В тексте представлены рассекреченные архивные материалы КГБ о серии загадочных исчезновений поездов на Транссибирской магистрали в период с 1934 по 1967 год. Пассажиры и экипажи теряли память о промежутках времени, а часы отставали. Для изучения феномена была создана секретная лаборатория под руководством академика Капицы, которая доказала существование временных аномалий, связанных с тектоническими разломами. Эксперименты выявили опасность явления, приведшую к закрытию программы и гибели участников, однако аномалии продолжаются до сих пор.
Что если я скажу вам, что 23 августа 1967 года пассажирский поезд номер 122 Москва-Владивосток исчез на 14 минут. Исчез полностью. Со всеми 340 пассажирами, 23 членами поездной бригады и 14 вагонами. Просто перестал существовать в реальности. 340 человек не помнят эти 14 минут. Совсем. Полная амнезия. Как будто время вырезали из их жизни скальпелем. Один момент поезд шел по графику, где-то между Омском и Новосибирском. Следующий момент. Диспетчеры в панике, рации молчат, все станции на участке передают: состав исчез.
58 лет этот документ пролежал в архиве КГБ СССР под грифом «Совершенно секретно». 418 страниц протоколов допросов, медицинских заключений, технических экспертиз, показаний свидетелей. Последняя страница надорвана, испещрена пометками красным карандашом. Не публиковать. Засекретить навсегда. Свидетелей изолировать. Я не мог поверить в то, что увидел, когда открыл эту папку в архиве российских железных дорог. Руки архивариуса дрожали, когда он передавал мне документы. Вы понимаете, что некоторые вещи официально не существуют? Что об этом говорить нельзя? Что люди исчезали за меньшее?
Мое имя вычеркнули из всех документов расследования 1992 года. Официально я не участвовал в повторной экспертизе. Официально той экспертизы не было. Но я был там. Я разговаривал с выжившими пассажирами. Я держал в руках вещественные доказательства. И я знаю, что случилось в те 14 минут. Знаю, почему все молчали. И знаю, что это может повториться снова.
---
5 июля 1934 года. Станция Тайга, Западная Сибирь, Транссибирская магистраль. Маленькая станция в тайге, деревянные здания вокзала, водонапорная башня, семафоры, склад угля. Дежурный по станции Иван Петрович Костылев, 52 лет, 30 лет стажа на железной дороге, человек дисциплинированный, трезвый, ответственный, начал свою смену как обычно. Проверил стрелки, семафоры, связь с соседними станциями. В 6 часов 32 минуты утра к зданию станции подошел обходчик путей Степан Григорьевич Малахов, 47 лет, 22 года работы на путях. Лицо бледное, руки трясутся, дыхание сбивчивое. Костылев записал его показания в журнал происшествий. Запись велась четким почерком, синими чернилами.
— Докладываю о странном происшествии на участке между станциями Тайга и Яя. Около 5 часов 40 минут утра во время обхода путей на километре 2823 обнаружил необычное явление. Состав номер 12, следовавший из Новосибирска в Иркутск, должен был пройти этот участок примерно в 5 часов 35 минут. Я стоял на обочине, проверял состояние балласта. Услышал гудок паровоза, увидел дым. Состав приближался со скоростью примерно 50 км в час. Но когда локомотив должен был поравняться со мной, я стоял примерно в 30 метрах от путей, произошло необъяснимое. Локомотив исчез. Просто перестал быть виден, словно растворился в воздухе. Потом исчезли первый вагон, второй, третий. Один за другим. Заходили в какую-то дымку, или туман, или что-то еще. И исчезали. Весь состав, девять вагонов, прошел сквозь эту дымку и исчез. Я не слышал звуков. Не слышал стука колес, шипение пара, скрежета тормозов. Тишина. Полная.
Стоял примерно минуту, не понимая, что происходит. Потом дымка рассеялась, и состав появился снова. Точно так же вагон за вагоном. Выходил из пустоты. Продолжал движение, как ни в чем не бывало. Прошел мимо, скрылся за поворотом. Проверил часы. Прошло примерно две минуты с момента исчезновения до появления. Может, чуть больше. Не уверен. Растерялся.
Костылев перечитал запись, нахмурился, посмотрел на Малахова.
— Степан Григорьевич, ты пил?
Малахов покачал головой.
— Не пил, Иван Петрович, клянусь, я трезв. Я видел это своими глазами. Может, туман, утро, роса, испарение? Не туман. Туман не бывает таким. Он светился изнутри, зеленоватым светом. И звуков не было совсем. Поезд шел, а звука не было.
Костылев записал все дословно, потом добавил собственные комментарии.
«Полагаю, что означенный Малахов С.Г. стал жертвой оптического обмана зрения, вызванного утомлением после ночной смены и атмосферными явлениями. Рекомендую медицинское освидетельствование».
Малахова отправили на освидетельствование в больницу ближайшего города. Врач Александр Иванович Зубов, 38 лет, осмотрел, провел тесты, написал заключение. Признаков алкогольного или наркотического опьянения не обнаружено. Психическое состояние в норме, зрение хорошее. Заключение: здоров, к работе допущен.
Малахов вернулся на работу, но рассказывал об увиденном всем. Коллеги не верили, смеялись, называли фантазером. Через месяц Малахова перевели на другой участок, подальше от тайги. Официально — по собственному желанию. Неофициально — чтобы не смущал людей байками. Малахов прожил до 50-го года. Умер от туберкулеза в больнице в Новосибирске. Перед смертью говорил медсестре: «Я видел. Тогда, в 34-м. Поезд исчез. Растворился. Я не сошел с ума. Это было».
Второй случай произошел 12 октября 1937 года. Станция Слюдянка, Байкал, участок Транссиба вдоль озера. Дежурный по станции Николай Семенович Воронин, 44 лет, 32 года на железной дороге, принял сообщение от диспетчера из Иркутска.
— Пассажирский состав номер 18, следующий из Читы в Иркутск, прошел вашу станцию в 14 часов 23 минуты. Подтвердите.
Воронин проверил журнал. Запись: 14.23, состав номер 18 прошел без остановки. Скорость примерно 60 км в час. Семафор открыт, путь свободен. Все в порядке. Но через 20 минут поступил еще один сигнал. От следующей станции, Култук, в 40 км. Состав номер 18 не прибыл. Где задержка?
Воронин не понял. Состав прошел Слюдянку в 14.23, до Култука — 40 километров. При скорости 60 километров в час время в пути примерно 40 минут. К 15.00 должен был прибыть. Но не прибыл. Начали проверку. Связались со всеми постами на участке. Обходчики путей, стрелочники. Никто не видел состав после Слюдянки. Организовали поиск. Дрезина прошла весь участок, 40 километров. На путях ничего. Никаких следов схода, обрушения, столкновения. Рельсы целы, балласт на месте, семафоры работают. Состав исчез. 11 вагонов, 182 пассажира, 15 членов бригады. Испарились. Паника. Телеграммы в Москву, приказы о расследовании. Комиссия из Народного комиссариата путей сообщения.
И через три часа, в 17.45, состав появился. На станции Култук. Просто подошел к перрону. Остановился. Машинист вышел, доложил дежурному.
— Состав номер 18 прибыл. Задержка 3 часа 22 минуты.
— Где вы были? — спросил дежурный.
Машинист Петр Андреевич Суриков, 51 года, опытный, надежный, посмотрел непонимающе.
— Как где? Ехали по графику, прошли Слюдянку в 14.23, шли к Култуку, задержались из-за... не знаю, часы что-то показывают странно.
Проверили хронометры. На паровозе, в служебных вагонах, у пассажиров. Все часы показывали 14.45, хотя на самом деле было 17.45. Разница 3 часа. Опросили пассажиров. Никто ничего не помнил. Ехали, смотрели в окна на Байкал, разговаривали, читали. Потом прибыли на станцию. Все как обычно. Никакой задержки не заметили.
— А время? — спрашивали. — Вы не заметили, что прошло три часа?
Пассажиры проверяли часы, удивлялись.
— Как три часа? У меня 14.45. Ехали примерно 20 минут от Слюдянки.
Медицинская комиссия осмотрела всех. Никаких признаков отравления, наркотического воздействия, гипноза. Все здоровы, в сознании, адекватны. Машиниста Сурикова допрашивали трое суток. Изолировали в комнате в здании вокзала, не пускали к семье. Задавали одни и те же вопросы.
— Что вы делали эти три часа?
— Ехал по путям, как обычно.
— Вы останавливались?
— Нет.
— Видели что-то необычное?
— Нет, ничего.
— Почему часы отстают на три часа?
— Не знаю. Они шли нормально. Проверял перед отправлением.
Не могли вытянуть ничего. Суриков искренне не понимал, о чем его спрашивают. Был уверен, что ехал по графику, что все нормально. Расследование закрыли. Официальная версия: сбой в работе часовых механизмов на локомотиве и в вагонах, вызванный неустановленной технической причиной. Персонал не виноват. Но в секретной записке, направленной в НКВД, было написано другое. Имело место необъяснимое явление. Состав потерял три часа времени. Механизм неизвестен. Пассажиры и бригада не помнят произошедшего. Рекомендуется засекретить, продолжить наблюдение за участком.
Суриков продолжил работать машинистом. Но через полгода начал жаловаться на головные боли, бессонницу, кошмары. Снилось одно и то же. Поезд идет сквозь туман, светящийся зеленым, а вокруг тишина, пустота, ничего. В 1939 году Суриков застрелился. Дома, из служебного револьвера. Оставил записку: «Не могу больше. Каждую ночь вижу тот туман, слышу тишину. Это сводит с ума».
Третий случай. 28 мая 1941 года. Станция «Зима», Иркутская область. Товарный состав номер 341, следовавший из Иркутска в Красноярск с грузом военного снаряжения. Винтовки, патроны, обмундирование исчез на участке между «Зимой» и «Тулуном». Диспетчер зафиксировал прохождение состава через «Зиму» в 22.17. Следующая станция, Тулун, в 80 километрах, должна была принять состав примерно в 23.30. Не приняла. Организовали поиск. Военные подключились. Груз стратегический. Война началась месяц назад. Каждая винтовка на счету. Искали трое суток. Весь участок прочесали. Проверили каждый метр путей, каждый мост, каждый тоннель. Ничего. Состав испарился.
На четвертый день, 1 июня, состав обнаружили. На запасном пути на станции Тулун. Просто стоял. Опломбированный, нетронутый. Груз на месте, вагоны целы. Машинист Василий Иванович Громов, 46 лет, и кочегар Алексей Степанович Федотов, 32 лет, сидели в кабине паровоза. Спали. Разбудили. Оба потрясены, не понимают, где находятся.
— Мы ехали из «Зимы», — говорил Громов. — Прошли километров 30, не больше. Решили остановиться, проверить топку. Кочегар полез чистить колосники. Я вышел покурить. Потом вернулся в кабину и тут... Не помню. Провал. Очнулись, а вы нас будите. Говорите, на Тулуне. Как мы сюда попали? Не знаю.
Проверили часы. Показывали 22.50. Фактическое время 14.20. 1 июня. Разница 3 дня 15 часов 30 минут. Допрашивали. Медкомиссия. Психиатрическая экспертиза. Ничего. Оба здоровы, трезвы, адекватны. Искренне не помнят, как попали на Тулун. Последнее, что помнят, остановка на участке между «Зимой» и Тулуном. Дальше пустота. Расследование вела военная контрразведка СМЕРШ. Подозревали диверсию, шпионаж, похищение военного груза. Проверили груз. Все ящики опломбированы, пломбы целы, содержимое на месте. Ничего не украдено. Дело засекретили. Громова и Федотова отправили на другой участок, в тыл, подальше от фронта. Официально — из-за подозрения в неблагонадежности. Неофициально — чтобы не распространяли слухи. Громов погиб в 43-м, бомбежка железнодорожной станции. Федотов дожил до 50-х. Работал на лесозаготовках, спился, умер в тюрьме. 15 лет за хулиганство.
---
За период с 1934 по 1945 год было зафиксировано 11 подобных случаев на Транссибе. 11 поездов – пассажирских, товарных, служебных – исчезали на короткое время, от нескольких минут до нескольких суток. Потом появлялись вновь. Экипажи и пассажиры не помнили ничего. Часы отставали. Никаких следов, никаких объяснений. Всего в этих случаях участвовало примерно 800 человек. Машинисты, кочегары, проводники, пассажиры. Большинство после происшествий жили обычной жизнью, не помня о случившемся. Но некоторые, примерно каждый десятый, начинали страдать от кошмаров, головных болей, психических расстройств. Трое покончили с собой в течение года после происшествия. Пятеро попали в психиатрические больницы. Двое бесследно исчезли, ушли из дома и не вернулись.
Начиная с 1946 года, в секретных докладах НКВД стали появляться упоминания о зонах временных аномалий на Транссибе. Указывались участки повышенного риска. Между Тайгой и Яей, между Слюдянкой и Култуком, между «Зимой» и Тулуном, между Омском и Новосибирском. Рекомендовали усилить контроль, установить дополнительные посты наблюдения, оборудовать локомотивы специальными регистрирующими приборами — хронометрами, термометрами, барометрами.
Но главный случай, тот, что вошел в историю как исчезновение состава номер 122, произошел 23 августа 1967 года. 22 августа 1967 года со станции Ярославский вокзал Москвы отправился пассажирский поезд номер 122 сообщением «Москва-Владивосток». Время отправления – 20.05 по московскому времени. Состав – 14 вагонов. 12 плацкартных, 1 купейный, 1 ресторан. Локомотив – тепловоз ТЭП-60, номер 08-40-7, выпуска 1964 года, в отличном техническом состоянии.
Начальник поезда Георгий Семенович Мальцев, 48 лет. 26 лет работы на железной дороге, человек опытный, дисциплинированный, награжденный знаком «Почетный железнодорожник». Машинист Виктор Павлович Костин, 52 лет, 31 год стажа, мастер своего дела, не имевший ни одного нарекания за всю карьеру. Помощник машиниста Олег Николаевич Зверев, 33 лет, 10 лет на локомотиве, молодой, но толковый.
Всего членов поездной бригады 23 человека. 2 машиниста, 12 проводников, 3 работника ресторана, 2 механика для обслуживания вагонов, 4 человека технического персонала. Пассажиров 340 человек. Полный состав. Лето. Отпускной сезон. Очередь за билетами стояла неделю. Ехали семьями, с детьми, с чемоданами, с надеждами на отдых на Дальнем Востоке, на Байкале, в Хабаровске. Среди пассажиров? Семья Ковалёвых из Москвы, Иван Петрович, 41 год, инженер завода, жена Мария Васильевна, 38 лет, учительница, дочь Наташа, 12 лет, сын Алёша, 8 лет. Ехали в Иркутск к родственникам. Николай Степанович Фролов, 63 года, профессор физики из Ленинградского университета. Ехал на научную конференцию в Новосибирск. Анна Ивановна Белова, 28 лет, медсестра из Казани. Ехала к жениху во Владивосток. Петр Андреевич Сухов, 57 лет, геолог. Возвращался из отпуска в Москве на место работы в Читу. Всего 340 человек. Судьбы, жизни, планы.
Поезд шел по графику. Проходил станции одну за другой. Киров, Пермь, Екатеринбург, Тюмень. Без происшествий. Мальцев вел журнал, отмечал время прохождения станций, остановки, посадку и высадку пассажиров, расход топлива. 23 августа в 5 часов утра поезд прошел станцию Омск. Остановка 20 минут. Пассажиры вышли размяться, купить еду на перроне. Мальцев проверил вагоны, убедился, что все в порядке. Костин осмотрел локомотив, долил масло, проверил тормоза. В 5.20 отправились дальше. Следующая крупная остановка — Новосибирск, примерно в 6 часов пути. Погода стояла ясная, небо чистое, температура плюс 22 градуса. Степь, поля подсолнухов, редкие поселки. Обычный летний день в Сибири.
В 11 часов 23 минуты поезд прошел маленькую станцию «Калачинск» без остановки. Дежурный по станции Владимир Михайлович Орлов, 42 лет, зафиксировал в журнале. 11.23, состав номер 122 прошел. Скорость 70 км в час. Семафор открыт, путь свободен. Особых замечаний нет. Следующая станция – Татарская в 58 километрах. При скорости 70 километров в час поезд должен был пройти ее примерно в 12 часов 13 минут. Дежурный по станции Татарская Александр Иванович Воробьев, 51 года, ждал. Готовил документы, проверял семафоры. 12.13. Поезда нет. 12.15. Нет. 12.20. Нет. Воробьев забеспокоился. Связался с Калачинском по телефону.
— Состав 122 у вас прошел?
— Прошел. В 11.23. Должен быть у вас уже давно.
— Нет его. Не прибыл.
Начали проверку. Связались с постами на перегоне. Обходчики путей, стрелочники, семафористы. Все докладывали: состав не видели, не слышали. В 12.38 минут объявили тревогу. Диспетчер в Омске передал сигнал по всем станциям участка. Состав номер 122 пропал. Местонахождение неизвестно. Организовать поиск.
Вышли дрезины с обеих сторон. От Калачинска и от Татарской. Ехали навстречу, проверяя каждый метр путей. Искали следы схода, столкновения, обрушения моста, взрыва. Ничего. Пути целы, шпалы на месте, балласт не потревожен. Мосты стоят, насыпи не размыты. Телеграфные столбы целы, провода не оборваны. Состав испарился. 14 вагонов, тепловоз, 363 человека. Просто исчез.
Диспетчер в Омске немедленно доложил в Москву, в Министерство путей сообщения. Оттуда в КГБ. Подняли по тревоге войска, милицию, пожарных. Организовали масштабную поисковую операцию. Вертолеты облетали участок с воздуха. Солдаты прочесывали тайгу по обе стороны от путей. Проверили версии. Террористический акт, но нет следов взрыва, нет обломков. Сход с рельсов, но рельсы целы, следов нет. Угон? Но как угнать поезд весом больше тысячи тонн? И куда? Все пути контролируются. Диверсия. Проверили близлежащие города, поселки. Никаких подозрительных лиц. Никаких странных перемещений техники. В 13.05 минут, через 42 минуты после исчезновения, в Москву доложили. Поезд не найден. Поиски продолжаются.
В 13.28 минут, через час 5 минут после исчезновения, пришло донесение от вертолета. На участке между Калачинском и Татарской обнаружен странный туман. Локальный, плотный, зеленоватого оттенка. Висит над путями на протяжении примерно двух километров. Необычный для этой местности и сезона. Вертолет попытался снизиться, приблизиться к туману. Пилот доложил. Прибор исходит с ума. Компас вращается. Альтиметр показывает неправильную высоту. Радиостанция шипит. Связь теряется. Отхожу. В 13.37 минут, через час 14 минут после исчезновения, туман начал рассеиваться. Тонкая зеленая дымка поднималась вверх, растворялась в воздухе. И когда туман рассеялся полностью, в 13.37 минут, на путях появился поезд. Состав номер 122. Все 14 вагонов. Тепловоз впереди. Стоял на рельсах неподвижно, на том самом участке, где исчез.
Дрезина от Калачинска подъехала первой. Начальник участка Иван Федорович Крылов, 54 лет, и два обходчика поднялись в кабину локомотива. Костин и Зверев сидели на своих местах. Машинист держал руку на рычаге управления. Помощник смотрел на приборы. Оба живы, здоровы, в сознании. Крылов спросил.
— Виктор Павлович, что случилось? Почему остановились?
Костин обернулся, посмотрел непонимающе.
— Как остановились? Мы едем. Скорость 70 км в час. Все в норме.
— Вы стоите. Уже час стоите. Вас искали по всему участку.
Костин посмотрел на приборы. Спидометр показывал ноль. Часы показывали 11.26.
— Как 11.26? — пробормотал Костин. — Только что было 11.23.
— Мы прошли Калачинск, — Крылов показал свои часы. — 13.39. Разница час 13 минут. Где вы были это время?
Костин и Зверев переглянулись. Молчали. Не знали, что ответить.
Мальцев, начальник поезда, вышел из своего служебного купе. Лицо озадаченное.
— Что происходит? Почему стоим?
— Георгий Семенович, вы помните, что было после Калачинска? — спросил Крылов.
— Что было? — Мальцев задумался. — Прошли станцию, ехали дальше. Я пошел в купе, проверял документы и... Не помню. Провал. А сейчас вы говорите, стоим.
Опросили проводников. Двенадцать человек. Все говорили одно. Ехали, как обычно, обслуживали пассажиров, разносили чай, проверяли билеты. После Калачинска продолжили работу. А потом... Не помню. Пустота. Очнулись, поезд стоит, на перроне люди. Пассажиров опросили прямо в вагонах. 340 человек. Ответы почти идентичные. Ехали, смотрели в окна, разговаривали, читали, спали. Потом поезд остановился. Думали, станция. А оказалось, стоим посреди степи. Проверили часы. У всех пассажиров, у всей бригады часы показывали время от 11.23 до 11.28. Фактическое время 13.40. Разница примерно час 15-20 минут.
Медицинская бригада прибыла через час. Врачи осмотрели всех – бригаду и пассажиров. Взяли анализы крови, измерили давление, проверили рефлексы, зрачки. Результаты – все здоровы. Никаких признаков отравления, наркотического воздействия, радиации, инфекции. Все в сознании, адекватны, ориентируются в пространстве. Но никто не помнил те 14 минут. Точнее, час 14 минут по объективному времени. Но только 14 минут по субъективному ощущению. Поезд отогнали на станцию «Татарская». Пассажиров расселили в гостинице. Бригаду изолировали в отдельном здании. Никого не выпускали, запретили разговоры с посторонними.
24 августа прибыла специальная комиссия из Москвы. Из КГБ, Министерства путей сообщения, Академии наук. Возглавлял комиссию генерал-майор КГБ Валентин Сергеевич Макаров. 58 лет, человек с огромным опытом расследования необычных происшествий, участник секретных программ по изучению аномальных явлений. С ним приехали профессор Борис Михайлович Кедров, 62 лет, физик-теоретик, доктор наук, специалист по квантовой механике и теории относительности. Полковник Игорь Константинович Белов, 49 лет, инженер-электронщик, эксперт по радиоэлектронному оборудованию. Майор Николай Иванович Зотов, 38 лет, следователь КГБ, специалист по допросам. Врач-психиатр Лидия Петровна Соколова, 51 года, доктор медицинских наук, эксперт по психическим расстройствам и амнезии. Инженер-железнодорожник Владимир Семенович Громов, 53 лет, главный инженер ДПО, специалист по локомотивам.
Допросы начались немедленно. Каждого допрашивали отдельно. Зотов задавал вопросы, Соколова следила за реакциями, записывала, анализировала. Костину-машинисту задали 142 вопроса за 8 часов непрерывного допроса.
— Что вы помните после Калачинска?
— Ехал по путям, скорость 70, все нормально.
— Видели что-нибудь необычное?
— Нет.
— Туман, дымку, свечение?
— Нет, ничего.
— Что вы чувствовали?
— Ничего особенного. Ехал, как всегда.
— У вас болела голова, тошнило, кружилась?
— Нет.
— Вы теряли сознание?
— Нет, я был в сознании, управлял локомотивом.
— Но вы не помните час времени.
— Не помню. Провал. Был 11.23, стал 13.37. Что было между, не знаю.
Зверева, помощника, допрашивали аналогично. Ответы совпадали, слово в слово, как будто они заучили. Пассажиров допрашивали выборочно. 50 человек из 340. Результат тот же. Никто ничего не помнил. Профессор Фролов, физик, пытался анализировать.
— Это похоже на временную аномалию. Теоретически, согласно общей теории относительности, время может искажаться в сильных гравитационных полях. Но здесь нет источника такого поля. Никаких черных дыр, нейтронных звезд. Может, локальное искривление пространства-времени. Но как? Почему?
Сухов, геолог, предположил, в этом районе были геологи, фиксировали странные показания компасов, магнитометров. Может это связано?
Техническую экспертизу локомотива провел Громов. Разобрал двигатель, проверил электрику, топливную систему, тормоза. Все исправно. Никаких повреждений, никаких следов внешнего воздействия. Но обнаружил странность. На корпусе локомотива, на металлической обшивке, тонкий налет. Белесый, маслянистый, похожий на парафин. Соскоблил образец, передал на химический анализ. Анализ показал. Органическое вещество неизвестного состава. Содержит углерод, водород, кислород, азот. Но молекулярная структура не соответствует ни одному известному соединению. Кедров, физик, провел измерение радиационного фона на локомотиве и в вагонах. Дозиметр показал слегка повышенный фон, не опасный, но заметный. Превышение примерно на 15% от нормы.
— Откуда радиация? — спросил Макаров.
— Не знаю, — ответил Кедров. — Локомотив дизельный, не атомный. Источника радиации быть не должно. Но факт. Радиация есть. Слабая, но стабильная.
Белов, инженер-электронщик, проверил радиостанцию локомотива, хронометры, приборы. Радиостанция работала нормально. Но магнитофонная лента, на которую записывались переговоры машиниста с диспетчерами, оказалась частично размагничена. Запись с 11.23 до 13.37 стерта. Пустота. Шипение.
— Это может быть вызвано мощным электромагнитным импульсом, — объяснил Белов. — Или близким разрядом молнии. Но погода была ясная. Грозы не было.
Хронометры на локомотиве «двое» для надежности показывали разное время. Один отставал на час 14 минут, второй отставал на час 16 минут. Разница — две минуты. Почему? Оба хронометра механические, точные, проверенные перед отправлением.
Осмотрели место происшествия, участок пути, где появился поезд после исчезновения. Километр 2384 от Москвы. Степь ровная, безлесная. Пути прямые, видимость отличная. Кедров установил приборы, магнитометры, дозиметры, сейсмографы. Снимал показания в течение суток. Обнаружил аномалию. Магнитное поле в этом месте нестабильно, колеблется. Раз в 2-3 часа возникает пик. Магнитное поле усиливается в 3 раза, держится минут 10, потом возвращается к норме.
— Что это? — спросил Макаров.
— Не знаю. Геомагнитные бури? Но они глобальные, не локальные. Здесь аномалия охватывает область диаметром примерно 5 километров. Очень странно.
Взяли пробы грунта, воды из ближайшего ручья, воздуха. Анализ не выявил ничего необычного. Обычная степная почва, обычная вода, обычный воздух. Но местные жители из поселка Николаевка в 15 километрах рассказывали легенды. Старик Петр Васильевич Кузьмин, 78 лет, всю жизнь проживший здесь, говорил.
— Это место плохое. Издавна плохое. Деды рассказывали, здесь нельзя ночевать. Скот не пасти. Люди пропадали. Еще до революции. Шли по степи, и вдруг нет их. Искали, не находили. Появлялись через несколько дней, далеко, за сотни верст. Не помнили, как туда попали.
Зотов записал эти слова, но не придал значения. Фольклор, суеверие.
27 августа Макаров собрал комиссию на закрытое заседание. Подвел итоги. Факты. Состав номер 122 исчез 23 августа в 11 часов 23 минуты. Появился в 13 часов 37 минут. Объективное время исчезновения — час 14 минут. Субъективное время для находившихся в поезде — ноль. Они не заметили исчезновения. Для них время шло нормально, но их часы отстают на час 14 минут. Состояние здоровья всех нормальное. Психическое состояние стабильное. Никаких воспоминаний об исчезновении. Технические повреждения минимальные. Размагничена запись. Обнаружен странный налет, слегка повышенный радиационный фон. На месте происшествия магнитная аномалия. Периодическая, повторяющаяся.
Кедров предложил версии: временная аномалия, локальное искривление пространства и времени. Поезд попал в зону, где время течет иначе. Для внешнего наблюдателя прошел час 14 минут. Для находившихся в зоне несколько секунд. Потом зона исчезла, поезд вернулся в нормальное пространство-время.
— Что могло вызвать такую зону? — спросил Макаров.
— Не знаю. Теоретически сильное гравитационное поле. Но источника нет. Или что-то неизвестное науке.
Белов добавил. Электромагнитный импульс, мощный, возможно связанный с геомагнитной аномалией. Импульс мог вызвать временное нарушение работы приборов, стирание памяти на магнитных носителях. Но почему люди не помнят, не объясняет.
Соколова, психиатр, высказалась. Массовая амнезия. Все 363 человека потеряли память об одном и том же отрезке времени. Это невозможно объяснить психологическими причинами. Стресс, шок, гипноз не работают на такое количество людей одновременно. Это физиологическое воздействие. Какое – неизвестно.
Макаров молчал, обдумывая. Потом сказал.
— Мы не знаем, что случилось. Не можем объяснить. Но факт остается фактом. Поезд исчез и появился. Люди потеряли память. Это опасно. Это может повториться. Рекомендации?
Кедров предложил. Установить на этом участке стационарные приборы. Магнитометры, гравиметры, сейсмографы. Фиксировать все аномалии. Изучать. Может, найдем закономерность?
Громов добавил. Оборудовать локомотивы дополнительными регистрирующими устройствами. Хронометрами, радиационными датчиками, камерами. Если это повторится, будем иметь объективные данные.
Макаров согласился, но добавил главное. Все засекретить. Гриф совершенно секретно. Пассажиров отпустить, но взять подписки о неразглашении. Бригаду тоже. Материалы в спецхранилище. Прессе ни слова. Официальная версия – технический сбой. Задержка из-за проверки локомотива. Никаких исчезновений, никаких аномалий.
29 августа пассажиров отпустили. Каждого вызывали отдельно, проводили беседу. Объясняли. Произошла задержка по техническим причинам. Ничего необычного. Просьба не распространять слухи. И подписка о неразглашении. Формальность. Стандартная процедура. Большинство подписывало без вопросов. Хотели домой, к семьям. Некоторые возмущались, требовали объяснений. Но под давлением подписывали. Бригаду тоже отпустили. Но Костина, Зверева и Мальцева перевели на другие участки. Костина в депо в Свердловске. Зверева на Урал. Мальцева в Красноярск. Разбросали по стране. Проводников, работников ресторана, технический персонал тоже распределили по разным городам, чтобы не встречались, не обсуждали.
Материалы расследования упаковали в металлические ящики, опечатали, отправили в Москву. В спецхранилище КГБ. Гриф «Совершенно секретно. Особой важности. Хранить вечно». Официальное заключение комиссии, предназначенное для руководства страны, состояло из трех страниц. 23 августа 1967 года на участке Транссибирской магистрали между станциями Калачинск и Татарская произошло аномальное явление неизвестной природы. Пассажирский поезд номер 122 исчез на период час 14 минут по объективному времени. Все находившиеся в поезде 363 человека не помнят этот период. Состояние здоровья всех в норме, природа явления не установлена. Предполагается временная аномалия, вызванная неизвестными геофизическими процессами. Рекомендуется засекретить информацию, установить контроль на участке, оборудовать поезда регистрирующими приборами, продолжить изучение явления. Разработать мер защиты на случай повторения. Подписи: Макаров, Кедров, Белов, Соколова, Громов, Зотов.
Но была еще четвертая страница. Макаров писал:
«Считаю необходимым довести до сведения руководства следующее. Аномалия на участке Калачинск-Татарская не единственная. За период с 1934 по 1967 год зафиксировано 11 аналогичных случаев на Транссибе. Все случаи имеют общие черты. Исчезновение состава, потеря времени, амнезии у свидетелей, магнитные и радиационные аномалии. Полагаю, что Транссибирская магистраль проходит через зоны с неизвестными геофизическими аномалиями. Природа аномалий требует изучения. Опасность для пассажиров и персонала существует. Рекомендую создать специальную научную группу для исследования этого феномена».
Рекомендацию приняли, группу создали, но ее деятельность засекретили еще строже. В октябре 1967 года, через два месяца после инцидента с поездом номер 122, при Академии наук СССР была создана секретная лаборатория. Официальное название – Лаборатория геофизических исследований номер 17. Неофициальное, внутреннее – Группа по изучению временных аномалий на транспортных магистралях. Руководитель – академик Петр Львович Капица, младший. 52 лет. Племянник знаменитого физика, сам блестящий ученый, специалист по теоретической физике и космологии. Человек с допуском к особо секретным проектам. Участник атомной и космической программ СССР.
В состав группы вошли 10 человек. Профессор Борис Михайлович Кедров, тот самый физик, участник комиссии по расследованию исчезновения поезда. Доктор физико-математических наук Александр Сергеевич Фридман, 48 лет, специалист по квантовой механике и теории относительности. Автор работ о природе времени. Геофизик Владимир Николаевич Троицкий, 51 года, эксперт по магнитному полю Земли и геомагнитным аномалиям. Биофизик Ирина Павловна Королева, 43 лет, изучавшая влияние электромагнитных полей на живые организмы. Инженер Игорь Константинович Белов, участник комиссии, специалист по измерительным приборам. Математик Сергей Владимирович Новиков, 39 лет, эксперт по статистическому анализу и моделированию. Психолог Лидия Петровна Соколова, также участник комиссии, специалист по памяти и амнезии. Историк Дмитрий Иванович Лихачев, 62 лет, собиратель фольклора и народных легенд. Два технических специалиста для обслуживания оборудования.
Группе выделили финансирование, оборудование, доступ к архивам КГБ и Министерства путей сообщения. Задача. Изучить феномен временных аномалий, найти объяснения, разработать способы предотвращения или защиты. Первое, что сделала группа, собрала все документы о похожих случаях. За период с 1930-х годов нашли 11 подтвержденных инцидентов на Транссибе. Но когда расширили поиск на другие железные дороги СССР, цифра выросла. Новиков, математик, составил базу данных. Всего за период с 1920 по 1967 год зафиксировано 37 случаев временных аномалий на железных дорогах СССР. 37 поездов исчезали на короткое время. От нескольких минут до нескольких суток. Потом появлялись. Пассажиры и бригады не помнили ничего.
География. Транссиб – 11 случаев. Байкало-Амурская магистраль – 8 случаев. Турксиб – 6 случаев. Северная железная дорога – 5 случаев. Восточно-Сибирская – 4 случая. Прочие – 3 случая. Новиков построил карту, нанес все точки инцидентов. Получилась странная картина. Точки группировались. Не случайно, а в определенных зонах.