но для Анны Павловны это аргументом не было.
— Мужика испортишь! — шипела она невестке, когда та заходила на кухню, чтобы помочь. — Он должен быть добытчиком, а ты у него кусок хлеба изо рта вынимаешь своей самостоятельностью. Смотреть на тебя противно!
Зато младшая невестка — Леночка, жена Алексея — была для свекрови светом в окошке. Вот где женственность! Вот где порода! Лена была девушкой воздушной, с маникюром, который стоил как половина пенсии Анны Павловны. Она освещала своей отбеленной улыбкой всех вокруг. Это была улыбка человека, который не знал как это — жить от зарплаты до зарплаты.
Лена родилась, как говорится, с золотой ложкой во рту. Папа — крупный чиновник в областной администрации, мама — владелица сети салонов красоты. Леночка ни дня не работала. Да и зачем? У нее было особенное предназначение — украшать собой мир. И, к несчастью для Виталия, Леночка выбрала украшать жизнь его младшего брата Алексея.
Алексей был полной противоположностью Виталию. Если старший был молчуном и трудягой, то младший — балагуром и лентяем. Каждые полгода у Леши случался "кризис жанра": то начальник дурак, то график неудобный, то "не мой уровень заработной платы".
— Лешенька просто ищет себя, — вздыхала Анна Павловна, накладывая младшему сыну лучший кусок мяса. — Он творческая натура.
И когда эта творческая натура привела в дом дочку чиновника, Анна Павловна чуть не упала в обморок от счастья. "Вот оно! — думала она. — Пристроился мальчик! Теперь заживет как у Xpиcтa за пазухой".
Воскресные обеды у Анны Павловны были для Саши пыткой. Но она терпела ради Виталия. Муж просил ее: "Саш, ну потерпи маму. Она старый человек, у нее свои тараканы. Зато пирожки вкусные".
И Саша терпела. Она сидела за столом, прямая, как струна, и слушала.
— Анна Павловна, — щебетала Лена, лениво ковыряя вилкой в салате. — Мы так устали. Этот перелет... Мы же только из Турции вернулись. Такой отель ужасный, пять звезд, но сервис... ужасный, просто ужасный. В прошлом году папа нам Грецию оплачивал, вот там было да. А Лешка говорит: "Потерпи, зайка, скоро сами заработаем".
Алексей при этом важно надувал щеки:
— Ну да, сейчас вот проект один запущу... Там перспективы есть наперед.
Саша, которая знала, что "проект" Алексея заключается в перепродаже китайских чехлов для телефонов, едва сдерживала смех, но молчала.
Анна Павловна смотрела на младшую невестку с обожанием.
— Бедная девочка, намучилась в этой Турции. Ничего, Леночка, главное — вы вместе. А ты, Саша, чего сидишь? Тарелки бы поменяла. Видишь, гости второе уже съели. Принеси чистые.
— Я вообще-то тоже гость, Анна Павловна, — спокойно отвечала Саша.
— Ты своя, а Леночка — птица высокого полета, ей отдыхать надо, у нее двое деток!
Детки — это была отдельная тема. У Лены и Леши было двое сыновей погодок. Шумные, избалованные мальчишки, которые разносили квартиру бабушки в щепки. Но Анна Павловна млела.
— Ой, разбойники! Ну вылитый Лешка в детстве! — умилялась она, когда внук разбивал вазу или размазывал рукой торт по ковру.
Лена с радостью пользовалась любовью свекрови.
— Анна Павловна, мы тут с Лешей на выходные в спа-отель хотим, возьмете мальчиков?
— Конечно! Везите! Я им блинчиков напеку! Вот радость то!
А вот дочь Саши и Виталия — Дашу — свекровь не жалела.
Даша была тихой, умной девочкой в очках. Она любила читать, занималась шахматами и была поразительно похожа на маму — тем же серьезным взглядом.
— Скучная она у вас, — морщилась Анна Павловна. — Сидит, книжку мусолит. Вся в мать. Никакой активности. И одеваете вы ее как монашку. То ли дело мои орлы!
Когда Саша просила посидеть с Дашей пару часов (нужно было срочно ехать в суд), Анна Павловна всегда находила отговорки:
— А... у меня давление, я не могу. Да и убраться надо, пыльно дома. Вы же богатые, наймите няню, раз ты работать удумала вместо воспитания детей.
Саша не спорила и нанимала няню. Но в душе копилась тяжелая обида. Не за себя, а за дочь.
Апогеем несправедливости стала покупка квартиры для Алексея. Они жили в двушке, которую подарил Ленин папа на свадьбу. Но потом решили расширяться.
— Мы купили квартиру в центре! — гордо заявил Алексей на очередном застолье. — Сто квадратных метров, вид на набережную! Дизайнерский ремонт!
— Какие вы молодцы! — захлопала в ладоши Анна Павловна. — Лешенька, сынок, я знала, что ты добьешься успеха!
Саша переглянулась с Виталием. Они оба знали, сколько стоят квартиры в том ЖК. И знали, что Алексей последние полгода вообще не работал — все искал вдохновение.
— Какой ежемесячный платеж? — спросил Виталий брата.
— Какой еще платеж? — фыркнула Лена. — Папа закрыл этот вопрос. Сказал, внукам нужен простор.
Анна Павловна тут же переключилась:
— Ну, конечно! Сват у меня золотой человек. Но и Леша молодец, он же... вдохновлял! Он же выбирал! Ремонтом руководил!
Саша только хмыкнула. Руководить ремонтом на деньги тестя — великая работа.
В тот вечер Саша впервые высказалась мужу в машине:
— Виталь, тебе не обидно? Ты всего сам добился, своим трудом. А героем в вашей семье все еще остается твой брат!
— Саш, ну что поделать, — вздохнул Виталий. — Зато мы никому ничего не должны. Мы свободны от обязательств. А Леша... он же на поводке у тестя. Шаг влево, шаг вправо — и кормушку прикроют.
Прошло три года.
Даша пошла в пятый класс, Саша получила повышение и стала полноценным юристом в фирме. Виталий открыл свой небольшой автосервис. Жили они спокойно и размеренно.
К свекрови ездили редко — только по большим праздникам. Анна Павловна все так же пела дифирамбы Леночке и Леше, хотя Алексей выглядел все хуже: он располнел, начал прикладываться к бутылке (от скуки и безделья) и стал еще более заносчивым и грубым.
И вот однажды вечером раздался звонок. Звонила Анна Павловна. Она рыдала так, что Виталий едва ли мог разобрать слова.
— Виталик, беда!
— Что случилось? — он включил громкую связь. — Мам, успокойся!
— Лешка... Лешку выгнали! Эта... эта... змея!
Оказалось, что идеальная картинка рухнула. Лена, устав от мужа-трутня, который только и делал, что играл в приставку и жаловался на жизнь, нашла себе другого. Взрослого, состоятельного мужчину, партнера своего отца по бизнесу.
Разговор был коротким. Чемоданы Алексея были выставлены за дверь элитной квартиры, а дети остались с мамой.
Алексей приполз к матери.
— Она меня обобрала! — орал он в трубку, выхватывая телефон у Анны Павловны. — Брат, ты представляешь? Десять лет жизни! Я в эту семью душу вложил! А она... Нашла себе какого-то папика!
В тот вечер в квартире Анны Павловны был совет. Саша ехать не хотела, но Виталий попросил:
— Саш, ты юрист. Послушай их. Может, там правда можно что-то сделать? Леха хоть и дурак, но все-таки родной брат.
Когда они вошли, Анна Павловна металась по кухне, капая валерьянку в стакан. Алексей сидел за столом, красный и опухший, и пил коньяк.
— Вот! — Анна Павловна ткнула пальцем в Сашу. — Ты! Ты же юрист! Ты же вечно хвастаешься, какая ты умная. Вот давай, окажи теперь пользу семье! Помоги деверю!
— Здравствуйте, Анна Павловна, — холодно поздоровалась Саша. — Чем помочь?
— Как это чем?! — взвизгнула свекровь. — Разделить имущество! Она его на улицу выгнала! Квартира в центре — общая! Машина — общая! Дача, которую сват купил — тоже в браке была куплена! Пусть делится! Лешенька имеет право на половину!
Алексей поднял мутные глаза на невестку:
— Сань, ну правда. Я ж там прописан. Мы ж муж и жена. По закону же все пополам? Я хочу половину квартиры и машину. А детей пусть себе забирает, мне их кормить нечем.
Саша села за стол и достала блокнот.
— Документы есть? Выписки, договоры купли-продажи?
— Лешка, тащи папку! — скомандовала свекровь. — Он успел схватить документы, пока уходил.
Саша начала изучать бумаги. В комнате повисла тишина, прерываемая лишь всхлипами Анны Павловны ("Сыночка, кровиночка, без крыши над головой...") и сопением Алексея.
Чем больше Саша читала, тем выше поднимались ее брови. Лена и ее папа были не просто богатыми, они были еще и умными.
— Так, — сказала Саша, откладывая последнюю бумагу. — Леша, у меня для тебя плохие новости.
— В смысле? — насторожился брат.
— Квартира куплена в браке, да. Но здесь есть договор дарения денег от отца Лены на имя дочери. Целевое назначение — покупка недвижимости. Сумма полностью покрывает стоимость квартиры. По закону, имущество, приобретенное на подаренные средства, не является совместно нажитым. Это личная собственность Лены.
— Как это?! — взвыл Алексей.
— Дальше... Машина. Оформлена на фирму отца Лены. Лена ездила на ней по доверенности. Ты — просто вписан в страховку. Машина не ваша.
— А дача? — с надеждой спросила Анна Павловна.
— Дача оформлена на маму Лены. Вы там просто гостили.
Алексей стукнул кулаком по столу:
— Это подлог! Это обман! Я буду судиться!
— Судиться можно, — спокойно ответила Саша. — Но шансов мало. У них лучшие адвокаты и с документами все в порядке. А у тебя, Леша, что? Официальной зарплаты за последние пять лет — кот наплакал. Ты не сможешь доказать, что вкладывал в семейный бюджет хоть что-то. Ты жил за их счет.
Лицо свекрови пошло красными пятнами Анна Павловна не могла поверить, что ее золотой мальчик, ее любимая невестка Леночка... и такой финал. И виноватой в этом крахе, по странной логике свекрови, оказалась... Саша.
— Ты все врешь! — закричала Анна Павловна. — Ты просто завидуешь! Ты всегда Лене завидовала! Что она красавица, что она живет богато, а ты пашешь как ломовая лошадь! Ты специально это говоришь, чтобы Лешку унизить!
Александра встала. Она ожидала чего угодно, но этот абсурд перешел все границы.
— Анна Павловна, я читаю документы. Тут черным по белому написано. Я не виновата, что ваш сын десять лет жил на всем готовом и не позаботился о своем будущем.
— Не смей так говорить про брата! — взвизгнула свекровь. — Виталик, ты слышишь? Она твоего брата оскорбляет!
Виталий, который все это время молча изучал документы через плечо жены, поднял голову.
— Мам, Саша права. Тут ловить нечего. Леха, ты чем думал-то? Ты же мужик. Хоть бы заначку сделал, хоть бы на свое имя гараж купил.
— Я ей доверял! — заныл Алексей.
— Доверял он... — передразнила Анна Павловна. Потом снова повернулась к Саше. В ее глазах плескалась чистая, незамутненная ненависть. — Это ты виновата. Ты накаркала! Ты всегда на них косо смотрела. И сейчас сидишь, довольная, да? Радуешься, что у людей горе? Думаешь, раз ты юрист, так тебе все можно? Да ты Лене в подметки не годишься! Она — женщина, она мать! А ты... сухарь черствый!
Саша посмотрела на мужа. Виталий был бледен, он разрывался между жалостью к матери и желанием защитить жену. Но Александре защита была уже не нужна, она больше не собиралась терпеть такое пренебрежительное отношение к себе.
— Знаете что, Анна Павловна, — произнесла Саша. — Я десять лет терпела ваше отвратительное поведение. Терпела, что вы меня ни во что не ставите. Терпела, что мою дочь вы игнорируете, а Лениных детей облизываете с ног до головы. Терпела ваши упреки про "мужскую работу". А теперь слушайте.
Она взяла сумочку.
— Лена ваша — продуманная, умная стерва. И я ее даже уважаю за это. Она обезопасила себя от альфонса. Да, ваш Леша — чистой воды альфонс. И теперь он вернулся туда, откуда начал — к вам на шею. Кормите его, поите и продолжайте жалеть. А я умываю руки. Больше ни я, ни Даша в этом доме не появимся. И помощи от меня не ждите. Ни юридической, ни денежной.
— Да нужна ты больно! — плюнула Анна Павловна. — Пошла вон! Виталик, выгони ее!
Виталий встал, подошел к матери, положил ключи от родительской квартиры на стол.
— Прости, мам. Но Саша — моя жена. И она права. Разбирайтесь сами.
Он взял Сашу за руку, и они вышли из квартиры под проклятия, несущиеся им в спину.
Прошел год.
Жизнь Саши и Виталия стала на удивление спокойнее. Исчезла необходимость притворяться, исчезли обязательные визиты вежливости к свекрови, после которых болела голова.
Они купили дачу — для себя, а не для картошки. Ездили туда с Дашей, жарили шашлыки, читали книги в гамаке. Даша расцвела, перестала стесняться, заняла первое место на городской олимпиаде по математике.
А в квартире Анны Павловны царил полный сумбур. Алексей так и не пошел работать. Зачем? У мамы пенсия, Виталий (по старой памяти и долгу перед семьей) подкидывал денег на продукты. Алексей лежал на диване, который раньше занимала бабушка, смотрел телевизор и ругал бывшую жену, правительство, олигархов и, конечно, Сашу.
— Вот если бы Сашка тогда захотела, она бы отсудила! — вещал он, ковыряя вилкой в маминых котлетах. — Она специально дело слила! Сговорилась с Ленкой! Точно сговорилась!
Анна Павловна поддакивала:
— Конечно, сынок. Змея она подколодная. Я всегда говорила — имя мужское, душа черная. Ничего, бог ее накажет.
Она звонила Виталию почти каждый день. Жаловалась на здоровье, на цены, на то, что Лешеньке нужны новые ботинки, а "эта стерва" алименты на детей требует (Лена действительно подала на алименты, и долг у Алексея рос с геометрической прогрессией).
Виталий приезжал к матери раз в две недели. Привозил продукты и лекарства. Заходил в квартиру, слушал пятиминутный монолог о том, как у Леши болит спина и какая плохая Саша. Как только начиналась шарманка про Сашу, Виталий вставал.
— Я предупреждал, мам. Про жену ни слова.
— Да как ты можешь! Мать родную на бабу променял!
— Пока, мам.
Он выходил из подъезда, вдыхал свежий воздух и звонил жене.
— Саш, ставь чайник. Я еду домой.
Саша клала трубку и улыбалась. Она знала, что поступила правильно. Иногда, чтобы сохранить семью, нужно отсечь гнилую ветку, даже если это "родная кровь".
Спасибо за интерес к моим историям!
Приглашаю всех в свой Телеграм-канал, где новые истории выходят еще быстрее!